под глазом

              флинс долгое время не придает этому значения, но он больше не может молчать:        — молодой господин, у тебя под глазом... что-то, — и для наглядности показывает на глаз собственный.        у него самого под глазами — темные, черные почти что синяки, но совсем не от недостатка сна.        и это он ему, в самом деле, говорит?        но не будет же он прямо говорить иллуги, что это выглядит как какая-то... грязь.        он, по крайней мере, осторожно намекает, чтобы того не смутить, потому что знает, как легко это можно сделать.        иллуги отвлекается от работы — он суетливо бросает исписанный от руки неровным почерком (и как только разобрать, что там написано?) лист.        — а? где? что?        здесь нет нигде зеркала, чтобы он посмотрел на себя, поэтому флинсу приходится ему помочь.        флинс качает головой:        — нет, нет. не здесь.        он недолго думает и медленно подходит к иллуги, сокращает расстояние между ними, что чувствует тепло чужого человеческого тела (точно не зажженной свечи на столе) еще до того, как касается его, и встает возле его плеча.        так иллуги приходится задрать немного голову, чтобы посмотреть на него.        взгляд у него уставший.        но в том, как он смотрит на флинса... что-то определенно есть.        но перед тем, как коснуться его, флинс, никогда не забывающий о манерах, спрашивает разрешение:        — я могу?        иллуги, кажется, находит в этом что-то забавное, раз тихо (ошибочно считает, что флинс не слышит) хмыкает, но добро дает, чуть поведя плечами.        он хмурится и дует губы, когда холодный большой палец старшего ратника касается кожи под его глазом, словно в этом нет ничего такого — а в этом правда нет ничего такого: жест мягкий и нежный, трепетный почти что, которого от флинса только и ждешь.        но странно.        очень странно.        пятно это никак не оттирается.        флинс озадачен.        он хмурится, но не решается надавить сильнее и усерднее, чтобы стереть его наверняка — он не хочет причинять своему другу боль и дискомфорт.        иллуги видит это.        — а, — с пониманием тянет он, словно что-то вспоминает.        он сам касается своей щеки там, где ее до этого касались пальцы флинса.        на его лице медленно появляется мягкая улыбка, которая стирает с него почти все следы усталости.        так иллуги выглядит младше — на свой возраст, как и должен выглядеть юноша, который не берет на себя столько ответственности.        ему стоит больше отдыхать.        или же вообще взять уже, в конце концов, перерыв от всех дел — старшина его поймет и без раздумий пойдет ему навстречу — даст ему месяц отдыха вместо положенных двух недель, и дело даже не в том, что он ему — приемный сын.        иллуги складывает отчеты светоносцев в одну стопку и выравнивает ее — бумага тихо шелестит, и теперь это единственный звук, что нарушает тишину в комнате юного командира отряда.        — это же просто родинка, сэр флинс.        слышно, как дальше он, складывая отчеты в отдельный ящик в своем столе, чтобы утром передать их старшине (не будет же он идти к нему сейчас, в позднюю ночь) бурчит что-то вроде "а я уж было подумал...".        — родинка? — переспрашивает флинс, словно вспоминает, а знает ли он такое слово.        у альвов родинок нет, как и иных следов на теле.        у флинса даже шрамов не остается, чего не скажешь об иллуги.        флинсу теперь очень интересно, что будет, если ее поцеловать — мягко коснуться губами и почувствовать, как подрагивают чужие ресницы, и не сразу отстраниться, а задержаться.        раз уж она точно не сотрется, точно останется на мягкой, теплой коже, которая от этого станет еще теплее, то флинсу определенно стоит попробовать сделать это.        но позже. не сейчас.