Бумажные звёздочки

День святого Валентина не был чем-то, что они четверо праздновали вместе. Мафую много раз настаивал перед Юки, что лично для него это не имело особого значения, но увы, когда наступал этот день, их нигде не было видно. Для Хираги это был всего лишь один день из 365, наполненный путаницей, которая порождала раздражение. В самом деле, какой в этом смысл? Что в нём такого особенного? Зачем вообще нужен специальный день только для того, чтобы показывать привязанность к людям? «Это буквально просто день, чтобы показать, сколько у них свободного времени. Кому это нужно». Хираги фыркнул, внутренне отрицая любой намёк на ревность и отворачиваясь от пары, стоящей в классе, которые наверняка обменивались купленными в магазине шоколадками, замаскированными под домашние. Шизусуми бросил на пару беглый взгляд, прежде чем встать со своего стола и последовать за Хираги с сумкой, перекинутой через плечо. Такова была его позиция по этому вопросу, по крайней мере, до тех пор, пока Мафую не прекратил контакты и не исчез с лица земли после похорон их друга, оставив его лишь с одним человеком, к которому можно было обратиться за утешением. Хираги внезапно осенило в один прекрасный день на репетиции группы после школы. Половина его концентрации была сосредоточена на нотах, которые он сейчас играл, а другая половина была потрачена на мысленную подготовку текста песни, который он собирался петь. Блондин отсчитывал удары открытия и, глубоко вдохнув, наклонился вперёд над своей гитарой и начал петь в студийный микрофон. Погружаться в их песни всегда было чувством, которое любил Хираги. Энергия и чистые эмоции, пропитывающие каждый аккорд, каждое слово, имеющее значение, иногда даже скрытое — как запретный секрет, о котором знали только они. Это было захватывающе. Оседлав эту волну адреналина, Хираги закончил строчку текста, развернул своё тело в сторону и склонил голову, чтобы улыбнуться Шизусуми, играющему на барабанах. Именно тогда, наблюдая за тем, как другой без усилий бьёт по барабанным пластинам с такой страстью и скоростью, блеск в его характерно скучающих глазах выдавал, насколько весело ему было, улыбка Хираги померкла, и дыхание застряло. Словно мир нажал паузу на всём, кроме стука его сердца и гонки мыслей. Он едва мог различить их звук, почти как будто музыка доносилась из соседней комнаты. Хираги не замечал изменений в выражении лица Шизусуми, пока не щёлкнул обратно в реальность, моргая от того, как его глаза высохли от рассеянности. Комната была теперь тихой, если не считать быстрого биения, которое мог слышать только он. Он влюбился, и ни в кого другого, как в своего лучшего друга. «С тобой всё в порядке?» — спросил Шизусуми, приподняв бровь. «Эм. Да, я в порядке...» — Хираги закрыл рот и отвёл взгляд, чтобы не привлекать внимания к растущему жару на своём лице. «Просто... увлёкся моментом. Как насчёт того, чтобы сделать перерыв?» — Блондин быстро предложил, уже прислоняя свой бас к стене. Шизусуми признал его предложение коротким гулом и наблюдал, как Хираги вытащил бутылку воды из своей сумки и поспешно покинул комнату, его глаза следили за спиной друга, пока тот не исчез. Черноволосый отвёл взгляд от двери и бросил озадаченный взгляд на другого участника группы в комнате. Тот только пожал плечами в ответ. Прошли недели, и Хираги научился адаптироваться к новой тяжести своего открытия. То есть только во время групповых репетиций. Во время школы и прогулок домой после уроков было совершенно другое дело. Он постоянно был в компании Шизусуми, не то чтобы он возражал... но было трудно сосредоточиться на ответах на текущий тест по математике, когда объект его привязанности сидел всего в четырёх футах от него, ветер из открытого окна развевал его волосы, а солнце так идеально обрамляло его лицо. «О, быть сейчас ветром...» — вздохнул про себя Хираги. Он понял, что на репетициях группы ему просто нужно было сопротивляться желанию повернуться и посмотреть на Шизусуми. Хотя это было легче сказать, чем сделать. Поток музыки — мощная вещь. Было трудно удержаться от движений, чтобы повернуться лицом к их барабанщику во время интенсивного момента, но Хираги чувствовал, что его сердце действительно зависело от этого. Ощущение, что оно вот-вот лопнет или выпрыгнет из груди, определённо не было здоровым признаком. Тем не менее, это не мешало ему время от времени украдкой бросать быстрые взгляды. Ничто не смогло бы остановить это. К середине января Хираги принял твёрдое решение относительно своих чувств. Нервозность поселилась в его желудке, когда он начал формулировать план того, как именно признаться в своих чувствах Шизусуми. Популярное поверье гласило, что складывание бумажных звёздочек и помещение их в банки с намерением дарить их тем, кого встречаешь, рассматривалось как счастливое предзнаменование. Каждое конкретное количество звёздочек соответствовало определённому значению. Изучив традицию, Хираги полюбил каждое из значений. Сначала ему нужно было решить, сколько именно он хотел сделать. Подумав над ответом момент, он посмотрел на свой календарь, висящий на стене. «Десятое января, значит... это даёт мне...» Он медленно отсчитывал дни до Дня святого Валентина. «Тридцать четыре дня. Звучит неплохо. Я точно смогу это сделать». Он сказал довольно уверенно, снова посмотрев на список и мягко улыбнувшись. «Девятьсот девяносто девять. Вечная любовь. Да, мне нравится, как это звучит». Полный решимости и волнения, Хираги выбежал с наполовину надетым пальто и пошёл купить цветную бумагу, чтобы начать. По его подсчётам, ему нужно было делать в среднем тридцать бумажных звёздочек в день, чтобы достичь своей цели. Ретроспективно, это казалось лёгким, разумным числом, но вырезание тридцати отдельных полосок бумаги и правильное их складывание оказалось довольно повторяющейся и пугающей задачей к концу дня. Хираги почувствовал чувство выполненного долга, когда ему удалось правильно сложить тридцать за день, и он один за другим помещал их в банку, не забывая напоминать себе о значениях каждый раз, когда достигалось количество. «Одна. Единственная любовь». Первая упала. «Две. Счастливая и совместимая пара». Вторая звёздочка отскочила. Он продолжал наполнять банку остальными звёздочками, пока у него не осталась последняя. «Тридцать. Любовь на всю жизнь». Хираги поднял банку к свету, льющемуся через окно его спальни, и широко улыбнулся, лёгкий румянец коснулся его щёк. Следующий день был началом выходных, и Хираги не спешил, делая ещё тридцать в субботу, используя ту же цветную бумагу, что и раньше. «Пятьдесят пять. Люблю тебя без сожалений». Когда он поместил пятьдесят пятую звёздочку в банку, его телефон завибрировал в кармане. Он вытащил устройство и открыл его, чтобы увидеть, что получил сообщение от Шизусуми. 〈От: Шизу Привет. Хочешь порепетировать сегодня?〉 Блондин быстро взглянул на оставшиеся полоски бумаги, которые нужно было сложить, и напечатал ответ. 〈От: Хиираги Конечно. Тебе придётся встретить меня там, мне нужно сначала кое-что закончить.〉 Хираги положил телефон и продолжил складывать оставшиеся звёздочки. Ему нужно было сделать ещё только пять, прежде чем отправиться встречаться с Шизусуми. Настолько сосредоточенный на своей задаче, он не заметил любопытный «?», который получил обратно от своего друга. В течение следующей недели после школы группа репетировала, а Хираги спешил домой, чтобы завершить ещё тридцать звёздочек перед тем, как отправиться спать. «Девяносто девять. Пусть любовь длится вечно». Ещё две звёздочки были добавлены в банку, прежде чем он снова заговорил. «Сто одна. Ты — единственный в моей жизни». Пятый день изготовления звёздочек отметил последнюю веху на довольно долгое время, когда он бросил сто двадцать девятую звёздочку к остальным. «Сто двадцать девять. Безграничная любовь». По мере того как следующая неделя продолжалась, Хираги начал привыкать к рутине посещения занятий, появления на репетициях группы и прибегания домой, чтобы выполнить дневную квоту звёздочек. Он бы настоял на том, чтобы взять полоски бумаги в школу с собой, чтобы тайком сделать несколько во время урока, но не хотел рисковать тем, что Шизусуми увидит процесс и задаст ему вопросы об этом. К двадцать второму января Хираги достиг следующей цели — триста шестьдесят пять звёздочек. К этому этапу банка была почти наполовину полна и украшена различными слоями пастельной цветной бумаги. «Триста шестьдесят пять. Целый год благословений». Хираги зевнул. Закончив складывание, он взглянул на свой будильник, и его желудок упал. Было половина третьего утра... в среду вечером... чёрт. Мягко говоря, он почти пропустил классный час и заработал довольно обеспокоенный взгляд от Шизусуми, когда ворвался через дверь. Если чернокудрый и заметил его слегка кривой галстук и растрёпанные волосы, он не прокомментировал это. Двадцать восьмого января Хираги достиг предпоследней вехи — грандиозного итога в пятьсот сорок восемь звёздочек гордо стояли в банке. Значение пятисот сорока восьми звёздочек представляло желание любить человека бесконечно. То, что Хираги надеялся, что он и Шизусуми будут иметь счастье испытать. Начался новый месяц, и влюблённый парень начал немного беспокоиться, замечая, что крайний срок быстро приближается. Он начал сомневаться, сможет ли он на самом деле завершить этот проект вовремя. В слепой панике Хираги решил увеличить среднее количество звёздочек, которое он должен был делать за ночь. Он заставил себя работать на пределе в выходные и сумел сложить в общей сложности сто звёздочек. Поздние ночи начали проявляться во время обеденного перерыва, и Шизусуми не мог игнорировать очевидное истощение своего лучшего друга, вызванное какой-то тайной, которую он скрывал. «Пойдём со мной». Парень схватил Хираги за запястье, когда тот вздрогнул от контакта. «Ч-что? Что... куда мы идём?» «Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь в обморок. Мы прогуливаем и идём в медпункт, чтобы ты мог отдохнуть». Хираги уставился на затылок Шизусуми, разинув рот, пока его тащили за собой. Подожди. Что. Погоди. Неужели он правда видит, что он так устал? «Но я голоден...» — пробормотал он. «Я куплю тебе что-нибудь поесть после». Пара вошла в медицинский кабинет, и Шизусуми отпустил, когда они достигли одной из кроватей. Хираги ожидал, что он повернётся и уйдёт, но уставился в шоке, когда его лучший друг поднял одеяло и залез внутрь, оставив его открытым, чтобы Хираги мог проскользнуть под него. «Эй?» — это всё, что сумел сказать Хираги, замерев на месте рядом с кроватью. «Залезай и поспи». Шизусуми приказал. Без раздумий блондин дёрнулся вперёд на команду и свернулся рядом с тёплым телом. В тот момент, когда его голова коснулась подушки, вся его накопившаяся усталость затопила его систему, и было трудно оставаться в сознании. Он действительно хотел насладиться этим моментом с Шизусуми, но последнее, что он помнил перед тем, как отключиться, было терапевтическое ощущение пальцев, пробегающих по его волосам. Казалось, что прошло всего несколько минут, когда Хираги начал восстанавливать все свои чувства. Его разбудил лёгкий сдвиг рядом с ним, и его затуманенный мозг подтолкнул его открыть глаза, чтобы разобраться в своей ситуации. Только когда он распознал форму Шизусуми, теперь сидящего на краю кровати, и запах дезинфицирующего средства, его местонахождение щёлкнуло. Испугавшись, он вскочил с подушки и попытался выбраться из кровати медпункта. «Как долго я спал?» — спросил он. Шизу повернул голову к нему, схватив рукав его рубашки, прежде чем Хираги смог полностью покинуть кровать. «Расслабься. Прошло всего около двух часов». Хираги застонал и зажал переносицу, несколько раз сжимая и открывая глаза, чтобы привыкнуть к свету. Беззаботное отношение его друга когда-нибудь доставит им обоим неприятности. «Нам действительно стоит вернуться...» — Он не был тем типом человека, который обычно прогуливает занятия, делая это только в редких случаях, когда хотел провести больше времени с Шизусуми, но у него не было готовой отговорки на данный момент. После нескольких секунд пристального взгляда на Хираги, Шизусуми молча встал с кровати и кивнул. «Хорошо, тогда пошли». Двое отделались от своего временного отсутствия довольно убедительной ложью, которую Хираги придумал по дороге туда. Он использовал свой умоляюще невинный шарм, чтобы уменьшить нагоняй, который они должны были получить, и они едва не избежали необходимости остаться на уборке после занятий. Он отключился на остаток последнего урока, прислонив лицо к руке, глубоко задумавшись о своих планах на этот вечер. Он был уверен, что у него было какое-то домашнее задание или учёба, которую нужно было сделать. Хираги слегка наклонил голову, чтобы он мог незаметно посмотреть на Шизусуми. О да, бумажные звёздочки. Он уже прошёл больше половины своего начинания. Поезд мыслей блондина переключился на воспоминание о том, как они оба лежали на кровати медпункта, близко. Что это значило? Конечно, Шизусуми не стал бы инициировать что-то подобное, если бы у него не было хотя бы малейших чувств к нему, верно? Но опять же, они всегда были так близки с детства. Он всё равно скоро узнает. Слишком глубоко погружённый в свои мечты, Хираги пропустил первую вибрацию, объявляющую, что у него сообщение. Только когда он заметил, что Шизусуми смотрит в его сторону, он почувствовал вторую. Тайком вытащив телефон из кармана, он разблокировал экран и прочитал сообщение. 〈От: Шизу Эй.〉 〈От: Хиираги Хм? Что случилось?〉 〈От: Шизу Тебе нужно поспать сегодня вечером.〉 〈От: Хиираги Но я много спал раньше?〉 Хираги посмотрел на доску и притворился, что слушает учителя, пока ждал ответа, который пришёл через три минуты. 〈От: Шизу Просто пообещай мне, что не будешь ложиться спать поздно.〉 Лицо блондина смягчилось от сообщения. Ну, это было немного неожиданно. Обычно его встречала более строгая лекция от друга, но это сообщение просачивалось искренней заботой. Мозг Хираги воспользовался этим моментом, чтобы напомнить ему о его влюблённости в друа. 〈От: Хиираги Хорошо.〉 Он засунул телефон обратно в карман и поспешно спрятал своё лицо, чтобы Шизусуми не заметил румянец на его щеках. Ему нужно было оставаться спокойным и собранным. Хираги решил послушать совета Шизусуми и сделал перерыв в тот вечер и на следующий день, чтобы сосредоточиться на других задачах. Его лучший друг, казалось, был доволен этим и даже купил ему дополнительную еду в качестве награды и извинения за то, что заставил его прогулять занятия. Однако он не мог избегать этого долго. На следующей неделе Хираги продолжал делать по двадцать пять звёздочек в свободное время, не забывая делать регулярные перерывы, вспоминая положительное внимание, которое он получил от другого, надеясь и желая получить ещё больше. У него остался всего один день. Завтра был День святого Валентина. Ему нужно было сделать ещё тридцать девять до конца сегодняшнего дня, а было уже поздно. Не желая вызывать больше беспокойства в день своего признания, Хираги сумел собраться с силами и доделать остальные бумажные звёздочки, находя процесс довольно лёгким на данном этапе, ведь он уже сделал девятьсот шестьдесят. Чувствуя радостное волнение, Хираги положил последнюю звёздочку в банку и широко улыбнулся, объявляя: «Девятьсот девяносто девять. Вечная любовь», — с нежностью прошептал он последнюю часть. С измученным и облегчённым вздохом мальчик упал обратно на кровать и позволил своему разуму отключиться, а глазам закрыться. Он проснулся раньше, чем зазвонил будильник. По правде говоря, его тело разбудило его на час раньше. Оно подсказывало ему, что сегодня произойдёт что-то важное, и когда он напрягал мозг, пытаясь вспомнить, его осенило. Сегодня был день, когда он собирался признаться. Внезапно он больше не чувствовал себя уверенно. Если что, он волновался. Он потратил почти целый месяц, делая эти звёздочки, ни разу не подумав о том, что может почувствовать Шизусуми. Что если он поставит его в неловкое положение? Заставит его чувствовать себя неловко? Или ещё хуже... не ответит взаимностью на его чувства? Он сидел, уставившись на банку с разноцветными пастельными бумажными звёздочками. Что если ему не понравятся цвета? Что если он не верит в эту традицию? Что если... Хираги резко встал и пошёл в душ, чтобы отвлечься от своих навязчивых сомнений. Ему просто придётся смириться, если его отвергнут. Они были друзьями детства много лет, не так уж плохо, если им придётся остаться такими, по крайней мере, Хираги пытался убедить себя в этом. После того как он вытерся и собрался выходить, блондин положил банку в сумку и ушёл. Его желудок пульсировал в такт с сердцебиением, пока он стоял у школьных ворот, ожидая Шизусуми. Может быть, ему следовало попросить его встретиться в более укромном месте. Так он почувствовал бы меньше смущения, когда... нет, если Шизусуми его отвергнет. Но прежде чем он успел достать телефон и напечатать сообщение, тот самый парень дал о себе знать, взъерошив его волосы. «Почему ты выглядишь таким напряжённым? Только не говори мне. Тебе уже признались в любви?» — поддразнил Шизусуми. «Ч-Что? Нет...» — запнулся он. «Тогда почему?» «Эм. Я хотел тебе кое-что сказать». Хираги избегал смотреть прямо в серые глаза, сосредоточив всё своё внимание на том, чтобы осторожно достать банку из сумки и застенчиво держать её перед ними обоими. Он глубоко вдохнул и резко посмотрел на Шизусуми, выпаливая: «Шизусуми Яги, я... Уже какое-то время я пытался смириться со своими собственными чувствами касательно человека, который мне нравится. Этот человек, несомненно, украл моё сердце, намеренно или ненамеренно, и я могу искренне сказать с уверенностью, что тот, кто украл его — это ты». Его голос дрогнул под давлением, когда он заставил себя продолжить. «Эта банка — талисман на удачу. В ней содержится девятьсот девяносто девять бумажных звёздочек. Я не знаю, веришь ли ты в эту традицию... но, Шизусуми, не хочешь ли ты... стать моим Валентином?» Хираги сильно прикусил губу, готовясь к неизбежному ответу. Блондин смог различить три определённые эмоции, пробежавшие по лицу черноволосого парня. Удивление, шок и... веселье? Смущение подкралось к шее и лицу Хираги, когда стоящий перед ним невозмутимый парень изо всех сил старался сдержать смешок, жалко провалился и разразился смехом. О, это был прекрасный звук, но Хираги был слишком отвлечён тем, что принял за отказ. «Ладно! Я понял... Ха-ха, да, какая глупость...» — Хираги хотелось заплакать, глаза защипало, и его затошнило. «Подожди, нет, Хираги. Остановись». Шизусуми улыбнулся и залез в свою сумку, чтобы достать свою собственную, большую бумажную звёздочку. «Я думал, ты выберешь нелепое и приторное количество типа девятисот девяноста девяти, вот почему ты всегда был таким уставшим, поэтому я сделал последнюю. Для нас». «Что...» Шизусуми положил свою звёздочку на крышку банки и положил свои руки поверх рук Хираги. «У тысячи нет особого значения, но...» — Шизусуми подошёл ближе, пока его лоб не коснулся лба Хираги, нежно глядя ему в глаза. «...это не значит, что мы не можем придать ей наше собственное особое значение, Кашима». Шизусуми намеренно протянул имя Хираги, намереваясь смутить его. «Да. Я бы с радостью стал твоим Валентином».