Клиент

Скэриэл однажды сказал, что бьётся за Запретные земли. Готье очень нравились эти слова — как и целеустремлённость, нравственность его лучшего друга. Красивая метафора: борьба за права низших и полукровных. Так благородно. Кто ж знал, что на деле всё окажется настолько буквальным.

***

Слегка вечерело. День выдался бурным — если, конечно, можно назвать бурным день, на котором ты три пары подряд рисовал завитушки на полях, делая вид, что конспектируешь лекцию по истории. Профессор бубнил что-то о династических войнах пятого века, перечисляя даты с монотонностью, заставляющую впадать медведей в спячку, а Готье думал о том, как же, чёрт возьми, он ненавидит даты. И династии. И войны, которые из-за этих династий случаются. Прилипший репейником Оливер без конца расспрашивал о дальнейшей поездке в Запретные земли. Идея преступать закон вскружила ему голову неминуемо, и это могло обойтись им боком. То-то его сестра подозрительно озиралась вслед нам обоим — избегающим её на протяжении всего дня, — не могла не задать вопрос: отчего её брат так весел? Не сдержать обещание Готье тоже не мог. Это отличная возможность разузнать побольше о Скэриэле, постепенно осваиваться за пределами Ромуса и наконец-то свергнуть проклятого тирана, которого описывал Джером. Также, у него есть небольшой вопрос в глубокой яме, который нужно критически быстро решать. Этого с лихвой хватило, чтобы распалить тщеславное нутро принца, рисующего в голове яркие грёзы: вот он пафосно предстаёт перед толпой, ведёт свой народ к светлому будущему, наполненному радостью и спокойствием.

***

— Готье, обязательно весь этот позорный маскарад? — возмущённо шипел Оливер, неумело натягивая маску и плащ, как в своё время учил Хитклифа Оскар. — Ну вот не поверю, что без этого не обойтись. — Не смей снимать маску. Какой-нибудь урод заснимет личико одного из близнецов Брум — и что, думаешь, отделаешься? — с усмешкой ответил Готье. Сейчас они шли вдоль одной из оживлённых улиц в Запретных землях, на которой "зияла" Глубокая Яма. Вдоль неё изредка попадались пьяницы, наркоманы и проститутки, не считая очереди в заведение. Возле Ямы Готье задержался на пару мгновений: уже привычным, деловым и равнодушным взглядом окинул бутылки, шприцы и прочий блестящий мусор. Силуэты в толпе подсвечивали неоновые вывески, делая их чётче и оттого омерзительнее. Подавляя тревогу, он повернул голову и улыбнулся Оливеру, чьё лицо скрывала маска зайца. Она явно ему досаждала — об этом говорили постоянные попытки стянуть её, наклоны головы. Даже почесать нос, по словам товарища, было нежелательным телодвижением: малейший жест мог выдать, кто прячется за трусливым зайцем. — Ну, пошли? — махнул рукой Готье, явно кичась своим показным спокойствием. Так приятно осознавать, что ты кому-то наставник. Оливер обрадовался, что не придётся долго ждать в очереди, и вскоре его повели по неизвестному обходному пути. Он не скрывал дрожи от напряжения и предвкушения, и со своим приглушённым хихиканьем походил на уже принявшего что-то. Нужно обязательно проследить за ним и безопасностью его гадкого зада. Они замешкались перед охраной. Крупный низший перед Готье раздражённо смерил его взглядом, не заслоняя путь, но и не давая пройти. Готье не был уверен, действительно ли этот мужчина работает в охране. Оставалось лишь протиснуться мимо незнакомца, мысленно молясь не соприкоснуться с ним. Они ещё не прошли по коридору внутрь, а музыка уже вонзилась копьём в уши. Попутчик Хитклифа с каждым шагом всё теснее прижимался к Готье, и вот… дверь в содом была открыта. Здесь, как и в прошлые разы, было ужасно жарко. Найти бы уборную и привести себя в порядок, вот только где она находится — Готье понятия не имел. Как пройти к барной стойке, чтобы спросить у бармена, он тоже не помнил. Напрячь мозги хотя бы чуть-чуть было задачей со звёздочкой, когда желудок подпрыгивал в такт рейв-битам, от обилия дыма слезились глаза и свербело в носу, а твой друг считает тебя своей единственной опорой и полностью на тебя положился. Истинная причина визита крылась в другом: нужно было вновь встретиться с Джеромом. Теперь он его информатор, если можно так выразиться. Что-то ужасно срочное вынудило батлера почти с визгом умолять Готье о встрече по звонку с неизвестного номера. Оказавшись в реальности этого места, Оливер стал не более чем лишней обузой, а сам чистокровный в сложившейся ситуации был ничем не лучше Вортермила. Парни уже обсудили, что одному из них придётся отлучиться. Второму ничего не нужно будет, кроме как сидеть смирно и не принимать ничего из чужих рук — ни напитков, ни денег. Вот только Готье — не Оскар. И задерживаться надолго он точно не собирался. Джером нервно, словно мантру, несколько раз повторил: Скэриэл будет чем-то занят, так что на длительный разговор времени не хватит. — Оливер, извини, мне нужно отойти. Помнишь, да? — кричал Готье в ухо Оливеру, пробравшись сквозь толпу полуобнажённых, липких тел к барной стойке, попутно кривясь от отвращения. — Повторяю: никому не доверяй и держи ухо востро. Я буквально на минуту. Снова, почти срывая голос, он сделал заказ для друга. Безалкогольный коктейль — не то, что Оливер себе представлял, но то, что увеличит его шансы на выживание в Запретных землях. Хотя бы капля трезвого рассудка.

***

Поднимаясь по широкой металлической лестнице наверх, словно на эшафот, Готье чувствовал, как крыша едет медленно, но верно. Что могло случиться такого непредвиденного, что его присутствие здесь стало необходимым? Он замер посреди коридора, разглядывая череду дверей в комнаты для уединения. Из некоторых доносились громкие, наигранные стоны и, боже упаси, мучительные крики — может, просто разыгралась фантазия? Он молил об этом. Батлер обещал встретить в 19:30. Уже 19:34, а единственный, кого он встретил, — крупный чистокровный средних лет в приличной, но помятой одежде, в маске непонятного грызуна и плаще, в спешке выбегающий из одной из комнат. Вслед ему пропел голосок: — Позвони, солнышко! — ах, как же сладко и фальшиво звучали эти слова. И как же, блять, знаком был этот голос. Показалось? По инерции Хитклиф повернул голову — и в тот же миг пожалел. Нельзя было поддаваться, нельзя. А теперь его заметили. Тот, кому НЕЛЬЗЯ было попадаться сейчас ни за что. Скэриэл Лоу задумчиво выглядывал из-за двери, безучастно провожая взглядом кричащего в телефон чистокровку. О боги, как же он пошло выглядел. Более шлюшачьего образа Хитклиф, скорее всего, и не видел за все прожитые годы. На его открытой шее виднелись кровоподтёки от пальцев, потом взору серых глаз попались небрежные укусы с засосами. Губы были измазаны в крови. На растянутом воротнике чёрной эротической сорочки на завязках, кое-где порванных, с расстояния угадывались некрасивые места, где нитки разошлись. Вероятно, полукровного хорошенько потаскали по комнате, прежде чем… У Хитклифа с треском рушился весь построенный мирок со Скэриэлом — их личное государство, их соправительство. Оно, в последнее время, держалось на ошмётках прежнего доверия и юношеской влюблённости, спутанной с простой привязанностью. Строился новый. Кошмарный. Ужасающий. Он в прямом смысле пожирал его взглядом, анализируя каждую деталь. Полукровный, заметив затянувшееся внимание, ухмыльнулся, уставившись прямо в те самые сетчатые отверстия для глаз в маске Готье. Стеклянный, немигающий взгляд заглатывал бедного чистокровного, а тот, в свою очередь, уверовал в бога и молился, лишь бы его не узнали. Игра в гляделки затянулась. Господин полукровный обронил слово первым: Он должен был развернуться и уйти. Должен был сделать вид, что ошибся дверью, что он просто очередной чистокровный, изголодавшийся по животному сексу без обязательств. Что ничего не произошло. Вместо этого его ноги приросли к полу, а язык — к нёбу. Скэриэл тем временем лениво облокотился о косяк, не делая попыток прикрыться или сделать вид, что всё в порядке. Наоборот — он будто намеренно демонстрировал себя всего: каждый синяк, каждый след чужого рта на своей коже, каждую порванную нитку на сорочке. — Эй, заблудился? — он склонил голову набок, и в этом жесте вдруг проступило что-то знакомое, прежнее. — Или ты здесь впервые? Хочешь поиграть? Побаловаться? — парень искренне насмехался над ним. он шире открыл дверь, жестом приглашая — Ну давай же, чего стесняться. Готье молчал. Он смотрел на этого человека — такого родного и такого чужого одновременно — и не узнавал. Или узнавал? Может, он просто никогда не хотел видеть? Скэриэл вдруг напрягся. Неподвижность фигуры показалась ему досадно неправильной. Он выпрямился, убрал улыбку. — Погоди-ка... — тихо сказал он, делая шаг вперёд. — А ну-ка... Готье наконец нашёл в себе силы отступить. Шаг назад, ещё один. Его спина упёрлась в перила лестницы. — Не подходи, — выдавил он. Голос прозвучал глухо, почти неслышно. Скэриэл замер. Его лицо дёрнулось — едва заметно, но Готье увидел как поменялось выражение лица товарища, как наконец то исчезла вся его бравада, оставив вместо себя... что? Ужас? Стыд? Обречённость? Хоть что то, блядь, этот ублюдок может чувствовать? Может ли он перестать хоть на секунду врать?! — Готье? — выдохнул он.