С листа не сыграть

Весь следующий день в консерватории Саша чувствовала себя так, будто по ней проехался оркестр. Фраза про «невестку» не выходила из головы, а Лера, как назло, решила сделать это темой дня. Они стояли у расписания, когда мимо прошел высокий парень с чехлом необычной трапециевидной формы. — Смотри-ка, — Лера толкнула Сашу локтем в бок и хитро прищурилась. — Вон твой «родственничек» из отдела народных инструментов шествует. Ты знала, что Артём — канунист? Между прочим, лучший на курсе. Его пальцы творят такое, что твоему роялю и не снилось. Саша проследила за Артёмом взглядом. Он шел легко, перебрасываясь шутками с кем-то из домристов. — Канун? — переспросила Саша. — Редкий выбор. — Очень редкий. И очень сексуальный, если верить слухам из общаги, — Лера тактично (или не очень) хихикнула. — Слушай, Саш, «невестка мамы»... это же серьезное заявление. Может, он уже и калым за тебя подготовил? Пару новых струн и мешок канифоли? — Лера, перестань! — Саша вспыхнула, пытаясь спрятать лицо в нотах. — Это была просто дурацкая шутка. Мы сто лет не виделись. — Ага, шутка. Только вот глаза у него при виде тебя загораются ярче, чем софиты в Большом. Гляди, идет сюда! Артём действительно свернул в их сторону. Заметив девушек, он замедлил шаг и оперся плечом о стену рядом с Сашей. — Привет еще раз, — он кивнул Саше, полностью игнорируя хихикающую Леру. — Как самочувствие? Офигевание прошло или требуется повторная терапия? — Почти, — Саша постаралась придать голосу максимум ледяного спокойствия, хотя внутри всё дрожало. — Артём, ты не мог бы... ну, не называть меня так при людях? Это сбивает с толку. — Кого? Тебя или твоего внутреннего Баха? — он усмехнулся, поправляя ремень чехла на плече. — Кстати, у нас сегодня прогон в малом зале. Приходи послушать, если хочешь узнать, как звучит инструмент настоящего мужчины, а не этот твой ящик с молоточками. Лера не выдержала и громко прыснула: — «Настоящего мужчины»! Слыхала, Саш? Канунисты нынче в цене. Смотри, уведут «родственника», локти кусать будешь! Артём бросил на Леру насмешливый взгляд, подмигнул Саше и пошел дальше, оставив за собой шлейф уверенности и легкий аромат цитрусового парфюма. — Нет, ты видела? — Лера схватила Сашу за руку. — Он тебя на репетицию позвал! Это же свидание на языке народников! Но Саше было не до смеха. Она посмотрела на свой телефон — он всё еще был выключен. Она боялась, что если включит его, вся эта магия момента с Артёмом и Лерой рассыплется под градом сообщений от Марка. Но она еще не знала, что Марк уже не в армии. Он уже здесь, в городе. И он уже ищет вход в здание консерватории. Саша так и не решилась зайти в малый зал. Звуки кануна — экзотические, звонкие и резкие — доносились даже через закрытые двери, но она прошла мимо, глядя прямо перед собой. Ей казалось, что если она сейчас поддастся этому любопытству, то окончательно потеряет контроль над своей жизнью, которая и так трещала по швам. Вечером она созвонилась с Денисом. Голос друга в трубке поначалу звучал бодро, но быстро стал серьезным. — Саш, я тут как раз хотел тебе набрать, — Денис вздохнул. — Марк звонил мне сегодня. Сашу будто ледяной водой окатили. Она покрепче сжала телефон. — И что? Что он хотел? — Прощупывал почву. Спрашивал, не знаю ли я, с кем ты там «зависаешь» в своей консерватории. Сказал, что ты не отвечаешь на звонки и ведешь себя странно. Он явно на взводе, Саш. Ты там поосторожнее, ладно? Если он реально приедет раньше... — Он уже приехал, Дени, — тихо ответила Саша. — Точнее, я чувствую, что он где-то рядом. Но сегодня произошло кое-что еще более странное. Помнишь Артёма? — Какого Артёма? Твоего сокурсника? — Денис на том конце провода зашуршал какими-то бумагами. — Нет, ты его не знаешь. Мы с ним в одну музыкальную школу ходили, в начальных классах. Он еще тогда вечно прогуливал сольфеджио, но играл так, что все преподаватели за голову хватались. А потом его семья переехала, и мы сто лет не виделись. И вот вчера он просто материализовался в буфете. Представляешь, он учится у нас на народном, на кануне играет. — На чём? — Денис явно опешил. — На конуне? Это что, предсказатель будущего? Саша невольно улыбнулась: — На кануне. Это такой древний струнный инструмент, похож на гусли, только звук более... восточный, что ли. Он подошел и при Лере назвал меня «невесткой своей мамы». У меня чуть чашка из рук не выпала. — «Невесткой»? — Денис присвистнул. — А парень не промах. Слушай, я его не помню, видимо, наши орбиты в детстве не пересекались. Но судя по твоему голосу, этот канунист встряхнул тебя сильнее, чем все истерики Марка. — Он просто... другой, Дени. Он не просит меня бросить музыку. Он сам — музыка. Но мне сейчас так не вовремя всё это. Марк ищет со мной встречи, давит через тебя, а тут еще этот Артём со своими шуточками... — Знаешь, что я тебе скажу как будущий врач? — голос Дениса стал жестким. — Марк — это твоя застарелая болезнь, которую надо вырезать с корнем. А Артём... возможно, это просто витамины. Ты не обязана сразу за него замуж выходить, но если он заставляет тебя улыбаться впервые за полгода — пусть будет. Главное, не давай Марку тебя запугать. Он звонит мне, потому что теряет власть над тобой. Это агония, Саш. Саша закончила разговор и долго смотрела в окно на огни города. Она рассказала Денису всё, но так и не решилась признаться в главном: когда Артём прошел мимо неё с этим своим чехлом, ей на секунду захотелось бросить всё и пойти за ним. Не потому, что она влюбилась, а потому, что рядом с ним было дышать легче. Вечером Саше позвонил младший кузен, двенадцатилетний Никита. Обычно его звонки означали просьбу помочь с уроками или пройти сложный уровень в игре, но на этот раз голос у него был заговорщицкий. — Саш, ты только не выдавай меня, ладно? — зашептал он в трубку. — Я тут в кафе у старшего брата сидел, ну, за тем дальним столиком у кухни, уроки типа делал. — И что ты там высидел, разведчик? — усмехнулась Саша, пытаясь отвлечься от мыслей о Марке. — Короче, там на кухне была мама того парня... Ну, Артёма, который в твоей консерватории учится, он ещё на два курса старше тебя. Она там работает. Так вот, она болтала с женой нашего старшего брата. Слушай, Саш, наша невестка тебя так рекламировала! Говорила, что ты — «золотая девочка», красавица, пианистка, и что лучшей жены для её сына просто не найти. А мама Артёма всё записывала и кивала! Похоже, они тебя уже заочно в семью приняли. Саша чуть не выронила телефон. Картинка сложилась. Вот откуда это нахальное «невестка моей мамы»! Артём просто услышал дома восторженные отзывы своей матери, которая, в свою очередь, наслушалась дифирамбов от родственников Саши. — Значит, рекламировала, говоришь? — Саша почувствовала, как горят уши. — Ага! Сказала, что ты — дефицитный экземпляр. Так что готовься, Саш, тебя, кажется, сосватали без твоего ведома. Ладно, я пошел, а то заметят! Саша отложила телефон и в изнеможении откинулась на подушки, глядя в потолок. Теперь всё встало на свои места. Картинка сложилась настолько комичная, что Саша не выдержала и тихо рассмеялась в пустоту комнаты. Мама Артёма работает в кафе её старшего кузена. Невестка Саши, обожающая устраивать чужие судьбы, расхвалила её как «алмаз неограненный». И Артём, видимо, выслушав дома очередную лекцию о том, какая замечательная девушка учится с ним в одном здании, решил не упускать случая поиздеваться. «Так вот ты какой, "инструмент настоящего мужчины", — подумала она, вспоминая его самоуверенный взгляд. — Просто мамин сын, которого закормили рассказами о идеальной пианистке». Вместо страха и тяжести, которые приносили сообщения Марка, внутри разлилось странное тепло. Это было так по-человечески, так… нормально. Без драм, без клятв на крови, без требований бросить карьеру. Просто нелепая ситуация, в которую её втянули родственники. Саша подошла к зеркалу. Глаза уже не казались такими тусклыми, а на щеках выступил румянец — то ли от возмущения, то ли от смеха. Она знала, что Марк всё еще где-то там, в армии, и его тени никуда не делись. Но в этот вечер Артём со своим кануном и «шпионские донесения» младшего кузена Никиты создали вокруг неё невидимый щит. Она взяла телефон и, помедлив секунду, зашла в чат с Денисом. Саша: «Дени, отбой тревоги по Артёму. Выяснилось, что я — жертва международного заговора наших мам и невесток. Расскажу при встрече, ты умрешь со смеху». Она выключила свет и легла в кровать. Впервые за долгое время ей не хотелось проверять, не пришло ли новое сообщение от Марка. В её голове теперь звучали не его попреки, а звонкие, экзотические струны кануна, на котором играл парень, считающий её «невесткой своей мамы». Она засыпала с улыбкой, еще не зная, что затишье перед бурей всегда самое сладкое.