Поножовщина

      Они явно не должны были сойтись.       Но теперь они здесь.       Пошли против судьбы, так сказать.       Пускают тлеющий косяк меж своих губ, поочередно выпадая из реальности и даже не помня, с какого момента у Нила синеет левое веко, а у Аарона набухает разбитая губа.       Можно многое представить. Особенно когда вы два обкуренных подростка, где у одного проскакивают проблемы с бескостным языком, а у другого на лбу приписка жирным шрифтом «агрессор».       Это все еще не мешает Аарону представить, как Нил сам пару часов назад ударился головой об тупой угол стола. А он просто стал счастливым свидетелем.       Хоть и костяшки на пальцах ноют. Болят и плачут.       Может, хотят еще потрогать разгоряченную темпераментом кожу?       Нил тоже фантазер, не лыком сшитый. Ведь фантазии — это по своему одна из разновидностей лжи. А лгать он умеет. Ой, как хорошо умеет, что ясно видит, как собственные зубы на очередной чужой словесный выпад прикусывают сухие губы напротив. Болюче так. Нил уверен.       Не уверен только в том, что может выдавать этот текст за ложь на всеобщее обозрение.       Ведь с этого, по сути, все и началось.       С агрессивных нападок, поцелуев и поножовщины.       Под последним подразумевается нынешнее состояние небытия, что режет воспоминания, которые не то чтобы хотелось забывать.       Но никому пока не хочется об этом говорить.       Поэтому Аарон ловит примитивные звезды перед глазами, а Нилу хочется смахнуть чужие галюны назло.       Ну, неприятно просто быть единственным, кто ловит кайф не от наскоро скрученного косяка, а от алой припухлости на чужих губах.       Хочется еще. Хочется большего.       Аарон пока не позволяет. Хочет досмотреть извилистые галлюцинации до загнанного трипа. Нил пока смотрит вместе с ним. Считает минуты, затяги, вычисляет примерный объем пепла на блюдечке, пока тихонечко проваливается в диванные пролежни.       Иногда хотелось бы увидеть то безобразие мыслей, что крутится в чужой голове. Но они так и остаются грязными секретами, где доступ пока закрыт.       Хотя Нил иногда думает, что может подглядывать сквозь щели. И, к своему же стыду, признает это грязным занятием, которое ему все-таки очень нравится.       Ведь он замечает, как те же любопытные глаза смотрят в ответ.       В конечном итоге им просто не хватает внимания. А уделить его они могут только друг другу.       Они как родственные души. Агрессивный придурок и лживый подлец. Ну прям соулмейты! Хотя Нил предпочел бы так не думать. Аарон, скорее всего, был бы также не в восторге от этой мысли. Все же ему хотелось бы чего-то нормального. А получилось как-то по-человечески.       Нил вообще бы предпочел не впутываться в это. Но он нашел чужую истерию чем-то привлекательным, и дальше уже пошла какая-то зависимость. С косяками, взглядами, поцелуями этими.       Стоило бы задуматься. Стоило бы развить мысль. Принять и проститься.       Проститься пока получается только со сгоревшим косяком.       Аарон теперь тычется лбом в чужие костлявые плечи, а Нил пытается учуять в светлых волосах не только запах травки. Теперь это позволено. Можно также с легкостью коснуться губами чужого лба, спуститься чуть ниже, где-то даже прикусить зубами. Ощутимо, но так, чтобы это все-таки походило на любовные игрища, а не на очередную борьбу.       Забавные все-таки у них отношения.       Нил не знает, какими они вообще должны быть. А Аарон, вроде, знает, но, судя по всему, у него не всегда получалось их оставить.       А еще их также забавно отмечать. Подраться, засосаться и обдолбаться.       Ну, прямо-таки сама квинтэссенция любви!       Нил его терпеть не может. А Аарон всем нутром ненавидит.       Но быть в отношениях все же довольно приятно.