Раздели со мной эту вечность

      — Попробуешь поспать? Нам ещё долго лететь, — Джереми мягко погладил Жана по руке, беспокоясь о его состоянии, но Жан лишь отрицательно покачал головой.       Вчетвером они сидели на борту самолёта, принадлежащего дяде Лайлы, который его любезно одолжил. Всей правды они ему, конечно, не сказали, но каким-то образом Лайле удалось его уговорить в необходимости данного перелёта. Это действительно было намного быстрее, чем если бы они поехали в аэропорт, как минимум потому что прямых рейсов до Марселя и вовсе не было.       Лайла и Кэт сидели немного дальше от них, давая возможность им немного отдохнуть. К разговору об их выступлении они так и не возвращались, и несмотря на то, что сам Джереми иногда думал об этом, он явно не был готов говорить об этом сейчас. То и дело он все равно возвращался к Жану, его бледному и обеспокоенному виду с застывшей тревогой в глазах. Было в них что-то ещё, чему Джереми никак не мог дать определения, но это что-то явно росло и крепло внутри Жана. Он тихо и незаметно вздохнул, переводя взгляд на свои руки.       С Жаном они были знакомы уже несколько месяцев. Джереми преследовало странное двоякое чувство: с одной стороны, ему казалось, что только на днях он рассказывал Лайле о том, что с ним приключилось на катке, а с другой было ощущение, что они с Жаном знакомы давным давно. В его голове эти чувства протеворечили друг другу и он никак не мог найти им объяснения. Жизнь Джереми определенно изменилась, в ней произошло сразу столько событий, что хватило бы, пожалуй, на какой-нибудь дешёвый бульварный роман. Он знал, что ещё многого не знает о Жане, его жизни и определенно в Марселе их ждёт что-то нехорошее, раз даже Нил выразил свое беспокойство. Но желание остаться рядом с Жаном, в этот тяжёлый для него момент было сильнее, чем любой страх перед неизвестным.       Даже не зная о Жане всего того, что было в его прошлом, Нокс уверенно мог сказать, что знает этого человека, сидящего рядом. Жан Моро снаружи кажется колючим и резким, напоминает уличного ворона, который недобро смотрит в твою сторону, когда ты проходишь мимо, но внутри Жана скрыты грани о существовании которых ты мог и не догадываться. Жан трепетно любит персики. И пусть для Джереми нет ничего особенного в этом фрукте, но он готов скупить Жану целый ящик, если тот захочет. Жан не пьет Кока-Колу и не признает Бабл-ти, даже если Лайла настаивает. Он закатывает глаза, когда считает, что кто-то сказал очередную глупость, называет кого-то ребенком, когда хочет проявить заботу или беспокойство, хмурится, когда пытается понять что-то новое и мягко улыбается, когда действительно чувствует себя хорошо. Он на дух не переносит картонную собаку Барк Барка, в доме Лайлы, которую Кэт когда-то подарила Джереми, и громко цокает каждый раз, когда Джереми тащит ее поближе к нему.       А ещё он очень быстро нашел общий язык с Кэт, потому что они вместе обожают мотоциклы. К слову, Каталина была в восторге, когда узнала, что Джереми уже вполне спокойно может кататься, однако полная невозмутимость Нокса распространялась только на Жана и его мотоцикл, что вызывало у девушки лёгкое недоумение.       Жан иногда бормочет что-то во сне на французском, но как бы Джереми не пытался вслушиваться, он не мог разобрать слов, но точно знал, что теперь ночёвки у Лайлы прочно переплелись для него с тихим французским мурчанием Жана. Моро часто встаёт рано и всегда идёт на пробежку, он уделяет довольно много времени тренировкам и всячески игнорирует газеты, особенно, если там пишут что-то про него. Зато дома у Жана есть в комнате небольшая доска с несколькими фотографиями, где был сам Жан, мелькал пару раз Нил, а там, где был Кевин, по предположению Джереми, красовались стикеры, закрывающие лицо. Это было немного по-детски, учитывая, что там же висели и статьи из журналов, где говорилось о Кевине. А ещё там была какая-то девушка, с белыми волосами и пастельной радугой на кончиках её волос. Нокс не знал её, но полагал, что это кто-то очень важный для Жана, раз её фотография висела среди других.       Жан очень любил порядок и его вещи всегда были тщательно убраны. Он явно придерживался определенных правил и рациона питания не только из соображений о том, что так нужно для профессионального спортсмена. Из всех этих мелочей и состоял Жан, со своими тайнами, тревогами и страхами.       «Ему необязательно рассказывать мне абсолютно все, я уже доверяю ему и этого достаточно» — мелькнуло в голове Джереми, когда он вдруг понял, что даже немного дремлет, пока рассуждал обо всем.       Он ощутил, как его накрыли чем-то и попытался пошевелиться, но понял, что на его плече кто-то лежит. Медленно открыв глаза, он почувствовал сильную сонливость, но все равно повернул голову, чтобы увидеть как Жан спит рядом с ним. Это вызвало в Джереми чувство облегчения, потому что он переживал о том, что из-за стресса Жан совсем не сможет хоть немного отдохнуть.       — Спи, — услышал он шепот, который принадлежал Кэт, — я разбужу вас, когда мы будем приближаться. Вам обоим нужно отдохнуть.       Только сейчас, когда Джереми повернул голову обратно и опустил взгляд, он заметил плед, которым девушка укрыла их обоих. Сонливость наступила на него с новой силой, явно желая утащить его куда-то подальше и не желая с ней бороться, он лишь рассеяно кивнул Каталине и провалился в сон, в котором ему ничего не снилось.       Она действительно разбудила их через несколько часов, когда до приземления оставалось меньше часа. Джереми чувствовал, как тело немного ломит от долгого сидения в одной позе. Затёкшие мышцы неприятно ныли, но пока что он почти ничего не мог с этим поделать. Зевая, он перевел взгляд на Жана, который все ещё был сонным, но выглядел куда лучше и спокойнее, чем раньше.       — У тебя есть какой-нибудь план? — Тихо поинтересовался Джереми, а когда Жан посмотрел на него с недоумением, пояснил, что имеет в виду: — ну, мы просто придем к тебе домой, а дальше что? Просто заберём твою сестру? А если её там правда нет?       — Она там. Они бы не допустили того, чтобы она пропала.       Жана слегка передёрнуло, но Джереми все равно понял, что это не из-за неуверенности в своих словах, а скорее из-за неприятных воспоминаний. Иногда его поражали односложные ответы Жана, которые лишь плодили ряд других вопросов, но постепенно он привыкал к такой манере общения и знал, что большего не добьется.       — Вам необязательно идти со мной. Я справлюсь и сам.       — Жан, ты же знаешь, что я пропущу это мимо ушей? Мы с тобой будем до конца, мы твои друзья и это не обсуждается.       — Конечно, знаю. Упертости, настырности и наглости тебе не занимать, — Жан беззлобно фыркнул, потом изобразил подобие улыбки – лучшее на что он был способен в таких обстоятельствах, — но у тебя всегда есть шанс передумать.       — Я такой вариант даже не рассматриваю, — Нокс демонстративно закатил глаза, а затем все же встал, — я за кофе, тебе взять?       Жан не стал продолжать их разговор, лишь кивнул на предложение Джереми. Оба знали, что им сейчас было не до еды, но горячий напиток поможет им проснуться и будет хоть какой-нибудь альтернативой. По итогу, Джереми взял кофе не только для себя и Жана, но и для девушек, понимая, что у них не будет возможности зайти куда-то после посадки. Вопрос об Элоди Моро стоял остро и никто из них не сможет быть спокойным, пока девочка не будет в безопасности.