Раздели со мной эту вечность

      Джереми почувствовал, что на мгновение теряет связь с реальностью. Воздух вокруг сгущался, становясь плотным, вязким и липким или так ему казалось. Слова неприятным комом застряли в горле и он никак не мог сглотнуть, чтобы сказать хоть что-то в свое оправдание. Уши начало закладывать чем-то холодным, но он успел ощутить сильный тычок – Жан пнул его под столом по ноге, не слишком сильно, но достаточно, чтобы боль вернула Джереми самообладание.       — Жан был с ним, правда? — Услышал он голос Брайсона, который так и сочился пряным удовольствием, — я полагаю, что Джереми собирается забить на учебу, раз связался с ним. И как тебе мой брат в постели?       Последний вопрос был нацелен на Жана и Джереми не знал чего ожидать. Нужно было срочно что-то придумать и сказать, пока Жан не подумал чего-то лишнего.       — Брайсон, между нами ничего не было, я самовольно ушел на каток и там же познакомился с Жаном, — правда выглядела как жалкая попытка оправдаться.       — Ты снова лжешь! — мать стукнула кулаком по столу, но это прозвучало не так грозно, как ей хотелось бы.       Джереми недоуменно воззрился на нее, но ответ пришел со стороны Брайсона, который кажется смаковал каждую секунду этого вечера.       — Фейзер получил небольшой подарок, так что даже не пытайся вертеться как уж на сковородке.       Джереми опустил голову. Это было сродни пощечины, но он все равно был рад, что не находится в близости от Брайсона, потому что внутри все сжималось. Так было каждый раз — Джереми просто застывал как олень в свете автомобильных фар, пока Брайсон морально уничтожал его.       — И ты снова нас позоришь, Джереми, — начал Уоррен, неотрывно разглядывая свою тарелку, — хотя мы уже разговаривали с тобой на эту тему. Ты снова нам врешь, плюешь на учебу и запреты. Ты думаешь я бесконечно буду прикрывать твой педиковатый зад?       — Уоррен, — Матильда скривила губы. Каждое напоминание о предпочтениях сына выбивало ее из коллеи. Она не смотрела на сына, лишь теребила салфетку в руках.       — Я не забивал на учебу, — в примирительном жесте Джереми поднял руки. Это было правдой, забил он только на предметы для юридического, — не нужно меня прикрывать, ведь я не собираюсь делать ничего плохого. Да, я вчера сходил на каток и мне пришлось соврать из-за запрета, но я люблю кататься, меня туда тянет. Я ведь не прошу отдавать меня в профессиональный спорт, просто иногда, хоть немного уделять этому время...       — Довольно, — холодно прервала его мать, жестом показывая, что ему стоит замолчать, что он послушно и выполнил, — я сыта по горло твоим фигурным катанием. Ты пережил травму. Тебе нельзя на лёд, а ты как глупец идёшь туда, где можешь остаться инвалидом.       — Давай будем честными, Джереми, — вновь подал голос Брайсон, — даже в своем катании ты полный ноль и ничего бы не добился, так чего ради ты так цепляешься за это? Даже вчера ты стер свои ноги в кровь и теперь едва можешь ходить! Это ли не ответ на все?       Джереми видел по лицу старшего брата, что тот снова собирается затронуть Жана, который тактично молчал, хотя минутой ранее Нокс заметил, как спина гостя становилась более напряжённой. Но после слов Брайсона, Жан вдруг отвлекся от созерцания столовых приборов.       — Оооо, ты ошибаешься, недопеченный багет, у Джереми талант к фигурному катанию и я уверен, что он добился бы высот в этом виде спорта, — в голосе Жана, несмотря на более ярко проявивший себя французский акцент, сквозила неприкрытая насмешка.       — Я сказала хватит! Вон из дома, вы оба! — тон Матильды был почти истеричным, когда она переводила взгляд с Джереми на Жана и обратно. Кажется защита со стороны их гостя лишь подлила масла в огонь, напомнив ей о том, кто ее сын и кто ему может нравиться. Мельком Джереми успел подумать о том, как это было странно, что она постоянно забывала об этом, надеялась, что он сойдётся с Лайлой и каждый раз выглядела искренне удивлённой мученицей.       — Ты ведь знаешь, Джереми, Жан такой же как ты – гребанный педик, — вставил Брайсон, словно бы стараясь поставить точку в этом разговоре, — ходят слухи, что он спал с каждым из своих партнёров по катанию, а ведь все его партнёры были парнями. Ни разу не подозрительно, что вы знакомы. Ты просто позорище нашей семьи, только и умеешь, что рушить свою жизнь, ещё и остальных за собой тащишь. Шлю-шка.       Последнее Брайсон сказал одними губами, чтобы родители не услышали, но Джереми все равно понял это слово и оно больно кольнуло где-то внутри. Джереми пытался переварить все то, что сейчас происходило, но у него явно плохо получалось. Ему снова не хватало воздуха, а в голове эхом звучал голос матери, прогоняющий его из дома.       «Не будет ли слишком поздно просить Лайлу пустить к себе с ночёвкой?» — медленно пронеслось в его голове, когда краем глаза он заметил, что Жан встал из-за стола.       — Просто замечательно, что ты умеешь пользоваться связями своего приемного отца, — начал он, смотря на Брайсона. Джереми установился на него во все глаза, удивленный, что тот знает о том, что Уоррен не их отец. Казалось, что Жан был готов набросится на Брайсона в любой момент, — но если вы ещё не до конца пробили информацию обо мне, то спешу сообщить, что Я - Жан Ив Моро, обладатель титула чемпиона мира, я – трёхкратный чемпион Соединённых Штатов по фигурному катанию, поэтому если я говорю, что Джереми может добиться высот и у него талант, то верьте мне, ведь я знаю о чем говорю. И мне не нужно для этого спать с ним, ведь это не имеет значения для профессионального катания на льду. Я своими руками поставлю Джереми на пьедестал с золотом на шее. И мне плевать, что у вас на него другое планы. Выгоняете его из дома? Замечательно, в следующий раз сможете увидеть его по телевизору, в прямой трансляции, когда он будет завоёвывать первое место!       Закончив тираду Жан двинулся ближе к Джереми и тот сам не понял как это произошло, но он позволил Моро поднять себя на руки и унести из гостиной. Его руки сомкнулись на шее Жана в замок, но он все ещё был слишком ошарашен этим вечером, чтобы произнести хоть слово. Уже когда он понял, что они на улице и двигаются к мотоциклу, явно принадлежащему Жану, он наконец-то смог вновь функционировать.       — Я не могу уехать, — тихо и неуверенно.       — Они тебя выгнали, — возразил Жан, — если тебе некуда больше идти, то я могу предложить тебе мой дом или сниму одиночный номер в отеле.       — У меня нет вещей с собой и, черт, я ненавижу эти рубашку и дурацкие брюки, — Джереми расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и взлохматил свои волосы.       Ему вспомнилось, что дома у Лайлы лежали некоторые его вещи, в которые он бы мог переодеться. Он устало потёр переносицу, раздумывая на тем, что ему нужно было сейчас делать. На пороге появился Уильям, с небольшой сумкой — явный знак того, что Джереми реально выставили за дверь.       — Я сообщу, когда они остынут, — сказал Хантер для Джереми, хотя сумку передал в руки Жана, — телефон в боковом кармане, учебники на самом дне. Мистер Моро, я приношу извинения за этот ужасный вечер. Я не думаю, что они хотели с вами ссориться.       — Спасибо, — кисло отметил Джереми, а затем невесело усмехнулся, — тебе нельзя так говорить.       — Как и вам нельзя было посещать каток, но иногда мы делаем то, что нельзя. Человек не может постоянно следовать правилам, хотя если бы это услышал кто-то посторонний, то я бы ещё долго не смог поднять разговор о прибавке, с вашей матерью, — невозмутимо ответил Уильям, а после скрылся за дверьми дома.       Эта ситуация не снимала с Джереми никакой ответственности и это не была свобода, он это знал. Лишь небольшая передышка, в которую за ним будут пристально наблюдать. Клетка, из которой, как ему думалось, он никогда не сможет выбраться полностью. Ему вспомнились слова Жана и он вдруг им улыбнулся.       — Значит ты правда профессиональный спортсмен? Это объясняет твои придирки ко мне, — начал Джереми слегка осторожно, — но твои слова на мой счёт. Ты правда так думаешь?       — Да, — легко ответил Жан и на мгновение показалось, что их разговор окончен, но потом он добавил, — мне ведь нужен партнёр, которому я смогу доверять и с кем разделю это первое место.