С листа не сыграть

На следующий день Саша пришла в буфет с твердым намерением переиграть Артёма на его же поле. Если он думал, что его вчерашнее выступление с тубусом у ворот осталось незамеченным или произвело эффект разорвавшейся бомбы, он глубоко ошибался. Она сидела с учебником, когда Артём привычно приземлился напротив. — Привет, «невестка», — он выглядел подозрительно бодрым. — Видела сегодня Макса? Он пытался убедить вахтёршу, что его пропуск — это эксклюзивная карта лояльности, дающая право на бесплатный чай. Кажется, его бизнес-империя начинает нести убытки. Саша даже не подняла глаз от страницы, лишь слегка улыбнулась. — Макс — гений маркетинга, Артём. Ему просто нужно время, чтобы рынок созрел для его идей. — Ты сегодня какая-то... слишком спокойная, — Артём прищурился, пытаясь поймать её взгляд. — Даже на Макса не реагируешь. Что, неужели вчерашний вечер был настолько захватывающим, что ты всё ещё в облаках? Саша медленно закрыла книгу и посмотрела на него в упор. Её взгляд был чистым и совершенно безразличным. — Вчерашний вечер был отличным. Тишина, Ремарк и никакой кинзы. А у тебя? Как прогулка с тубусом? Артём на секунду замер. Его улыбка стала чуть менее уверенной, но он быстро взял себя в руки. — А, ты видела Лину. Она... славная. Помогал ей дотащить эскизы до остановки. Дизайнеры — народ хрупкий. — Да, я заметила, как ты бережно относишься к хрупким первокурсницам, — Саша пожала плечами. — Это похвально. Мама бы оценила твой альтруизм. В воздухе повисла пауза. Артём вдруг перестал крутить стакан в руках, его лицо изменилось, став серьезным и каким-то уставшим. — Саш, перестань, — тихо сказал он. — Я знаю этот твой тон. Ты думаешь, что я тут... коллекцию собираю? — Мне всё равно, что ты собираешь, Артём. Это твоё личное дело. У нас ведь только «семейные связи», помнишь? — Лина просто друг. То есть... она помогает мне не сойти с ума от тишины, — он вздохнул и отставил чай. — На самом деле, всё намного сложнее. Есть одна девушка... Она флейтистка на нашем курсе. Мы были вместе два года. Знаешь, это было из серии «либо поженимся, либо поубиваем друг друга». Год назад мы расстались. Громко, с битьем посуды и удалением всех контактов. Саша замерла. Это было совсем не то, что она ожидала услышать. — И ты до сих пор её любишь? — вопрос сорвался с губ раньше, чем она успела его остановить. — Я до сих пор слышу её флейту в каждом коридоре, — криво усмехнулся Артём. — Год прошел, а я всё еще по привычке покупаю два билета в кино, а потом вспоминаю и отдаю один кому-нибудь вроде Лины. Расстаться — легко, Саш. Сложнее перестать ждать, что человек вот-вот выйдет из-за угла. Он посмотрел на Сашу, и в его глазах больше не было чертиков. Только честная, неприкрытая тоска человека, который запутался в собственных чувствах. — Так что все мои приколы про невестку... Это просто способ не говорить о флейтах. Извини, если это выглядело двусмысленно. Саша смотрела на него и чувствовала, как лед внутри начинает таять, уступая место странному пониманию. Они оба были призраками своего прошлого: она убегала от Марка, а он — бежал вслед за тенью флейтистки. Разговор в буфете оставил после себя странное послевкусие. Саша шла на специальность, прокручивая в голове слова Артёма: «Я до сих пор слышу её флейту в каждом коридоре». Это признание сделало его в её глазах настоящим, уязвимым. Она больше не злилась на него за «невестку» или за тубус у ворот. Она понимала его — каково это, когда прошлое держит тебя за горло. После пар её поймала Лера. Подруга выглядела так, будто раздобыла секретные документы государственной важности. Она затащила Сашу в пустой репетиторий и плотно закрыла дверь. — Саш, держись. Мои шпионы из художки донесли свежие сводки с полей, — зашептала Лера, возбужденно жестикулируя. — Лер, если ты опять про «свадьбу века», то Артём мне всё объяснил. Лина — просто прикрытие, — спокойно ответила Саша, вытирая клавиши рояля. — О, она не просто прикрытие! Она — настоящий мастер маскировки! — Лера победно вскинула палец. — В общем, наша святая художница Лина — та ещё штучка. Пока Артём таскает её тубусы и делает вид, что она помогает ему «забыть флейтистку», девица крутит роман на стороне. У неё есть парень из политеха. И, судя по всему, они встречаются уже давно. Она просто использует Артёма как... ну, не знаю, как красивый аксессуар для походов в консерваторию. Или чтобы злить своего технаря. Саша замерла, так и не дотерев клавишу «си» второй октавы. — Ты уверена? — тихо спросила она. — На все сто! Девчонки из её группы видели, как этот политеховец забирает её с вечерних набросков. У них там такие страсти — искры летят. А с Артёмом она вся такая «хрупкая и неземная». Короче, парень из-за своей флейтистки совсем ослеп. Его обводят вокруг пальца, а он и рад стараться. Саша села на банкетку. Сначала ей стало смешно — судьба подкинула Артёму тот же сценарий, по которому он сам пытался играть с Сашей. Но потом смех сменился колючим чувством несправедливости. Артём был честен с ней в буфете. Он признался в своей слабости, в своей боли. И знать, что в это время его используют как «запасной аэродром» или инструмент для ревности, было неприятно. — Он ведь об этом не знает, — констатировала Саша. — Скорее всего, нет, — вздохнула Лера. — Слушай, может, это и есть его «карма» за то, что он над тобой стебался? — Не думаю, Лер. Это просто... хреново. Саша вспомнила, как Артём поправлял Лине волосы у ворот. Тогда ей было обидно, а теперь — почти жалко его. Он искал спасения в человеке, который был еще большим обманщиком, чем он сам в своих подколках. Слухи в консерватории распространялись быстрее, чем звуки расстройки старого пианино. Подруга Лины, задетая тем, что Артём начал «сливать» художницу ради своей бывшей-флейтистки, развернула настоящую информационную войну. По коридорам поползли шепотки о том, что Артём — манипулятор, который «поматросил и бросил» хрупкую первокурсницу. Артём выглядел паршиво. Его обычная дерзость куда-то испарилась, уступив место растерянности. — Саш, мне нужна помощь, — он перехватил её в коридоре после лекции. Голос его звучал глухо. — Эта девчонка, подруга Лины... она невменяемая. Она несёт чушь на каждом углу, и мне уже закрывают двери в некоторые репетитории. Тебя слушают все. Одно твое слово — и этот шум прекратится. Пожалуйста. Саша остановилась и медленно повернулась к нему. Она смотрела на него не как «невестка», а как судья — строго и проницательно. — Сначала я хотела сказать «нет», Артём, — спокойно произнесла она. — Ты сам заварил эту кашу с «лекарствами от скуки». Но я помогу. При одном условии. Точнее, при трёх. Артём выпрямился, готовый записывать. — Говори. Любые условия. — Первое, — Саша загнула палец. — Ты сделаешь окончательный выбор. Прямо сейчас. Либо ты остаешься с художницей и пытаешься всё исправить, либо ты возвращаешься к своей флейтистке. Хватит держать людей в «зале ожидания». Какими бы они ни были — у них есть душа, Артём. И у Лины тоже, даже если она не так проста, как кажется. Артём кивнул, не раздумывая: — Я выбираю флейтистку. Я всегда выбирал её, просто боялся признаться. — Хорошо. Второе условие, — Саша сделала шаг ближе. — Ты не тронешь подругу художницы. Никаких ответных слухов, никаких конфликтов и разборок. Она — ещё не подросший ребенок, который защищает свою стаю как умеет. Ты просто проигнорируешь её выпады, а я сделаю так, чтобы ей перестали верить. — Это будет сложно, но я обещаю, — Артём сжал чехол своего инструмента. — И третье. Самое важное, — голос Саши стал стальным. — Если ты возвращаешься к флейтистке — ты будешь верен только ей. Больше никаких «прикрытий», никаких встреч у ворот с другими и никаких шуточек про невесток в буфете. Ты либо любишь её по-настоящему, либо уходишь насовсем. Я не стану помогать человеку, который завтра снова начнет искать «витамины» на стороне. В коридоре повисла тишина. Артём долго смотрел Саше в глаза, и в этот момент между ними произошел самый честный разговор за всё время. Он понял, что Саша сейчас защищает не его, а ту самую искренность, которую он почти растерял. — Я согласен, — выдохнул он. — Спасибо, Саш. Я... я не подведу. Саша коротко кивнула и пошла в сторону столовой. Ей предстояло сделать пару «случайных» замечаний в компании старост курсов, чтобы репутация Артёма начала восстанавливаться. Но внутри она чувствовала странную пустоту: помогая ему обрести счастье с другой, она окончательно вычеркивала себя из списка его «шутливых перспектив». Артём ушел, заметно приободренный, а Саша так и осталась стоять в пустом коридоре, глядя на свои руки. Она только что выстроила чужую судьбу, применив свой авторитет как рычаг. Это было странное чувство — быть «чистильщиком» чужих ошибок. — Ну ты и даешь, мать Тереза, — раздался громкий голос Макса. Он вынырнул из-за колонны, как всегда, не вовремя. — Могла бы с него хоть процент стрясти за пиар-сопровождение. Артёмка теперь тебе по гроб жизни обязан. — Деньги — это не всё, Макс, — устало отозвалась Саша, направляясь к выходу. — Иногда нужно просто, чтобы всё было правильно. Хотя бы у кого-то. — «Правильно» — это когда дебет с кредитом сходится, — проворчал Макс, но в этот раз не стал развивать тему. Он видел, что Саша на пределе. Она вышла на крыльцо консерватории. Ветер был холодным, пронизывающим до костей. Саша достала телефон. Экран был чист, но она знала: это ненадолго. Марк всё еще был там, в сотнях километров, в своей казарме, считая дни до возвращения. Его письма, полные собственнической нежности и скрытых угроз, копились у неё в ящике, как неразорвавшиеся мины. Он был в армии, но его контроль не знал границ. Именно поэтому Саша так жестко поставила условия Артёму. Ей было до боли, до крика в груди необходимо увидеть, что мужчина может быть верным по собственному выбору, а не по принуждению или из-за страха потерять контроль. Она смотрела на дорогу, по которой ушел Артём — туда, где его ждала его флейтистка. Саша сделала доброе дело, но на сердце было тяжело. Она помогла другому обрести свободу и любовь, в то время как её собственная «свобода» была лишь временной отсрочкой до того дня, когда поезд из части привезет Марка обратно в её город. — Один выбор, одна душа, одна верность, — прошептала она слова своего условия, кутаясь в пальто. — Хоть у кого-то это будет по-настоящему. Она пошла к остановке, чувствуя себя невероятно взрослой и одновременно — загнанной в угол. Глава её жизни с Артёмом превратилась в поучительную притчу, а впереди всё четче вырисовывал ся финал другой главы, где ей придется встретиться с Марком.