Услуга за услугу

***

Диппер откинулся на спинку старого раскладного стула, который жалобно скрипнул под ним, угрожая сложиться в любой момент. Холодный ночной воздух Гравити Фолз пробирал под толстовку, но парень этого почти не замечал. Его лихорадочный взгляд был прикован к строчкам кода и полю для ввода пароля на допотопном, но всё ещё работающем ноутбуке, который он подключил к монитору с неестественно зелёным текстом. Рядом возвышалась гора смятых банок из-под «Угроза-Колы». Некоторые из них, не попав в импровизированную мишень-коробку, валялись на полу крыши, позвякивая при порывах ветра. Пальцы Диппера, липкие от сладкого напитка, снова пробежались по клавиатуре. — Ладно, — пробормотал он себе под нос хриплым от усталости голосом. — Допустим, это не день рождения Стэна. И не кличка Золушки. И не «пароль». Чёрт, это же было глупо. Он ввёл новую комбинацию: «STNLYMBL». Би-и-ип! Красный экран. — Да чтоб тебя! Диппер ввёл «STNLYMBL1972». Би-и-ип! — Да что же это такое?! Может, какой-то номер счёта в банке? Или номер социальной страховки? — он начал вводить наугад цифры, которые помнил из документов дяди. Би-и-ип! Каждый звук ошибки впивался в мозг, как заноза. Резкий, противный, электронный писк, от которого, казалось, вибрировали зубы. Диппер с силой сжал переносицу, пытаясь унять надвигающуюся головную боль. — Боже, я слышать не могу этот звук! — взорвался он, резко подаваясь вперёд. Его кулаки с глухим стуком обрушились на хлипкую клавиатуру ноутбука. — Я. Тебя. Ненавижу! Клавиши жалобно щёлкнули, но чудо-техника выдержала, лишь насмешливо мигая красным приглашением ввести пароль снова. Диппер тяжело дышал, глядя на своё искажённое отражение в тёмном экране монитора. Усталость навалилась свинцовым одеялом. Веки, словно налитые свинцом, опускались сами собой, а зевоту уже было не сдержать. Он потер глаза кулаками, чувствуя под пальцами сухую, горячую кожу. — Должен быть ещё какой-то способ узнать пароль, — прошептал он, скорее машинально, чем осознанно. Мысли ворочались медленно, как тягучий мёд. Нужно было мыслить логически. Но логика здесь, в Гравити Фолз, всегда работала со сбоями. И тут его осенило. Резко, как вспышка молнии среди ясного неба. Он даже сел прямо, чуть не опрокинув стул. — Кто у нас специалист по шифрованию? — спросил он сам у себя, но в голосе появились новые, живые нотки. Ветер на крыше «Хижины Чудес» перестал быть просто ветром. Он взвыл, словно раненый зверь, и листья с окрестных деревьев срывало не по одному, а целыми охапками, закручивая в миниатюрные смерчи. Краски окружающего мира поблекли, выцвели, будто кто-то убавил насыщенность на старом телевизоре. Гравити Фолз на миг стал чёрно-белым, если не считать неестественно зелёного свечения монитора перед Диппером. Диппер напрягся всем телом. Пальцы до побелевших костяшек вцепились в корпус ноутбука. Старый знак вопроса на крыше, скрипевший и при обычном ветре, теперь издавал такой душераздирающий звук, будто его выкручивали из суставов. И тут раздался голос. Он шёл ниоткуда и отовсюду сразу: шептал из-за спины, звенел в зелёном свечении монитора, отражался эхом от жестяных банок из-под колы. — Я знаю такого специалиста! Перед глазами Диппера воздух заискрился, задрожал, и из жёлтой дымки начал собираться образ. Сначала возник единственный глаз — горящий, наглый, с вертикальным зрачком. Затем проявились контуры чёрного цилиндра, бабочка, тонкие линии рук. Билл Шифр. Мерзкий, вонючий треугольник, материализовавшийся прямо в воздухе, в паре метров от него. «Опять пришёл!» — мысль в голове Диппера прозвучала как крик. — Соскучился? — с приторной хитростью в голосе спросил Шифр, и его глаз насмешливо прищурился. Он явно прочитал мысли Пайнса, как открытую книгу. — Признайся, соскучился! Билл рассмеялся. Этот смех — звонкий, неестественный, каркающий — метался между стенами хижины, вызывая у Диппера не просто гнев, а бешеную, вымораживающую злость. — Ещё чего! — выплюнул Диппер, чувствуя, как от ярости сводит скулы. — Ты помогал Гидеону! Ты чуть не свёл с ума нашего дядю Стэна! А ещё чуть не убил Дженни! В мгновение ока, даже не моргнув, Билл исчез из поля зрения и снова появился уже за спиной Диппера. Парень вздрогнул, почувствовав ледяное присутствие за своей спиной, но обернуться не успел. — Это та симпатичная брюнеточка? Что ж, упёртой девчонкой она была тогда! — Билл заметил промелькнувшую ревность в глазах Диппера и засмеялся. — Просто у меня такая работа, не обижайся! — голос демона звучал почти обиженно, но это была ложь. — Но я следил за тобой! Вдруг жёлтое сияние Билла вспыхнуло алым. Он стал красным, как раскалённый металл, а его голос утратил всякую игривость, став низким, вибрирующим, демоническим. — И в чём же суть? — спросил Диппер, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он развернулся на стуле лицом к нависающему кошмару и ещё крепче сжал ноутбук. Единственное оружие, которое у него сейчас было. — Суть в том, что ты мне нравишься! — демон театрально облокотился о край крыши, теряя свою угрожающую красную окраску и возвращаясь к привычному жёлтому цвету. — Хочешь, дам тебе совет? Но я могу предоставить небольшую услугу взамен. Его единственный глаз недобро блеснул, в глубине зрачка зажглись крошечные красные искорки. — Нет, Шифр! — отрезал Диппер, и голос его прозвучал твёрже, чем он сам ожидал. — Никаких услуг мне не надо. Не забывай, кто кого победил тогда! — Да, ты «победил» меня, — глаз Билла закатился под шляпу, изображая крайнюю степень скептицизма. Слово «победил» он выделил воздушными кавычками, явно не разделяя оптимизма Пайнса. — Но если передумаешь... — он сделал театральную паузу, его голос снова стал вкрадчивым и сладким, — я всегда буду рядом! Диппер подозрительно сощурился, буравя треугольник взглядом. Билл выдержал паузу, наслаждаясь напряжением, а затем его тон снова резко сменился. Он вскинул руки, словно фокусник перед решающим трюком. — Хочешь, покажу тебя через три секунды? — Что? — только и успел выдохнуть Диппер. — ТРИ... — закричал Билл Шифр, размахивая руками, и его голос разнёсся эхом по всей Вселенной. — ДВА... ОДИН! ХЛОП! Мир вокруг взорвался и рассыпался на пиксели. Зелёный свет монитора, холодный ветер, скрипящий знак вопроса, куча банок из-под колы — всё исчезло, сменившись вязкой темнотой, а затем — мягким солнечным светом. Диппер распахнул глаза. Он сидел всё на той же крыше, его лицо лежало на ноутбуке, а небольшая дорожка слюны стекала по его подбородку. На улице уже светало, солнечные лучи пробирались сквозь деревья. Диппер подозрительно начал оглядываться, в голове проскальзывали обрывки яви или же сна...

***

— Привет! Я дядя Стэн! — ворчливо сказала Мэйбл за столом, спародировав голос Стэнли Пайнса и с надеждой уставившись на него в ожидании реакции. Мистер Пайнс даже бровью не повёл, продолжая гипнотизировать взглядом страницы газеты «Гравити Фолз таймс». — А я игнорирую, — сухо бросил он, даже не взглянув на внучатую племянницу. Дженнифер и Мэйбл прыснули со смеху, прикрывая рты ладошками и начиная о чём-то перешёптываться. В этот момент на кухню, спотыкаясь о собственные ноги, ввалился Диппер. Он что-то неразборчиво пробормотал себе под нос — не то проклятие в адрес Билла, не то жалобу на жизнь. Его глаза были до жути уставшими, воспалёнными, а под ними залегли огромные тёмные круги, словно он несколько ночей подряд сражался с монстрами, не выходя из-за стола. — Эй, Диппер! — окликнула его Дженни, и подросток, словно сомнамбула, механически повернул голову на голос. — Ты снова до утра сидел и разгадывал свой пароль? — брюнетка свела брови к переносице, придав лицу строгое, почти материнское выражение. — Я же просила: не сиди до восхода солнца! — Да, Диппер, Дженнифер права! — тут же подхватила Мэйбл, пододвигая к брату тарелку с остывшей яичницей. — Ты уже несколько дней нормально не спишь. Так и в своего Шифра превратишься — будешь летать по комнате с одним глазом и цилиндром! Диппер только устало отмахнулся и плюхнулся на стул, даже не взглянув на еду.

***

Чуть позже, когда завтрак подошёл к концу, троица переместилась в коридор. Диппер, понизив голос, чтобы не привлекать внимание дяди Стэна, рассказывал девочкам о своём ночном кошмаре. О том, как Билл явился на крыше, как предлагал сделку: услуга за пароль. Как он смеялся и дразнил его, а потом... щёлкнул пальцами и отправил обратно в кровать. Пока он говорил, его взгляд метался между двумя слушательницами, считывая реакции. Дженнифер слушала очень внимательно, нахмурив тонкие брови и поджав губы — она явно воспринимала всё всерьёз, прокручивая в голове возможные варианты развития событий. Мэйбл же, наоборот, отшучивалась, закатывая глаза и фыркая. — Да брось, Диппи-Фриппи! — Мэйбл ткнула брата в плечо. — Ты серьёзно поверишь в его бред? Этому одноглазому треугольнику доверять нельзя вообще ни на секундочку! — она театрально подняла указательный палец вверх. — Но! Что касается пароля, то твоя любимая сестрёнка Мэйбл обязательно тебе поможет! — она сграбастала брата в охапку, обнимая за плечи и прижимая к себе. — Вот только сначала вы все идёте на мой чудо-спектакль! — её глаза загорелись знакомым безумным блеском. — Кстати! А где Кэнди и Гретта? Диппер поперхнулся собственной слюной и закашлялся. Он как-то совсем не ожидал, что подруги Мэйбл тоже явятся на этот импровизированный «театральный вечер». Его и без того бледное лицо приобрело лёгкий зеленоватый оттенок. Как только Мэйбл, напевая что-то про «великую актрису», упорхнула в гостиную встречать подружек, к Дипперу тихо подошла Дженнифер. Она ласково поправила его кепку, которая за последние дни успела порядком потрепаться — ткань на козырьке слегка облупилась, а сзади вылезла пара ниток. Небольшая прядка волос Диппера упала ему на брови, и пальчики Дженни поспешно и очень аккуратно убрали её назад, заправив за ухо. Диппер замер, чувствуя тепло её рук. Его глаза смотрели на неё — на эту «симпатичную брюнеточку», как назвал бы её Билл. Дженни действительно была красивой. Тёмно-каштановые волосы мягкими волнами падали на хрупкие плечи, большие карие глаза сейчас смотрели на него с такой нежностью, что у Диппера внутри всё переворачивалось. — Ты такой дурак, Диппер! — тихо произнесла она, глядя прямо в его сонные, покрасневшие глаза. — Но именно такого я тебя и люблю. Диппер не нашёлся, что ответить. Вместо слов он подался вперёд и нежно чмокнул её в щёку. Её кожа была тёплой и слегка солёной на вкус — то ли от пота, то ли от случайно навернувшейся слезы умиления, которую Дженни быстро смахнула ресницами. — Идём, — его голос звучал хрипловато, но мягко. — Иначе Мэйбл обидится, если мы пропустим её великое выступление. Диппер своей тёплой и слегка липкой от колы (он всё-таки успел стащить банку по пути из кухни) рукой взял ладошку Дженни и потянул её к выходу из хижины. На улице их ждала не самая радужная картина. Мэйбл стояла посреди двора хижины чудес с абсолютно взволнованным видом. Вместо привычного сияния на её лице застыло выражение беспокойства. Кэнди и Гретта стояли рядом, похлопывая подругу по плечам и бормоча что-то поддерживающее. — Мы справимся, Мэйбл, — в сотый раз повторила Гретта. — Это не конец света. Мы исправим кукол и утрём нос этому блондину! — Да, мы что-нибудь придумаем! — поддакнула Кэнди, поправляя свои очки. Дженнифер подошла ближе, нахмурившись. — Что случилось? — осторожно спросила она, бросая взгляд на Мэйбл, которая металась словно ураган. Мэйбл, размахивая руками, начала кричать: — ДЖЕННИ! ДЖЕННИ, ЭТО ТРЕВОГА!!! — она пулей подлетела к Дженнифер и подходящему Дипперу. — НАДО СРОЧНО ПЕРЕДЕЛАТЬ ВСЕХ КУКОЛ! ГДЕ КЛЕЙКАЯ ЛЕНТА?! Мэйбл налету схватила коробку носочных кукол и уже собиралась убежать в хижину, как тут рука Диппера схватила её, останавливая. — Эй, Мэйбл! Ты обещала мне помочь с паролем! Мэйбл тут же его перебила: — Диппер, ситуация жизни и смерти! Ноутбук может и подождать! — Мэйбл яростно махала руками и тыкала пальцами в грудь Диппера. — Почему ты думаешь, что твоя внезапная влюблённость важнее, чем шанс узнать тайны этого города? Ты одержимая! — Я одержимая!? Кто бы говорил! Ты ходишь как вампир, причём не как киношный! — Мэйбл указала на его синяки и красные глаза. — Ты сама обещала мне помогать! — психанул Диппер. — И я помогу тебе! — пошутила Мэйбл, надев на руку носочную старую куклу. — Буду щекотать! Мэйбл начала щекотать брата, смех вырвался изо рта Диппера, но тут же собравшись, он оттолкнул куклу Мэйбл. — Ну и подумаешь! Я сам справлюсь! — Диппер ушёл в сторону дома.

***

Спектакль Мэйбл шёл полным ходом. Самодельный занавес, сшитый из старых простыней и украшенный блёстками, колыхался в такт музыке, доносящейся из допотопного магнитофона. Куклы — смешные, нелепые, но такие любимые — оживали в руках Мэйбл, разыгрывая историю о любви и приключениях. Зрители, среди которых были дядя Стэн, несколько случайных туристов и даже ворчливый старик МакГакет, то и дело вздыхали и ахали, полностью погружённые в магию кукольного театра. Мэйбл сияла. Она делала это не зря. А в это время в тесной гримёрке, которую оборудовали в одном из небольших театров в Гравити Фолз, Дженнифер ждала своего выхода. Второй акт должен был начаться только через полчаса, а в третьем ей предстояло сыграть небольшую, но важную роль — принцессу, которую спасает отважный рыцарь (кукла-Пухля в блестящих доспехах). Дженни сидела перед мутным, треснутым зеркалом, поправляя короткое золотистое платье, которое Мэйбл где-то раздобыла специально для сегодняшнего вечера. Ткань мягко облегала её фигуру, сползая по бёдрам и оставляя открытой спину. Брюнетка задумчиво смотрела на своё отражение, слегка касаясь пальцами губ, на которых блестел персиковый блеск. Мысли витали где-то далеко — о Диппере, о его бессонных ночах, о Билле и этом дурацком пароле... Резкий звук распахнувшейся двери заставил её вздрогнуть и резко обернуться. На пороге стоял Диппер. Но какой-то... другой. На нём был костюм. Чёрный, идеально сидящий по фигуре пиджак, белоснежная рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, и брюки, которые подчёркивали каждую линию его тела. И, что самое удивительное, на нём не было его потрёпанной кепки. Впервые за долгое время Дженни видела его молочно-шоколадные, шелковистые волосы, мягкими волнами спадающие на лоб. В тусклом свете гримёрки он выглядел... сногсшибательно. Чёрт возьми, этот костюм ему невероятно шёл. — Диппер? — удивлённо моргнула Дженни, её карие глаза расширились. — Ты что тут делаешь? Тебе же надо быть в зале, помогать Мэйбл с кулисами! — она на секунду замерла, разглядывая его. — Но... ты так чудесно выглядишь! Диппер — или тот, кто сейчас был в его теле, — медленно, вразвалочку подошёл к сидящей Дженнифер. В каждом его движении чувствовалась хищная, текучая грация, которой у обычного Диппера никогда не было. — Привет, детка! — его голос звучал низко и бархатисто, с незнакомыми, мурлыкающими интонациями. Дженни нахмурилась, но улыбка всё ещё касалась губ. — Детка? — переспросила она с лёгким смешком. — Ты меня так никогда не называл. Ты вообще не мастер на прозвища, если не считать «Мэйблз» для сестры. Диппер широко, неестественно нежно улыбнулся. Улыбка была слишком идеальной, слишком отточенной, чтобы быть искренней. — Ну и что? — он пожал плечами, поигрывая бровями. — Теперь буду. Всё надо попробовать впервые, верно? Его взгляд скользнул вниз, по фигуре Дженни. По короткому золотистому платью, которое едва прикрывало небольшую грудь, по бёдрам, на которых ткань чуть задралась, открывая гладкую кожу. Билл — а это, без сомнения, был именно он, вселившийся в тело ничего не подозревающего Диппера — почувствовал странное, почти забытое телесное тепло. Оно разливалось по всему телу, концентрируясь внизу живота. Брюки, которые так идеально сидели на Диппере, вдруг стали тесными. Член набух, налился кровью, требуя выхода, упираясь в ткань и создавая отчётливый бугорок. Билл моргнул. Он, межпространственный демон, хаос, чистая энергия, вдруг ощутил... это. Человеческое желание. Острое, животное, неконтролируемое. Ему это одновременно и нравилось, и казалось унизительным, но тело Диппера реагировало на Дженнифер так, как не реагировало ни на что в его демонической жизни. Он протянул руку и взял прядку волос девушки, медленно накручивая её на палец. Шёлк её волос скользил по коже, вызывая новые волны возбуждения. Затем, игриво, но с откровенным собственническим чувством, он взял Дженни за подбородок, приподнимая её лицо и приближаясь к нему вплотную. Её губы, намазанные персиковым блеском, манили. От них исходил сладкий, едва уловимый аромат — смесь фруктов и чего-то глубоко личного, женского. Это ещё сильнее распалило демона. Эрекция стала почти болезненной. — Ты никогда не хотела попробовать чего-то большего? — прошептал он, почти касаясь губами её губ. — М? Дженни отдёрнула голову и уставилась на него как на идиота. В её взгляде читалось недоумение, смешанное с лёгкой тревогой. — Диппер, я тебя не узнаю, — медленно произнесла она. — Ты сегодня какой-то... слишком активный. И говоришь странно. Ты точно нормально себя чувствуешь? — её рука, тонкая, тёплая, легла ему на шею и нежно, успокаивающе стала поглаживать кожу. Каждое её прикосновение било по нервам Билла разрядом тока. Он едва сдерживал стон. Нежная забота Дженни, её искреннее беспокойство о Диппере — это было так... по-человечески. И так чертовски заводило. — Дай руку, — его голос сел до хриплого, почти неузнаваемого шёпота. Дженни, всё ещё ничего не подозревая, доверчиво протянула ладонь. Билл схватил её быстрее, чем она успела моргнуть. Его пальцы, тёплые и чуть влажные, сжали её запястье и резко, но не грубо, положили её ладонь на выпирающий бугорок в брюках. — Поглаживай, — выдохнул он, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде плескалось что-то древнее, тёмное и голодное. То, чего Дженни никогда не видела в глазах своего любимого мальчика. Она на миг остановилась, ей хотелось запечатлеть то, что Диппер откровенно просит её подрочить ему. Она видела такое только в самых пошлых снах. Дженни замерла на мгновение, глядя в эти чужие, голодные глаза, которые смотрели на неё из знакомого лица. Что-то царапнуло в подсознании, какая-то крошечная тревожная искорка, но жар, разлившийся по телу, и пульсирующее желание между ног затмили все сомнения. Её пальцы несмело сжались вокруг твёрдого бугорка, ощущая через тонкую ткань брюк жар, исходящий от тела Диппера. Она начала медленно водить рукой, сначала робко, изучающе, а затем смелее, чувствуя, как напрягается под её ладонью каждая мышца. Глаза Диппера начали закатываться, тёмные ресницы дрожали, а скулы напряглись до предела, выделяясь на лице острыми линиями. Губы приоткрылись, ловя воздух короткими, рваными вдохами. Он откинул голову назад, открывая длинную линию шеи, по которой мелкой дрожью пробегала пульсация крови. Боже, какой он всё-таки сексуальный! Дженни смотрела на него затуманенным взглядом и чувствовала, как жар разливается по всему телу, концентрируясь внизу живота тянущей, сладкой болью. Трусики промокли насквозь, и она ощущала, как её собственные соки медленно, томительно стекают по внутренней стороне бедра, оставляя влажный след на коже. Дыхание перехватило. Она закусила губу, наблюдая за тем, как Диппер — такой красивый, такой возбуждённый, такой её — тает под её прикосновениями. Ей хотелось большего. Хотелось видеть его полностью раскрывшимся, хотелось довести его до грани, за которой уже не будет возврата. Она остановилась. Рука замерла, и Диппер резко распахнул глаза, метнув в неё яростный, почти звериный взгляд. В глубине его зрачков полыхнуло что-то жёлтое — на миг, неуловимая вспышка, которую Дженни списала на игру тусклого света в гримёрке. — Диппер, — её голос сел до хриплого шёпота, влажного и тягучего. — Я хочу сделать так... Не отрывая от него взгляда, она медленно, очень медленно опустилась на колени. Твёрдый деревянный пол больно врезался в коленные чашечки, но Дженни не замечала этого. Всё её внимание было приковано к лицу парня, нависающего над ней. Она смотрела снизу вверх, широко раскрытыми, влажными глазами, и видела, как его грудь вздымается, как пульсирует жилка на виске, как он смотрит на неё — голодно, нетерпеливо, собственнически. Рука Диппера легла ей на макушку, тяжёлая и горячая. Пальцы запутались в её волосах, сжались в кулак, но не больно, а скорее направляя, утверждая свою власть. Вторая рука метнулась к ширинке, пальцы, слегка дрожащие от нетерпения, начали расстёгивать пуговицу, затем молнию. Дженни не стала ждать. Её тонкие пальчики проворно помогли ему, дёргая ткань в стороны, освобождая пространство для того, что рвалось наружу. Металлический звук расстёгивающейся молнии прозвучал в тишине гримёрки невероятно громко, почти оглушительно. И вот уже через секунду она всматривалась в член Диппера, впервые увидев его так близко, так откровенно. Он был... прекрасен. Твёрдый, налитой кровью до тёмно-розового оттенка, с поблёскивающей на головке капелькой смазки. Вена пульсировала снизу, отдаваясь мелкой дрожью по всей длине. Запах — острый, мужской, возбуждающий — ударил в ноздри, смешиваясь с её собственным запахом желания. Дженни облизнула пересохшие губы, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она подняла взгляд на Диппера, ища одобрения, приказа, чего угодно, что позволило бы ей продолжить. Рука на её макушке слегка надавила — настойчиво, нетерпеливо, почти приказно. Пальцы Диппера сжались в тёмных волосах Дженни, пропуская сквозь них шёлковые пряди, и этот жест был одновременно и ласковым, и собственническим. В нём чувствовалась власть, которой раньше никогда не было в их отношениях. — Давай, детка, — выдохнул Диппер голосом, низким и хриплым, но в его интонациях проскальзывали чужие, незнакомые нотки. Что-то скользкое, опасное, будто не он говорил, а кто-то другой использовал его голосовые связки. — Бери. Либо я сам насажу твою головку, и, поверь, последствия будут нехорошие. Дженни вздрогнула. Не от страха — от неожиданности. Такого Диппера она не знала. Её Диппер — застенчивый, неуклюжий, нежный — никогда бы не говорил с ней подобным тоном. Никогда бы не смотрел сверху вниз этим жадным, торжествующим взглядом. «Сегодня он сильно настойчивый, — пронеслось в голове, пока она медленно приближала лицо к пульсирующей плоти. — И подобного у нас никогда не было. Может, так на него влияет ситуация с паролем и недосып? Стресс иногда меняет людей...» Она отогнала тревожные мысли. Сейчас было не до них. Сейчас был только он — горячий, возбуждённый, жаждущий её. Дженнифер неумело взяла член в рот, стараясь действовать так, как показывали в тех редких видео, что они иногда смотрели вместе, смущаясь и краснея. Но теория оказалась далека от практики. Язык не слушался, зубы то и дело касались нежной кожи, а ритм сбивался после каждого движения. Она пыталась, правда пыталась, но её неопытность выдавала себя с головой. Иногда член входил слишком глубоко, упираясь в горло, и тогда к горлу подкатывала тошнота, а глаза наполнялись слезами. Дженни давилась, сглатывала, пыталась дышать носом, но слёзы всё равно скапливались в уголках глаз, скатываясь по раскрасневшимся щекам мелкими солёными капельками. Она подняла влажный, блестящий взгляд на Диппера, ища поддержки, ожидая увидеть знакомое беспокойство, желание остановиться, спросить «всё ли в порядке»... Но вместо этого она увидела другое. Глаза Диппера были прищурены, но не от наслаждения — от торжества. Тёмные зрачки смотрели на неё сверху вниз с холодным, оценивающим интересом. На его губах играла усмешка — не знакомая, добрая, застенчивая улыбка, а кривая, самодовольная, почти жестокая усмешка. Усмешка «победы». Он не просто получал удовольствие. Он наслаждался её унижением. Её слезами. Её попытками угодить ему. — Ммм, — протянул он, и в этом звуке слышалось откровенное издевательство. — Давай-давай, не останавливайся. Ты же хочешь, чтобы твой мальчик был доволен? Его рука сильнее сжала её волосы, насаживая рот на член глубже, быстрее, не обращая внимания на то, как Дженни закашлялась, как слёзы потекли сильнее, размазывая тушь по щекам. — Какая же ты хорошенькая, когда плачешь, — его голос сочился ядом и сладостью одновременно. — На коленях. С моим членом во рту. Идеальная картина. Внутри Дженни что-то оборвалось. Это был не её Диппер. Это был кто-то другой. Кто-то страшный. Но тело, предательское тело, продолжало реагировать на него. Между ног пульсировало, соки текли всё сильнее, и она ненавидела себя за это. Ненавидела за то, что даже сейчас, когда внутри разрастался ледяной ужас, она хотела его. Этого монстра в теле её любимого. Внезапно резкий звук — цоканье языка, нетерпеливое, раздражённое, почти издевательское — разрезал тишину гримёрки. Диппер дёрнулся, словно его ударило током, и с силой сжал плечо Дженни, грубо, без церемоний, дёргая её вверх. Дженни вскрикнула от неожиданности, когда её колени оторвались от жёсткого пола, и через секунду она уже стояла на ногах, чувствуя, как дрожат мышцы, как пульсирует кровь в висках. Глаза Диппера впились в неё в упор — тёмные, глубокие, чужие. В них плескалось что-то, от чего у неё внутри всё холодело, но между ног, предательски, сладко ныло. Руки Диппера — горячие, сильные, настойчивые — легли на её осиную талию. Пальцы впились в тонкую ткань золотистого платья, сминая её, и резко, без предупреждения, развернули девушку лицом к гримёрному столику. — Ай! — только и успела выдохнуть Дженни, когда её живот прижался к холодной поверхности старого деревянного стола, заставленного баночками с рассыпчатой пудрой, помадами и растрёпанными кистями. Один из флаконов с блёстками покатился к краю и с глухим стуком упал на пол, рассыпая сверкающую пыльцу по деревянным доскам. Зеркало перед ней — мутное, в мелких трещинках по углам, с облупившейся амальгамой по краям — отразило всё. Её собственное раскрасневшееся лицо, размазанную по щекам тушь, которая чёрными дорожками стекала к подбородку, припухшие, влажные губы, которые всё ещё хранили вкус и жар его плоти. Её растрёпанные волосы разметались по плечам спутанными прядями, платье сбилось, обнажив бледную кожу бёдер до самой поясницы. И за её спиной — он. Диппер возвышался над ней, как хищник над добычей. Его отражение в зеркале смотрело на неё с холодной, торжествующей усмешкой. Глаза, тёмные, с едва уловимым жёлтым отливом, впивались в неё через стекло, раздевали, наслаждались её беспомощностью. Чёрный костюм сидел на нём идеально, подчёркивая развернутые плечи и узкую талию, а растрёпанные молочно-шоколадные волосы придавали ему дикий, опасный вид. Его руки легли на её ягодицы, сжали их собственнически, бесстыдно, пальцы впились в мягкую плоть, сминая ткань платья и оставляя на коже горячие отпечатки. Дженни смотрела в зеркало и видела, как её собственные ягодицы податливо подались назад, навстречу его телу, навстречу твёрдому члену, который снова упирался ей в бедро через тонкую ткань брюк. — Нравится смотреть на себя? — голос Диппера прозвучал низко, вкрадчиво, с той самой чужой, скользкой ноткой, которая царапала сознание. — На то, какая ты послушная девочка? Какая красивая, когда тебя трахают глазами? Он наклонился к её уху, почти касаясь губами раковины, и его дыхание — горячее, прерывистое — обожгло кожу. — Знаешь, чего я хочу на самом деле? — прошептал он, и в его голосе звучала откровенная, злая похоть. — Я хочу трахнуть тебя прямо здесь. Перед этим зеркалом. Чтобы ты видела каждую секунду. Как я вхожу в тебя. Как ты раскрываешься. Как твоя киска течёт от одного моего вида. Дженни попыталась обернуться, заглянуть ему в лицо, но его рука на талии удержала её на месте, прижимая к холодному столу. — Диппер, — её голос дрожал, в нём смешивались страх и возбуждение. — Я не узнаю тебя. Где мой Диппер? Что с тобой происходит? На мгновение в гримёрке повисла тишина. А затем Диппер — или то, что было в его теле — откинул голову назад и рассмеялся. Смех был жутким, неестественным, слишком громким для этого маленького помещения. В нём слышалось торжество, издёвка и древнее, тёмное веселье. — Ох, детка, — протянул он, и его голос изменился, став более скрипучим, более резким, с металлическими нотками. — Ты даже не представляешь, насколько ты права, когда спрашиваешь «где мой Диппер?». Он схватил её за подбородок, разворачивая лицо так, чтобы она смотрела прямо в зеркало, прямо в его глаза, которые теперь горели ярким, неестественным жёлтым светом. — Смотри внимательно, милая, — прошипел он, и его зрачок сузился в вертикальную щёлку. — Узнаёшь эти глаза? Нет? А должно бы. Я — Билл. Билл Шифр. Собственной персоной. Дженни ахнула, попыталась вырваться, но его руки держали её мёртвой хваткой. — А твой драгоценный Диппер... — Билл усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что Дженни физически ощутила горечь во рту. — Где-то здесь, в этом помещении! Он свободной рукой пальцем покрутил в воздухе, указывая на здание. — Твой Диппер — призрак, его никто не видит, потому что его не существует! — Билл провёл языком по уху Дженни, и она вздрогнула от отвращения и ужаса. — Летает где-то, пытается до кого-то достучаться, но он даже не догадывается, как я трахаю его девчонку. И ничего не может сделать. НИ-ЧЕ-ГО. Потому что он — призрак. Пустое место. Никто его не видит, никто не слышит. Даже ты, детка. Даже ты. Дженни всхлипнула. — А знаешь, как я тут оказался? — голос Билла сочился самодовольством. Он продолжал удерживать Дженни за талию, его член, а точнее член Диппера, всё ещё упирался ей в бедро. — Он сам меня впустил. Да-да. Согласился на мою помощь, представляешь? — Билл рассмеялся, и этот смех эхом отразился от стен. — Сказал, что не может взломать какой-то там пароль. Ну я и предложил сделку. Услуга за услугу. Я даю ему пароль, он даёт мне... ну, скажем так, немного повеселиться в его шкуре. Его пальцы больно сжали её ягодицу. — И знаешь, что самое смешное? — прошептал он ей на ухо. — Он согласился. Твой драгоценный, нежный, любящий Диппер продал мне доступ к своему телу. За пароль. За несколько циферок и буковок. — Так что, детка, — Билл резко рванул тонкое кружево трусиков в сторону, обнажая её полностью перед зеркалом. Ткань жалобно затрещала, и клочья кружева повисли на бедре. — Сейчас тобой буду заниматься я. А твой мальчик даже об этом не догадывается. Дженни ахнула, увидев в отражении свои раскрасневшиеся, влажные складки, приоткрытые, готовые принять его. Она хотела закричать, позвать на помощь, но голос застрял в горле. — Смотри, — приказал Билл, сжимая её подбородок пальцами и заставляя смотреть в зеркало прямо в его горящие жёлтые глаза. — Смотри, как я буду брать то, что принадлежит мне. Потому что ты — моя. Поняла? — его член упёрся во влажную плоть, дразня, скользя по чувствительным складочкам, но не входя. — Скажи это. Скажи, чья ты. — Т-твоя... — выдохнула Дженни, не в силах оторвать взгляд от их отражения в мутном зеркале. Слёзы текли по её щекам горячими дорожками, смешиваясь с размазанной тушью, капая на холодную поверхность гримёрного столика. Её тело дрожало — от страха, от унижения, от того, как её собственное тело предательски реагировало на грубые прикосновения. — Я твоя, Диппер... По её ягодице пришёлся шлепок. Резкий, хлёсткий, болезненный. Звук удара мокрой ладони по влажной коже гулко разнёсся по маленькой гримёрке. Дженни вскрикнула, дёрнувшись вперёд, но рука Билла на талии удержала её на месте. На ягодице тут же вспухло красное пятно, горевшее огнём. — Не верно! — голос Билла стал низким, угрожающим, с металлическим скрежетом. Его пальцы больно сжали её бедро, оставляя синяки. — Скажи правильно. Скажи, чья ты на самом деле. Чья киска сейчас истекает соками по моей милости? Его член снова упёрся во влажную плоть, скользнул по чувствительным складочкам, раздвигая их, дразня, но не входя. Дженни чувствовала, как пульсирует его головка у самого входа, как капелька смазки смешивается с её собственными соками. Из коридора донёсся новый взрыв смеха. Мэйбл была совсем близко. Может быть, в паре метров от двери. И это придало Дженни сил. — ДИППЕРА! — выкрикнула она имя своего настоящего парня, и в этом крике смешались боль, отчаяние и последняя надежда. Не думая ни секунды, она со всей силы, вложив весь свой страх и всю свою ненависть к этому треугольному монстру, ударила коленом прямо в пах. Точнее, в пах Диппера, который сейчас занимал Билл. Билл взвыл — не человеческим голосом, а каким-то демоническим, визгливым воплем, который эхом заметался по маленькой гримёрке, отражаясь от стен и заставляя дребезжать старые зеркала. Его глаза на миг вспыхнули ослепительно-жёлтым, вертикальные зрачки сузились в тонкие щёлки, тело Диппера согнулось пополам, руки судорожно вцепились в ушибленное место. Из горла вырвался сдавленный хрип — смесь боли и ярости. Этого мгновения Дженни хватило. Она рванула к двери, путаясь в задранном золотистом платье, которое всё ещё было смято и сбилось на бёдрах. Босые ноги скользили по деревянному полу, она споткнулась о собственную туфлю, валяющуюся посередине гримёрки, но чудом удержала равновесие, вскинув руки в стороны, как канатоходец. Пальцы нащупали холодную металлическую ручку, дёрнули — и дверь с громким стуком распахнулась, ударившись о стену. В коридоре стояли Мэйбл, Кэнди и Гретта. Мэйбл замерла с поднятой рукой — она как раз собиралась постучать и позвать подругу на сцену для второго акта. Её радужный свитер с блёстками ярким пятном выделялся в полумраке коридора, контрастируя с тёмными деревянными панелями стен. Кэнди жевала соломинку, а Гретта поправляла очки, готовясь к выходу. — Дженни? — Мэйбл удивлённо захлопала глазами, и её улыбка медленно сползла с лица. — Ты чего такая... — она осеклась, разглядев подругу. Растрёпанные волосы Дженни спутались в колтуны, тушь размазалась по щекам чёрными дорожками, губы припухли и покраснели. Золотистое платье было измято, задравшись почти до пояса, а с бедра свисали порванные кружевные трусики, жалкие лоскутки некогда красивого белья. Глаза Дженни, расширенные от ужаса, лихорадочно блестели. — Что случилось?! — выдохнула Мэйбл, хватая подругу за плечи. — Там... — Дженни задохнулась от рыданий, судорожно хватая ртом воздух. Она трясущейся рукой ткнула назад, в открытую дверь гримёрки. — Там... Билл... он в Диппере... он... В этот момент из гримёрки донёсся жуткий, вибрирующий звук, похожий на помехи старого телевизора, смешанные с демоническим смехом. Воздух в коридоре загустел, стал вязким, запахло озоном и серой — резким, химическим запахом, от которого защипало в носу. А затем тело Диппера, всё ещё согнутое пополам и держащееся за пах, вылетело в коридор, спотыкаясь и врезаясь плечом в косяк. Но не само — из него вырывался жёлтый дым, клубящийся, искрящийся, с единственным горящим глазом в центре. Дым пульсировал, то сжимаясь вокруг тела, то расширяясь, пытаясь удержать контроль. — Ах ты маленькая дрянь! — заверещал Билл, и его голос метался под потолком, отражаясь от стен и наслаиваясь сам на себя. — Ты заплатишь за это! Никто не бьёт Билла Шифра и не остаётся безнаказанным! Тело Диппера выпрямилось, жёлтые глаза уставились на девочек, и Билл сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. Но Мэйбл не была бы Мэйбл, если бы растерялась в такой момент. Она не была бы Мэйбл Пайнс, если бы позволила какому-то треугольнику запугать себя. — А ну пошёл вон отсюда, треугольник вонючий! — заорала она во всю мощь своих лёгких, размахивая руками так, что радужный свитер замелькал разноцветными полосами. — Кэнди! Гретта! В атаку! И, прежде чем Билл успел сообразить, что происходит, три девочки набросились на него с тем, что было под рукой. Кэнди, недолго думая, запустила в него банкой с газировкой, которую до этого лениво попивала в коридоре. Банка со свистом рассекла воздух и врезалась прямо в грудь Диппера, обдав его шипящей коричневой жидкостью. Гретта, действуя рефлекторно, швырнула тяжёлую книгу по анатомии, которую таскала с собой для подготовки к школьному проекту. Книга с глухим стуком прилетела Биллу в плечо. — Выметайся из тела брата, ты, злой, мерзкий треугольник! — закричала Мэйбл, подскакивая к нему. Она размахнулась и со всей дури, вложив в удар всю свою сестринскую любовь и ярость, ударила Билла по лицу... дневником Диппера. Тем самым, с тиснёной золотой шестернёй на обложке, который Диппер всегда носил с собой и который валялся в коридоре ещё со вчерашнего дня. Тяжёлый переплёт встретился с щекой Диппера с хлёстким звуком. Билл взревел, отшатнувшись, и его жёлтые глаза полыхнули яростным светом. — Я бесконечный источник энергии, у меня нет слабостей! — заверещал он, взмахивая руками. Жёлтый дым вокруг него заклубился активнее, искры посыпались на пол. — И ты, уродина, меня не остановишь! Он набросился на Мэйбл, выбрасывая руки вперёд, явно намереваясь схватить её за горло. Тело Диппера двигалось резко, дёргано, неестественно — Билл так и не научился до конца управлять человеческой моторикой. Но Мэйбл ловко увернулась, сделав шаг в сторону. — Верно! — выкрикнула она, сверкая глазами. — Но ты в теле Диппера, а его слабости я знаю наизусть! И прежде чем Билл сообразил, что она задумала, Мэйбл прыгнула вперёд и запустила свои пальцы ему под рёбра. Начала щекотать. Билл замер на секунду, а затем из его горла вырвался совершенно недемонический звук — судорожный, всхлипывающий смех. Тело Диппера дёрнулось, согнулось, пытаясь увернуться от щекотки, но Мэйбл наседала, заливаясь собственным смехом. — Что за судороги? — прохрипел Билл сквозь смех, его глаза расширились от паники и недоумения. — Что со мной такое? Прекрати! Я приказываю! — Слушай лекцию по анатомии человеческого тела! — пропела Мэйбл, продолжая атаку. — По действительно нужной анатомии! Билл корчился, пытаясь отбиться, но смех лишал его сил, выбивал из колеи. Жёлтое сияние вокруг него мерцало, то вспыхивая ярче, то затухая. — Диппер не спал несколько суток, — продолжила Мэйбл, пятясь по коридору и маня Билла за собой. — Его тело вот-вот должно вырубиться! Давай, иди сюда, треугольник, поиграем! Она развернулась и побежала по коридору, громко топая босыми ногами по деревянному полу. Билл, всё ещё сотрясаемый остаточными спазмами смеха, с яростным рёвом погнался за ней, пытаясь догнать. — Стоять! — заорал он, спотыкаясь на бегу. — Я заставлю тебя страдать! Я уничтожу всё, что ты любишь! Но Мэйбл оказалась права. Тело Диппера, измученное несколькими сутками без сна, истощённое постоянным напряжением и стрессом, начало сдавать. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, веки тяжелели с каждой секундой. Билл, проклиная человеческую физиологию, заставлял тело двигаться, но оно не слушалось. — Нет-нет-нет! — заверещал он, чувствуя, как контроль ускользает. — Я не могу потерять это тело! Оно моё! Но мышцы отказывались повиноваться. Веки Диппера опустились, голова мотнулась в сторону, ноги заплелись, и тело, потеряв равновесие, рухнуло на пол. А вместе с ним из тела вылетел и Билл. Жёлтая, искрящаяся масса вырвалась из груди Диппера с противным, чавкающим звуком, словно пробка из бутылки. Она закружилась в воздухе, сжимаясь и расширяясь, и наконец сформировалась в знакомый треугольник с единственным глазом и цилиндром на голове. — Что? — заорал Билл, паря под потолком. — НЕТ! Этого не может быть! Меня нельзя победить так просто! Щекоткой?! Серьёзно?! Он метался по коридору, врезаясь в стены, прожигая взглядом дыры в обоях, но ничего не мог поделать. Без тела он был просто сгустком энергии — опасным, но бессильным против тех, кто знал, как с ним бороться. — Это ещё не конец! — прошипел он, сверкая глазом. — Я вернусь! Все вы заплатите! С этими словами он с оглушительным хлопком исчез, рассыпавшись на тысячи мелких жёлтых искр, которые медленно осели на пол и погасли. А тело Диппера — уже без сознания, безвольное и бледное — тяжело рухнуло на пол театра.

***

Диппер открыл глаза и увидел над собой потолок своей комнаты. Голова раскалывалась, в висках стучали тысячи молоточков, а в паху... в паху было больно. Очень больно. — Очнулся! — раздался радостный визг, и в поле зрения вплыло лицо Мэйбл, переполненное счастьем и облегчением. — Диппи-и-и! Ты живой! — А что случилось? — прохрипел Диппер, пытаясь сесть. — Я помню только... сон... Билл предложил сделку... я согласился... а дальше — темнота. — А дальше этот треугольник чуть не изнасиловал твою девушку в твоём же теле, пока ты был призраком, — выпалила Мэйбл с присущей ей прямотой. Диппер побелел. — Что?! — Но мы его победили! — быстро добавила Мэйбл. — Дженни ему в пах зарядила так, что он до сих пор, наверное, летает где-то и плачет. А мы с Кэнди и Греттой подоспели и добили его знаком с хижины! — она гордо продемонстрировала деревяшку, которую всё ещё сжимала в руках. Диппер перевёл взгляд и увидел Дженни. Она сидела в углу комнаты на старом стуле, вся сжавшись, обхватив себя руками. Её глаза покраснели от слёз, платье было измято, а на щеке виднелся след от размазанной туши. Увидев, что Диппер смотрит на неё, она вздрогнула и отвернулась. — Дженни... — тихо позвал Диппер. — Я не знаю, как смотреть тебе в глаза, — прошептала она, не оборачиваясь. — Я... я делала такое... с тобой... но это был не ты... но твоим телом... я не знаю... Диппер с трудом поднялся с кровати. Боль в паху была адской, но он пересилил себя, подошёл к Дженни и опустился перед ней на колени. Осторожно, боясь спугнуть, он взял её руки в свои. — Посмотри на меня, — попросил он мягко. Дженни медленно повернула голову. Её глаза, опухшие от слёз, встретились с его глазами — уставшими, виноватыми, но такими родными. — Прости меня, — выдохнул Диппер. — Это я во всём виноват. Я согласился на сделку с Биллом. Я впустил его. Я думал, что смогу его перехитрить, что получу пароль и выкину его... а он использовал меня. Использовал, чтобы добраться до тебя. — Ты не знал, — всхлипнула Дженни. — Знал! — голос Диппера дрогнул. — Знал, что ему нельзя доверять! Знал, что он обманет! Но мне так отчаянно хотелось разгадать этот чёртов пароль, что я закрыл на это глаза. — Он сжал её пальцы. — И из-за моей глупости пострадала ты. Прости меня, пожалуйста. Дженни смотрела на него — своего мальчика, своего Диппера. Не на того монстра с жёлтыми глазами, который дышал ей в ухо пошлостями, а на него. Настоящего. Взлохмаченного, с тёмными кругами под глазами, с этой дурацкой кепкой, которая валялась где-то в углу. На того, кого она любила. — Дурак, — выдохнула она и сама потянулась к нему, обнимая за шею. — Какой же ты дурак, Диппер Пайнс. — Знаю, — прошептал он в её волосы. — Самый большой дурак в Гравити Фолз. — Но именно такого я тебя и люблю, — закончила она фразу, которую начала ещё утром. Они сидели на холодном полу, обнявшись, и это объятие значило больше тысячи слов. Мэйбл, стоявшая в дверях, шмыгнула носом и промокнула глаза рукавом свитера. — Ладно, я, пожалуй, пойду... спектакль доделывать, — пробормотала она и тихонько выскользнула за дверь, оставляя их наедине. Диппер отстранился, заглянул Дженни в глаза и осторожно, боязливо коснулся губами её лба. Потом щеки. Потом кончика носа. И наконец — губ. Поцелуй был нежным, бережным, полным той любви, которую Билл со всей своей демонической мощью никогда не смог бы ни понять, ни повторить. — Обещай мне кое-что, — прошептала Дженни, когда они оторвались друг от друга. — Всё, что угодно. — Никаких больше сделок с демонами. Никаких Биллов. Если тебе нужна помощь — ты приходишь ко мне. И к Мэйбл. И к Стэну. Мы семья. Мы справимся вместе. Даже с этим дурацким паролем. Диппер улыбнулся — впервые за последние несколько дней искренне, тепло, по-настоящему. — Обещаю. — И ещё, — Дженни покраснела, но договорила: — То, что там было... с Биллом... это не считается. Наш первый раз будет по-настоящему. Когда мы оба будем готовы. Когда это будем только ты и я. Хорошо? — Хорошо, — кивнул Диппер, чувствуя, как от счастья защемило в груди. — Я подожду, сколько нужно. Ты стоишь того. Дженни уткнулась носом в его плечо, и они ещё долго сидели так на полу, слушая, как за стеной Мэйбл спорит с кем-то про свой спектакль, а где-то в лесах Гравити Фолз один обиженный треугольник зализывает свои раны и планирует новую пакость. Но это будет потом. А сейчас был только этот момент — тёплый, живой, настоящий. И он стоил всех паролей на свете.