Игра в кальмара

«ПОСЛЕДНИЙ ХЛЕБ» Двор. Лето. 1998 год. Жара стояла такая, что асфальт плавился под босыми ногами. Демиду семь, Игорю — восемь. Они сидели на старой автомобильной покрышке, болтающейся на цепи, — их импровизированных качелях во дворе хрущёвки. В руках у Демида — полбуханки чёрного хлеба. Корка заветренная, мякиш тёплый, пахнущий солнцем и печью. Он отламывает большой кусок, протягивает Игорю. — На. Игорь берёт.Жуёт медленно, с наслаждением. У него дома не всегда было что есть. Мать работала на двух работах, отец... отца никто не видел. —Вкусно, — говорит он, и крошки сыплются с губ. —Мама говорит, хлеб — всему голова, — важно заявляет Демид. — Его нельзя выбрасывать. —А если упадёт на землю? —Тогда поднять, поцеловать и съесть. Иначе будет голод. Игорь смотрит на свой кусок,потом на Демида. —А мы всегда будем хлеб делить? —Конечно. Они качаются на покрышке. Солнце садится, окрашивая панельки в золото и розовое. —А куда мы уедем, когда вырастем? — спрашивает Игорь. —В Москву. Будучи богатыми. Купим большую квартиру. И будем каждый день есть белый хлеб с колбасой. —А я хочу на море. Где тепло. И чтобы не было долгов. —Поедем на море. Всё вместе. Тень от дома ложится на них. Становится прохладно. —Дем, а если... если мы поссоримся когда-нибудь? — тихо спрашивает Игорь. —Не посоримся. —Но если? —Тогда вспомним про хлеб. И перестанем. Игорь улыбается. Доверчиво, по-детски. —Договорились. Они бьют по рукам. Ладошки липкие от хлеба и пота. Зима. 2005 год. Демиду четырнадцать, Игорю — пятнадцать. Они стоят у закрытого киоска, курят первую в жизни сигарiту. Демид кашляет, Игорь смеётся. — Отстой, — хрипит Демид. —Зато круто выглядим, — парирует Игорь, пытаясь выпустить кольцо дыма. На улице минус двадцать. Оба в тонких куртках, руки синие от холода. В карманах — пусто. Последние деньги ушли на эту пачку «Примы». — Пришли какие-то люди. Говорят, отец должен им. А его нет. Теперь мы должны. —Сколько? —Не знаю. Много. Она говорит, нам可能要 переезжать. Демид молчит. Потом лезет в карман, вытаскивает смятый пятидесятирублевый купюр. —Держи. У меня есть. —Откуда? —Подработал. Разгружал машину. Игорь смотрит на деньги.Не берёт. —Ты же сам... —Бери, долбоёб. Игорь берёт. Сжимает в кулаке. —Я всё верну. С процентами. —Не надо возвращать. Просто... когда-нибудь, если у меня будет плохо, ты поможешь. Так работает. —Работает. Они стоят, курят. Мороз щиплет щёки. —Дем, я иногда боюсь, — признаётся Игорь, чего никогда раньше не делал. —Чего? —Что так и останемся здесь. В этом дворе. В этих долгах. Что никогда не выберемся. —Выберемся. Вместе. Обещаю. Снег начинает падать. Большие, ленивые хлопья. —Клянёшься? — спрашивает Игорь, и в его глазах настоящий, детский страх. —Клянусь. Хлебом. Они снова бьют по рукам. Руки уже не детские, но всё такие же липкие — теперь от никотина и зимней сырости. Весна. 2012 год. Им по девятнадцать и двадцать. Сидят на той же покрышке, которая теперь совсем истлела. Пьют дешёвое пиво. — Я познакомился с девчонкой, — говорит Демид, и улыбается во весь рот. —Серьёзно? Какая? —Из института. Умная, красивая... —Влюбился? —По уши. Игорь молча отпивает из бутылки. У него нет девушки. Нет института. Он работает грузчиком, помогает матери, которая совсем сдала после того, как коллекторы вломились в квартиру и разбили всё. — Я рад за тебя, — искренне говорит Игорь. —Слушай, а может, тебе тоже попробовать? В техникум какой? Или курсы? —Деньги где брать? Да и эти... — он машет рукой в сторону своей квартиры, — не отстанут. Демид замолкает. Знает, что слова бессильны. —Прости. —Не за что. У каждого своя дорога. Наступает тишина. Неловкая. —Дем, — вдруг говорит Игорь. — А помнишь, в детстве говорили, что всегда будем вместе? —Помню. —Я... я иногда думаю, что подвожу тебя. Ты идёшь вверх. А я... —Прекрати. Не важно, кто где. —Но важно. Потому что если я останусь здесь, в этой яме, а ты выберешься... Мы станем разными. Разными людьми. Демид смотрит на друга. Видит в его глазах ту же боль, что и в детстве, только глубже, взрослее. —Мы не станем разными. Мы всегда будем теми пацанами, которые делят хлеб на покрышке. Всегда. Игорь улыбается, но в улыбке горечь. —Надеюсь. Они допивают пиво. Садится солнце. Снова. Как всегда. Осень. 2018 год. Демиду двадцать пять. У него свой небольшой бизнес — стройматериалы. Идёт неплохо. У Игоря — ничего. Работы нет. Долги выросли до небес. Мать умерла год назад. От сердца, говорят. Но оба знают — от безнадёги. Они сидят в баре. Демид пьёт виски. Игорь — воду. У него нет денег даже на пиво. — Переезжай ко мне, — говорит Демид уже в сотый раз. — Место есть. —Не могу. —Почему?! —Потому что тогда я окончательно стану твоим иждивенцем. А я не хочу. Демид бьёт кулаком по столу. Стаканы звенят. —Да похуй! —Именно поэтому! — повышает голос Игорь впервые за много лет. — Я не хочу быть тем, кого ты спасаешь! Я хочу быть тем, кто стоит рядом! Равным! Они смотрят друг на друга. Два взрослых мужчины, но в их взглядах — те же мальчишки. Демид протягивает через стол руку. Кладет её на руку Игоря. —Ты дал мне детство. Дружбу. Ты был там, когда больше никого не было. Это дороже любых денег. Они сидят молча. Бар шумит вокруг, но для них существует только этот стол, эти два стула. —Дем, — говорит Игорь. — Что, если мы не выберемся? Никогда? —Выберемся. Я найду способ. Найдём. Но в голосе Демида уже нет прежней уверенности. Он видит, как друг тонет. И не знает, как его вытащить. Лето. 2023 год. Ночь перед Играми. Демид и Игорь сидят на ступеньках своей панельки. Та самая сцена из начала. Ветер, сигареты, безнадёга. — Думаешь, мы выберемся отсюда? — спрашивает Демид. —А куда? — усмехается Игорь. — Из долгов? Из города? Демид фыркает. —Ты всегда говоришь бессмысленно, и толку — ноль. —Бессмысленность — единственное, что у нас осталось. Пауза. Длинная, тяжёлая. —Я получил предложение, — вдруг говорит Игорь. — Можно заработать. Много. —Какое? —Не важно. Рискованное. Но шанс. —Игорь, не надо. Я найду деньги. Нам просто нужно время... —Время кончилось, Дем. — Игорь смотрит на него, и в его глазах пустота, которую Демид видит впервые. — Они пришли к тебе на прошлой неделе. Я знаю. Демид замирает. Да, приходили. Угрожали. Говорили, что если не вернёт долг Игоря (а он его поручителем был), то... —Я справлюсь. —Нет. Не справишься. Потому что это уже не просто деньги. Это жизнь. Моя. И твоя. Игорь встаёт. Смотрит в ночь. —Я пойду. На это предложение. Если повезёт — выберемся. Если нет... — он пожимает плечами. —Я с тобой, — сразу говорит Демид. Он поворачивается, уходит. Демид хочет бежать за ним, кричать, удержать, но ноги не слушаются. Он просто сидит и смотрит, как тень друга растворяется в ночи. «Вернись!» — хочет крикнуть он. Но крика нет. Только тишина. И ветер. И чувство, что только что потерял что-то самое важное. Настоящее. Комната. Револьвер у виска. Тишина после выстрела. Не наступила. Вместо глухого удара пули — только сухой, бесконечный щелчок. Демид стоял, чувствуя холодное дуло револьвера у своего виска. Сердце билось так громко, что заглушало все звуки. Время остановилось. Или растянулось в бесконечную резиновую ленту. Он видел палец Игоря на спусковом крючке. Видел его глаза — пустые, чужие. Видел, как тот нажимает. И... ничего. Щелчок. Демид открывает глаза. Он стоит. Жив. Револьвер всё ещё у его виска, но палец Игоря уже не на спусковом крючке. Они смотрят друг на друга. Через годы. Через детство. Через всё. Он делает болезненный вдох, касаясь пальцами виска. —Когда ты сказал «хлеб»... это слово... оно было ключом. Слово, которое они не могли предсказать. Наше слово. Оно перезагрузило систему. На секунду. Достаточно, чтобы... Игорь обрывает себя, смотря на револьвер на полу. Потом медленно поднимает глаза на Демида. — Достаточно, чтобы я понял. Я не могу тебя убить, Дем. В зале мёртвая тишина. Все смотрят на них. Арина с холодным интересом. Ярик с замиранием сердца. Алина, всё ещё плачущая по Мохмаду, затихает. Даже охранники замерли. Квадрат, стоящий на балконе, наклоняет голову. «Нарушение протокола. Игра не завершена. В паре осталось двое живых.» Игорь не обращает на это внимания. Он смотрит только на Демида. — Ты помнишь, ты клялся, что мы выберемся? Вместе? —Помню, — хрипло отвечает Демид. —Ты сдержал клятву. Ты пришёл за мной. Сюда, в ад. — Голос Игоря дрожит. — А я... я чуть не стал частью этого ада. «Немедленно завершите игру, или оба будете устранены,» — раздаётся механический голос. Игорь медленно поворачивается к Квадрату. Его движение плавное, но в нём нет прежней машинной грации. Есть человеческая усталость. — Вы проиграли, — говорит Игорь тихо, но так, что слышно всем. Игорь поворачивается обратно к Демиду. Улыбается. Той самой, детской улыбкой. — Прости меня, Демид. За всё. За то, что не сдержал слово. За то, что чуть не... Он не договаривает. Вместо этого наклоняется и поднимает револьвер с пола. Держит его в руке, смотря на тяжёлый, холодный металл. — Что ты делаешь? — шепчет Демид, леденея внутри. «Игрок 030, немедленно верните оружие и завершите игру,» — командует Квадрат. По периметру зала охранники поднимают свои винтовки. Игорь игнорирует их. Он смотрит на револьвер, потом на Демида. — Правила игры: в паре выживает только один, — говорит он спокойно. — Но я придумал, как их обойти. — Игорь, нет... — Не смотри так печально Демид, мы ещё встретимся ИГООООООООООООООООРЬ!!!!!!!! Квадраты взяли Демида и насильно вытащили из комнаты. Выстрел. На этот раз — настоящий. Глухой, сокрушающий звук. Пуля входила в барабан в четвёртом раунде. Игорь знал это. Он считал. Демид замирает на секунду. Потом мир взрывается. — НЕТ! — его крик разрывает тишину, выходит из самого нутра, из той части, где хранилось детство, дружба, все лета на покрышке. «Пара определилась, — звучит голос Квадрата. — Демид выжил.» Демид опешил его друг умер это было очень плачевно. Арина наблюдает за этим с холодным, аналитическим взглядом. Она видела много смертей и ей было абсолютно похуй. Ярик смотрит в пол, слёзы текут по его щекам. Алина плачет, закрыв лицо руками. Она плачет по Мохмаду, по Игорю, по всем. Денис смотрит на сцену с странным выражением — что-то между презрением и... завистью? Завистью к тому, что у этих двоих было что-то, ради чего можно умереть. У него такого никогда не было. Квадрат спускается с балкона. Подходит к Демиду, который всё ещё сидит на коленях, смотря в пустоту. «Ты выжил. Поздравляю.» Демид медленно поднимает голову. Его глаза — пустые. В них больше нет ни злости, ни боли. Только пустота. — Убейте меня, — тихо говорит он. «Это не по правилам.Ты прошёл игру.» Десять. Из двадцати. Из четырехсот пятидесяти шести в начале. Арсений, Афина, Мохмад, Кирилл... и Игорь. Все мёртвые. Демид кивает. Поворачивается и идёт к выходу. Не оглядываясь. Его спина прямая, но внутри — пустота. Полная, абсолютная. Его проводят обратно в общий зал. Теперь он почти пустой. Только Десять коек занято. Он подходит к своей, ложится лицом к стене. Закрывает глаза. Но за закрытыми веками он не видит темноты. Он видит солнце. Двор. Покрышку. Игоря, жующего хлеб. Слышит его смех. Чувствует запах тёплого мякиша. И обещание: «Мы ещё встретимся.» Он не знает, верит ли он этому. Но теперь у него есть цель. Выбраться. Как обещал Игорю. Жить. За них обоих. И теперь у Демида была новая цель... он найдёт тех, кто это устроил. И убьёт их. Всех. Но сначала надо выжить. Пройти последнюю игру. Для Игоря. Демид выжил. Но мальчик, который делил хлеб на покрышке, умер сегодня вместе с Игорем. В главной комнате сидит человек в чёрном плаще и в чёрной маске Он откидывается на спинку кресла. На столе перед ним лежит вилка. Та самая, что Квадрат дал Демиду. Человек в маске берёт её, вертит в пальцах. «Что ты задумал, Демид? А в зале для игроков Демид лежит с открытыми глазами и смотрит в потолок. Он не спит. Он планирует. Он вспоминает каждую деталь игр. Каждое правило. Каждую слабость охранников. И он вспоминает Игоря. Его последнюю улыбку. Его последние слова. «Мы ещё встретимся.» Демид сжимает кулаки. Ногти впиваются в ладони до крови. Финальная игра приближается. Осталось десять человек. Но настоящая битва только начинается. Битва за душу Демида. За смысл всех этих смертей. За возможность вырваться из ада, не превратившись в демона. И где-то в глубине сознания Демида, под слоями боли и ярости, теплится крошечный огонёк. Воспоминание о лете. О дружбе. О хлебе. Этот огонёк может спасти его. Или добить окончательно. Продолжение следует... Конец части 8.