Железное правило Олимпийских игр

Илья не сразу отличил стук в дверь от молотов, которые долбили по вискам. С трудом открыв глаза, парень наощупь дошел до двери, каждую секунду борясь с сознанием, которое вот-вот должно было потеряться.  Свет коридорных ламп был слишком ярким, а её фигура в проходе казалась огромной, величественной и монументальной, особенно по сравнению с ним: маленьким, жалким и раздавленным.  — Ты пришла, — всё, что смог проговорить Илья трясущимися сухими губами.  Очнулся он уже в кровати от ощущения холодных полотенец, которыми Саши заботливо обложила парня.  Интересно, я все таки упал в обморок? Это не было бы удивительным, сегодня у меня отлично получается падать.  — Тебе нужен врач? — голос Саши звучал заботливо и нежно. Илья закрыл глаза, тут же стараясь записать на жесткий диск своей памяти звук чудесной хрипотцы девушки.  — Разве что патологоанатом. — Переживёшь, — Трусова освободила место рядом с парнем и легла, положив голову на плечо фигуриста. — И не такое переживал.  — Такое — не переживал, — он невесомо касался руки девушки, которая лежала у него на животе, и глубоко втянул воздух. Саша всегда пахла зимой: приятным цитрусом, холодной свежестью, льдом, а ещё катастрофой. Как сильно Илья любил запах Саши, также сильно его и ненавидел. — Почему ты не пришла после командника? После короткой программы, почему не пришла? — Потому что тогда всё было хорошо.  — В такие моменты я тебе не нравлюсь?  — В такие моменты ты нравишься всему миру. А я не люблю мейнстримы. Стало обидно. Он что, новомодный Лабубу, который может раздражать своей известностью? Или он попсовая песенка, которую можно сделать потише, потому что надоедливый мотив достал? А может Саша считает его Квазимодо, который может привлечь к себе внимание только жалостью?  Пошла вон.  Кем ты себя возомнила?!  Я ненавижу тебя. Не приходи больше! — Ты чувствовала себя также тогда? Саша в отрицании покачала головой, разбросав тем самым несколько рыжих прядей по своему лицу.  Он хотел заправить их за ухо, прикоснуться к ней, провести пальцем по девичьей щеке, но, кажется, в прошлый раз за этот жест он получил пощечину. — Я чувствовала себя хуже, — Трусова провела рукой по волосам, убирая их с лица самостоятельно. — Я показала свой максимум и получила серебро. Ты не показал и процента, и вошел в десятку. — Четыре года, — он с усталостью накрыл лицо свободной рукой, ощущая слезы, которые вот-вот стало бы невозможно сдерживать. — Я шел к этому четыре года, чтобы всё просрать за четыре минуты.  — У тебя будет ещё Олимпиада, — Саша с нежностью дотронулась до щеки парня, заставляя его посмотреть на себя. — И, скорее всего, не одна. Там ты возьмешь своё золото. Он ей верил. В голове пронеслось с десяток цитат по типу: «У всего есть год спустя»/«Самая темная ночь всегда перед рассветом»/«Бог терпел и нам велел», в конце концов. Но всё это меркло и тонуло в её зеленых глазах. Всё действительно будет хорошо, если она будет рядом, будет так поддерживать, так обнимать и так смотреть. Вслед за цитатами начал тонуть сам Илья. Дыхание сбилось и парень судорожно завспоминал сегодняшний день, чтобы зацепиться за ветку страданий и не захлебнуться в красивых глазах напротив. Олимпиада, провальная Олимпиада. Прокат, полностью сорванный прокат. Пьедестал, восьмое место. Плевать. — Останься со мной, — прошептал Илья, сам испугавшись того, как простая просьба превратилась в мольбу. — Я не могу, ты же знаешь, — она с улыбкой погладила его по голове, всё ещё укутывая парня большим и мягким одеялом спокойствия.  — Ты живёшь с ним, потому что он неудачник и его всегда можно жалеть? — Я живу с ним, потому что он никогда не запарывал произволку на Олимпиаде. Наверное, эта шутка была смешной, ведь Саша улыбалась. Но собственные чувства резко куда-то испарились. Всё моё в итоге достается кому угодно, но не мне. Илья слегка встряхнул головой, прогоняя сравнение любимой девушки и медали.  — Как-то это всё, — он вздохнул и как-то совсем по-детски нахмурился, стараясь справиться с желанием отвернуться к стене, сжаться в клубок и расплакаться. — Несправедливо.   — Несправедливо, да, — Саша легла на спину, закапываясь ладонью в своих волосах. — Честно только тогда, когда на руках носят и конфетами кормят. — Ты пришла поиздеваться надо мной? Он устал. Он невероятно устал. И, кажется, впервые в жизни он хотел спать сильнее, чем разговаривать с Сашей. — Где твое чувство юмора? — она села в кровати, поглядывая на парня через плечо. — А где твой муж? Саша поджала губы и потерла переносицу, слегка качая головой.  — Не ставь меня перед выбором, Илья. Потому что я выберу его. — Что мне надо сделать, чтобы ты выбрала меня? — парень поднял руку и потянулся погладить спину фигуристки, но вовремя остановил себя, потому что в прошлый раз он, кажется, получил скакалкой по плечу за этот жест.  — Стать Олимпийским чемпионом. — Я уже Олимпийский чемпион. — Надо же, — Саша повернула голову к Илье, и широко улыбалась. — Вспомнил! — девушка поднялась с кровати и сразу начала обуваться. Короткое получилось свидание. Но, кажется, ей действительно удалось развести его на улыбку. Мавр сделал своё дело, мавр может уходить. — Всё будет хорошо, — заверила Саша, проверяя содержимое сумки перед выходом. — Это — начало твоей истории, а не её конец, — девушка подошла к Илье, быстро нагнулась и также быстро мазнула своими губами уголки его губ. — Я позвоню тебе.  И она ушла, также стремительно и неожиданно, как и появилась.  Илья закрыл глаза, впервые расслабляясь за весь сегодняшний день. Он верил ей. Она позвонит. Будет другая Олимпиада. Всё будет хорошо.