Наказание в Цзинши

Тишина в Цзинши была не просто отсутствием звука; она была осязаемой, густой, пахнущей сандалом и той особой, звенящей чистотой, которая свойственна лишь Облачным Глубинам после полуночи. Лунный свет, холодный и безучастный, лился сквозь решетчатые окна, расчерчивая пол строгими геометрическими узорами. Но в этом храме спокойствия сегодня вибрировал иной ритм — тяжелый, сбитый, пропитанный запахом озона, крови демонических тварей и разгоряченных тел. Вэй Усянь рухнул на циновку, раскинув руки, словно сломанная кукла. Его грудь вздымалась, жадно хватая воздух, а черные одежды, местами порванные и испачканные грязью после ночной охоты, казались сейчас слишком тесными. Тело ныло той сладкой, тягучей болью, которая приходит после хорошей драки, когда адреналин еще кипит в крови, не давая разуму успокоиться. — Лань Чжань, — выдохнул он, не открывая глаз. Голос его был хриплым, с той самой ноткой, которая обычно предвещала беду или безудержное веселье. — Если бы я знал, что этот гуль окажется таким прытким, я бы взял с собой еще пару кувшинов «Улыбки Императора». У меня пересохло в горле так, словно я проглотил горсть песка из пустыни Гоби. Лань Ванцзи двигался по комнате бесшумно, словно тень. Он уже снял верхнее одеяние, оставшись в белоснежных нижних одеждах, которые, казалось, никогда не пачкались, даже в самых грязных болотах. Он методично расставлял вещи по местам, и каждое его движение было пропитано той элегантной строгостью, от которой у Вэй Ина иногда сводило зубы, а иногда — сладко тянуло внизу живота. — Вода, — коротко произнес Лань Ванцзи, ставя перед ним чашку. Вэй Ин приоткрыл один глаз, наблюдая за безупречным профилем своего мужа. В этом свете Лань Чжань казался высеченным из нефрита — холодным, недосягаемым. И это невыносимо дразнило. Хотелось разбить эту маску, увидеть трещины, почувствовать жар, скрытый под слоями правил и самоконтроля. — Просто вода? — Вэй Ин лениво перекатился на бок, подпирая голову рукой. Усмешка тронула его губы. — Второй Нефрит клана Лань так скучен после такой жаркой ночи? Мы только что уничтожили гнездо тварей, Лань Чжань. Кровь кипит. Неужели ты не чувствуешь? Лань Ванцзи замер. Его взгляд, золотистый и тяжелый, скользнул по фигуре Вэй Ина, задержавшись на распахнутом вороте, где виднелась бледная кожа, покрытая испариной. — Пей, — повторил он, но в голосе прозвучала едва уловимая вибрация, похожая на рокот далекого грома. Вэй Ин сел, залпом осушил чашку, но не поставил ее обратно. Вместо этого он покрутил ее в пальцах, глядя на Лань Чжаня снизу вверх. — Знаешь, Ханьгуан-цзюнь, — протянул он, намеренно понижая голос до шепота, — когда ты вот так отрубал тому гулю голову... Бичэнь сверкнул так ярко... Это было возбуждающе. Ты был таким... — он сделал паузу, облизнув губы, — ...властным. Жаль, что здесь, в Цзинши, ты снова становишься просто образцовым заклинателем. Скучно. Это было ложью, и они оба это знали. Но Вэй Ин играл с огнем, потому что любил смотреть, как плавится лед. Он поднялся, шатаясь от усталости, но с грацией хищника подошел к Лань Чжаню вплотную. — Может, мне стоит пойти поискать кого-то, кто еще не остыл после драки? — прошептал он прямо в ухо Лань Ванцзи, пальцами невесомо касаясь его лобной ленты. — Кого-то, кто не боится запачкать руки? Воздух в комнате сгустился мгновенно. Тишина лопнула. В следующее мгновение мир для Вэй Ина перевернулся. Его запястья были перехвачены с такой скоростью и силой, что он не успел даже охнуть. Жесткий рывок — и он оказался прижат лицом к прохладному дереву опорного столба. Руки были выкручены за спину, подняты высоко, почти до лопаток, заставляя мышцы натянуться до предела. — Лань Чжань? — выдохнул он, чувствуя смесь испуга и дикого восторга. — Ты слишком много говоришь, — голос Лань Ванцзи прозвучал не сзади, а словно отовсюду сразу, низкий, вибрирующий опасностью. Вэй Ин почувствовал, как что-то шелковистое и прочное стягивает его запястья. Не просто веревка. Лань Чжань использовал запасную ленту, связывая его руки с профессиональной, пугающей тщательностью. Узлы затягивались жестко, врезаясь в кожу, отрезая пути к отступлению. Вэй Ин попытался дернуться, проверить прочность пут, но это лишь вызвало вспышку боли в плечах. — Ого, Ханьгуан-цзюнь, — нервно хохотнул Вэй Ин, прижимаясь щекой к шершавому дереву. — Решил попрактиковать узлы? Я не против, но... Договорить он не успел. Тяжелая ладонь опустилась на его ягодицы с оглушительным шлепком. Удар выбил воздух из легких. Это было не игривое пошлепывание. Это был удар, в который Лань Ванцзи вложил силу своей руки, годами тренированной мечом и гуцинем. Боль обожгла кожу, мгновенно распространяясь жаром по всему телу. — Лань Чжань! — вскрикнул Вэй Ин, инстинктивно пытаясь выгнуться, уйти от боли, но жесткая хватка второй руки на его шее пригвоздила его к месту. — Считай, — приказал Лань Ванцзи. Его тон не допускал возражений. Это был тон того, кто привык наказывать учеников, но сейчас в нем звенела темная, собственническая нота. Второй удар последовал незамедлительно, еще сильнее предыдущего. Вэй Ин зашипел, кусая губы. — Один... — выдавил он. Лань Ванцзи не спешил. Он действовал методично, холодно, разрушительно. Каждый удар его ладони был выверен, попадая именно туда, где кожа была наиболее чувствительной. Он превращал ягодицы Вэй Ина в пылающий пожар, слой за слоем снимая с него напускную браваду, дерзость, оставляя лишь оголенную, дрожащую реакцию. Вэй Ин сбился со счета после десятого удара. Его колени дрожали, дыхание срывалось на всхлипы. Боль смешивалась с возбуждением в такой густой коктейль, что голова шла кругом. Он чувствовал, как кровь приливает к паху, как член твердеет, упираясь в ткань штанов, но боль сзади доминировала, перекрывая все. — Я... я не могу... Лань Чжань, пожалуйста... — простонал он, когда очередной удар заставил слезы выступить на глазах. Лань Ванцзи остановился. Его рука замерла на пылающей коже, ощущая жар, исходящий от тела Вэй Ина. Он наклонился, его дыхание обожгло шею Вэй Ина. — Ты хотел, чтобы я не сдерживался, — прошептал он. — Ты хотел, чтобы я запачкал руки. Резким движением он развернул Вэй Ина, толкая его на колени. Вэй Ин, дезориентированный, со связанными за спиной руками, едва удержал равновесие. Перед глазами все плыло. Он видел лишь размытый силуэт Лань Ванцзи, возвышающийся над ним подобно горе. Лань Чжань достал плотную полосу темной ткани. В его руках она превратилась в орудие контроля. Он шагнул к Вэй Ину и, прежде чем тот успел осознать происходящее, завязал ему глаза. Мир исчез. Остались только звуки, запахи и ощущения. Темнота обострила все чувства до предела. Вэй Ин слышал тяжелое дыхание Лань Чжаня, шорох одежды, чувствовал запах сандала, который теперь казался запахом угрозы и обещания. — Рот, — скомандовал Лань Чжань. Вэй Ин послушно приоткрыл губы, и в ту же секунду пальцы Лань Чжаня грубо зарылись в его волосы на затылке, запрокидывая голову назад. Он почувствовал горячую плоть у своего лица. Не нужно было видеть, чтобы понять. Вэй Ин подался вперед, ведомый инстинктом и желанием угодить, но Лань Чжань не дал ему задать темп. Он двигался жестко, используя рот Вэй Ина как сосуд для своего удовольствия. Пальцы в волосах сжимались до боли, контролируя каждое движение головы, заставляя принимать глубже, чем Вэй Ин мог бы сам. Вэй Ин давился, стонал в горло, чувствуя, как слезы текут из-под повязки, но не от горя, а от переизбытка ощущений. Он был полностью во власти своего мужа, лишенный зрения, лишенный свободы движений, сведенный до чистого служения. Внезапно Лань Чжань отстранился, оставляя Вэй Ина хватать ртом воздух, с ниткой слюны, стекающей по подбородку. — Не здесь, — бросил Лань Ванцзи. Он подхватил Вэй Ина, словно тот ничего не весил, и бросил на кровать. Жесткий матрас принял разгоряченное тело. Вэй Ин чувствовал себя обнаженным нервом. Он слышал, как рвется ткань — Лань Чжань не стал тратить время на развязывание пояса, просто разорвал штаны Вэй Ина, обнажая его полностью. Прохладный воздух коснулся кожи, но тут же был вытеснен жаром чужих рук. Лань Чжань не использовал масло сразу. Его пальцы, мозолистые от струн гуциня, грубо раздвинули ягодицы, проникая внутрь без подготовки, резко и властно. Вэй Ин вскрикнул, выгибаясь дугой. Это было больно, сухо, но эта боль была именно тем заземлением, которое ему было нужно. Лань Чжань растягивал его безжалостно, добавляя второй, третий палец, заставляя мышцы поддаваться, привыкать к вторжению. Он нашел то самое место внутри, простату, и начал давить на нее с садистской методичностью, выбивая из Вэй Ина скулящие, позорные звуки. — Лань Чжань... Эр-гэгэ... — молил Вэй Ин, извиваясь, пытаясь найти трение для своего члена, который истекал предэякулятом, но Лань Чжань пресек эти попытки. Что-то мягкое и прочное обвилось вокруг основания члена Вэй Ина. Лобная лента. Священный символ самоконтроля клана Лань теперь служил инструментом пытки. Лань Чжань затянул узел туго, перекрывая ток крови, отрезая путь к разрядке. — Нет... Лань Чжань, не надо... — запаниковал Вэй Ин, чувствуя, как давление нарастает, но выхода нет. — Терпи, — голос Лань Ванцзи был подобен ледяной воде. Лань Чжань навис над ним, разводя его ноги до предела. Он вошел одним мощным толчком, до основания, заполняя Вэй Ина собой целиком. Вэй Ин задохнулся, его рот открылся в беззвучном крике. Ощущение наполненности было ошеломляющим, граничащим с болью, но переходящим в ослепительное удовольствие. Лань Чжань начал двигаться. Не было никакой нежности, никакой романтики. Только животный ритм, удары бедер о бедра, звук шлепков плоти о плоть. Он трахал Вэй Ина с такой яростью, словно хотел выбить из него душу или, наоборот, впечатать свою душу в него навсегда. Вэй Ин метался по кровати, его связанные руки саднили, повязка на глазах намокла от слез и пота. Лента на члене превратилась в настоящее проклятие. Каждый толчок Лань Чжаня, каждое касание простаты посылало волны электричества по позвоночнику, подводило к краю пропасти, но узел не давал упасть. Это было мучительно. Он был на пике, на грани, балансировал на лезвии ножа, но ему не позволяли сделать последний шаг. — Пожалуйста... Лань Чжань... развяжи... я сейчас умру... — выл Вэй Ин, его голос срывался на визг. Он был в полуобморочном состоянии, мир сузился до точки соприкосновения их тел и пульсирующей боли в перетянутом члене. Лань Чжань не отвечал. Он лишь наращивал темп, вколачиваясь в Вэй Ина все глубже, все жестче. Он чувствовал, как внутренности Вэй Ина сжимают его, как тело под ним бьется в конвульсиях неудовлетворенного желания. Это давало ему власть, опьяняло сильнее любого вина. Он наклонился, кусая Вэй Ина за плечо, за шею, оставляя метки, которые не сойдут неделями. Его рука нашла член Вэй Ина, уже посиневший от напряжения, и сжала его, но не для ласки, а чтобы усилить муку. — Ты мой, — прорычал Лань Ванцзи. — Полностью. Вэй Ин уже ничего не соображал. Он плавал в красном тумане, где боль и удовольствие стали единым целым. Он чувствовал, как его сознание начинает ускользать, как темнота за глазами становится плотной, бархатной. И только тогда, когда Вэй Ин обмяк, перестав сопротивляться, полностью отдавшись на милость победителя, Лань Чжань замедлился. Он почувствовал приближение собственного финала. Резким движением он дернул за конец ленты. Узел ослаб. Кровь хлынула, и это ощущение было подобно прорыву плотины. Вэй Ин закричал, его тело выгнулось дугой, пятки вжались в матрас. Лань Чжань сделал последние несколько мощных толчков, попадая точно в цель, и излился внутрь, глубоко, жарко. В ту же секунду Вэй Ина накрыло. Это был не просто оргазм, это была маленькая смерть. Его трясло, он захлебывался собственным криком, пока Лань Чжань не накрыл его рот ладонью, заглушая звуки, которые могли бы разбудить все Облачные Глубины. Они лежали так долго, сплетенные в клубок конечностей, пота и тяжелого дыхания. Сердце Вэй Ина колотилось о ребра так, словно хотело выпрыгнуть наружу. Постепенно реальность начала возвращаться. Лань Чжань осторожно снял повязку с глаз Вэй Ина. Первое, что увидел Вэй Ин, проморгавшись, было лицо Лань Ванцзи — мокрое от пота, с растрепавшимися волосами, но с глазами, полными такой безграничной, пугающей нежности, что у Вэй Ина перехватило дыхание. Лань Чжань молча развязал руки Вэй Ина. Запястья были красными, стертыми лентой. Лань Чжань поднес их к губам и начал целовать каждый след, каждый кровоподтек, с благоговением, словно молился. Затем он поднял Вэй Ина на руки. Вэй Ин был слаб, как новорожденный котенок, его ноги не держали, голова кружилась. Лань Чжань отнес его за ширму, где уже стояла бочка с теплой водой. Он опустил Вэй Ина в воду, смывая пот, следы семени и напряжение ночи. Его движения теперь были плавными, осторожными. Он мыл Вэй Ина губкой, касаясь кожи так легко, словно боялся разбить. Вэй Ин сидел, привалившись к бортику бочки, и смотрел на своего мужа. Внутри было пусто и тихо, но это была счастливая пустота. — Лань Чжань... — пробормотал он, язык едва слушался. — Нам... нам определенно стоит почаще ходить на такие охоты. Лань Ванцзи замер на секунду, выжимая губку. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он снова взял руку Вэй Ина, поцеловал пульсирующую жилку на запястье и издал свой фирменный, глубокий звук: — Мгм.