Семь снов Засветья

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, мягко обволакивали маленькую полянку посреди леса. Переливались на нежных лепестках цветущих бутонов молодых цветков. Дразнили, щекоча их до лёгкого колокольного смеха. И словно играясь, соскакивали с лепестков и рассыпались в мелкую пыль. Оседали на землю и траву, искря последнюю. Отчего та светилась своими изумрудными всполохами. Незаметно подкрадывались к корням деревьев. Тенью кружили вокруг них и наблюдали за густой чащей, раскинувшейся позади могучих старых стволов. Вновь поднимались к листьям, теплили их невесомыми прикосновениями, заигрывая, пробегаясь сразу по всем, и слетали вниз. Обратно к цветущей полянке под тенью листвы. Небольшая полянка дышала и жила своей скромной скрытой жизнью. Деревья, как доблестные войны, защищали её от свирепых хищников, обитавших в чаще тёмного неприглядного леса. Ветвились над ней, создавая живой купол, укрывавший её от чужого взгляда, как самую драгоценную вещь, которую прячут на дне сундучка. А их корни уходили глубоко в землю, сплетаясь в огромную паутину историй. Эти величайшие герои уже давно хранили молчание. Веками защищая этот маленький мир, они забылись в себе. Стали каменной стеной, что не пропустит ни одного врага, и застыли, словно время ушло от них навсегда. Иногда всё же прорываясь двигались в своём небольшом ритме. Но это скорее было памятью давних времён. Когда ещё в них была яркая жизнь и энергия сочилась ручьём. Цветы же благоухали стойкостью изысканных ароматов. Были стройны, точны и красивы. Как благородные дамы известных аристократических семей. Одни будто алеющий закат, переливающийся в лучах заходящего солнца всевозможными тёплыми оттенками. Другие сошли с картин какого-то художника с очень необычным взглядом на мир. Они были не похожи на остальных, начиная от цвета хрупких лепестков, заканчивая своей своеобразной формой. Но от этого становились только краше. Последние же почти незаметны, невзрачные тусклые цвета, знакомые всем ничем не примечательные формы. Кажется, будто в них нет ничего привлекательного. Всё такое знакомое и привычное. В этом они и были хороши, полностью отличаясь от своих подруг, они дарили то хрупкое спокойствие, незаметную поддержку и светящуюся любовь. Каждый из них был наполнен чем-то своим, необычным, тёплым, ароматным, пряным, неуловимым. Эта живая картина жизни маленького цветника была так похожа на что-то, что невозможно было здесь вспомнить. Вот и Феликс не мог вспомнить, на что же всё-таки похожи эти маленькие пёстрые огоньки. Кажется, он сидит среди них уже несколько часов и всё так же смотрит, будто понимает что-то, но вспомнить не может. Как только пробует ухватиться хоть за одну мысль о том, что выходит далеко за рамки этой полянки, как сразу пустота, и вновь он возвращается к созерцанию маленьких жизней. Становится так тепло на душе, он не понимает, чем это вызвано. Кажется, сами жители не хотят, чтобы он уходил от них, даже в мельчайших мыслях. Тишина и лишь мягкий шелест только подбивали его, чтобы он забыл обо всём, кроме этого мирка. Слился с ним в одно целое и остался в этом омуте навсегда. Лучики теплого солнышка добирались и до парня, мягко обнимали, как теплый свитер в зимнюю ночь, и убаюкивали. Их искорки пробирались глубоко, просачивались сквозь кожу и согревали изнутри. Забирали последние мысли и накладывали пушистый ватный сон. Он пришёл как утренний туман, медленно, тягуче. Но был встречен лёгкой улыбкой и радостным взглядом, уже мутноватым от сонной пелены. Его подхватили изящные тонкие руки цветков и положили на то же место где он спал всё это время до своего пробуждения. Укрыли одеялом невесомой пыльной надежды и продолжили свою игру жизни. Как будто ничего и не произошло. Как будто Феликс не был чужаком в их идеальной картине взглядов. Утром Феликс проснулся всё в той же комнате в особняке Хёнджина. Присев на мягкой кровати, он протёр глаза и огляделся. На душе и в сердце всё ещё чувствовалось тепло солнечных искорок, проникнувших в самую суть. А мысли были смутными и не поддавались ему. Он ещё раз попытался собрать осколки памяти, чтобы понять, что же это за место. Такой тёплый сон, был впервые за долгое время. Ни тяжелых воспоминаний, ни кровавых сцен. Было просто хорошо, и ничего не было важно в тот самый момент. Просидев так ещё пару минут и не собрав воспоминания ни в одну целостную картину, Феликс тяжело вздохнул и лёг обратно, прикрыв глаза. В его мыслях было лишь непонимание, почему он не может ничего вспомнить, он точно чувствовал всё это и был уверен, что это было очень даже реальным. Хоть и казалось сном. А в голове только туман при любой попытке. Как будто кто-то не хочет, чтобы он это помнил. В дверь постучали. И через пару секунд зашёл Тэён. Он сообщил, так же как и все дни до этого, что его ждут на завтрак. И после, дождавшись короткого ответа, ушёл, тихо защёлкнув за собой дверь. Его появление немного отвлекло от ночного происшествия и дало трезво осмыслить происходящее. Феликс решил, что это всего лишь сон. Просто он был очень реалистичным, а в связи с недавними событиями он просто на почве легкой тревожности не смог запомнить сон. Слишком реалистичный сон.