Весна пришла.

Белые бархатные ножки некогда неприкосновенные, не дотрагивавшиеся чего либо нерукотворного, сейчас были все покрыты синяками, ссадинами и мелкими порезами от колючих растений что встретились на казалось бы непреодолимом пути. Это был конец. Малышка Амелия никак не могла противостоять чему-то настолько великому как самой природе, не оставалось ничего кроме как затаив дыхание ждать конца. Впереди большая поляна, усыпанная белоснежными цветами земляники. Еще пару месяцев и возможно, она смогла бы отведать сладких, мелких ягод, но это непомерно большой срок для маленькой девочки которой в последний раз было позволено взглянуть на природу. Величественные горы, усеянные еще не облистневшими до конца ветвями, казалось их лишь на одном холме было больше, чем Амели успела повидать за свою короткую и полную препятствий детскую жизнь, распускающаяся на земле трава, и еще много всего, что небольшая голова кое как могла вместить в своем сознании. Взгляд останавливался то тут то там, заостряясь на различных текстурах, на коре, на замшелых и покрытых грибами основаниях деревьев что так неестественно в ее не видавшей подобного голове плавно переходили в землю, заставляя забыть о том что сверху огромные размашистые деревянные руки взмахнутые вверх, к солнцу, и сосредоточится на муравьях, таких живых и подвижных, что бегут по оттаявшей не так давно земле, что бы почтить свою королеву мать. Амелия знала зачем бегут муравьи, она знала зачем деревьям большие руки и листья, а небольшим кустикам перед ней цветы. Но знать и видеть не одно и то же. Сколько не посмотри красочных картинок, это не утолит жажды реальности. Той реальности, которая приносит в мир жизнь и уносит по своему желанию, начиная новый цикл. Амелия была не против. Она хотела растворится, она хотела стать земляникой, стать муравьями, стать ветвями деревьев и смотреть ввысь, к солнцу. Стать солнцем. Как только солнце зайдет от малышки ничего не останется. Найдут только обрывки одежды, башмачки брошенные еще перед ручьем и возможно светлые, еще не порусневшие волосы, по которым и определят личность и через несколько лет констатируют смерть. Что же теперь будет с мамой? Последняя, наверно осмысленная малышкой загадка. Девушка еще недостигшая и 30 была вынуждена остаться одна. Пара месяцев отчаяния и ничего… Пустота. В голове, в теле, в желаниях, в глазах которые вылили все слезы, кажется до самого обезвоживания. Все накопленное таким большим трудом, двойными, а то и тройными сменами казалось бессмысленным. Так и не убранные цветные игрушки, ковер с домами и машинками, вся квартира, пускай старая и потрепанная, раньше казалось родной и уютной, а теперь не представляла собой большего, чем являлась материально. А в особенности кукольный домик подаренный кем-то когда-то неравнодушным, а теперь отстранившимся от проблемы. Мать погибшего ребенка никому не нужна.