Источник беспокойства

Заявляться к кому-то посреди глубокой ночи, ещё и без приглашения - очень дурной тон, но использовать персональную частоту радио-демона, чтобы донимать его среди ночи - ещё более недопустимо. Разбуженный после полуночи, он терпеливо выжидает целых одиннадцать минут, страдая от ужасного шума, после чего его терпение достигает своего предела и Аластор решает, что шутник, решивший поиграться с ночными радио-частотами, в качестве высшей награды за остроумную выходку удостоится чести стать его ночным перекусом. Отчаявшись уснуть под крайне неприятный аккомпанемент, он поднимается из постели и следует в направлении источника вещания. К его огромному удивлению, сигнал приводит его в башню теле-демона, которая сегодня, по всей видимости, будет разрушена до фундамента за столь наглую и очевидную месть. Но сперва Аластор найдёт и уничтожит то, что издаёт невыносимо отвратительный звук. Кажется, оно где-то рядом. Аластор оглядывается по сторонам. Его взгляд не находит ничего необычного среди предметов интерьера просторных апартаментов, явно личных. В полумраке радио-демон огибает диван и застывает каменным изваянием. Похоронным памятником своему непомерному эго. Свернувшись калачиком от боли, на полу лежит Вокс. Необычайно бледный и жалкий. Ткань верхней части пижамного комплекта задралась, обнажая то, что чего глаза Аластора сменяются радио-стрелками: источник странного сигнала - живот теле-демона. Заметно округлый. По-особому округлый... Аластор чувствует, как его собственное чёрное, чёрствое, гнилое сердце встаёт комом в горле. Там и остаётся. Винсент, он... А Аластор его жестоко отверг четыре месяца назад... А Винсент... уже тогда и всё это время... один... Никогда в жизни и посмертии радио-демон не сожалел об убийствах. Не уверен - не убивай, вот его верный принцип. Убийства, пытки, садизм - ничто из этого не заставляло его испытывать ни секунду мук совести, но в настоящий момент, глядя как [очевидно плохо] справляется в одиночку беременное от него существо, Аластор чувствует себя монстром. В самом плохом смысле. В том смысле, когда хочется растерзать самого себя. Он медленно подходит, присаживается на корточки, благоговейно протягивает руку, желая прикоснуться к своему вопящему продолжению. - Нет... нет!! - наконец заметивший его Винсент в панике пытается от него отстраниться, увеличить между ними дистанцию, в защитном жесте прикрывая рукой свой располневший живот. - Всё хорошо. Никакой опасности нет, дорогой. Позволь тебе немного помочь? Донести тебя до дивана, м? - подключая всё своё обаяние, тихо успокаивающе воркует Аластор. После целой минуты раздумий Винсент неуверенно кивает. Аластор бережно подхватывает его на руки, доносит до дивана, укладывает на диван и накрывает наколдованным красным пледом. Он не в праве устраивать допрос, требовать объяснений, читать наставления. Он сам отверг и Винсента, и своего ребёнка в тот вечера четыре месяца назад. Да, о ребёнке он тогда не знал, но это нисколько его не оправдывает. Теперь он согласится на любую обдирательскую сделку, лишь бы не потерять окончательно по собственной глупости... свою семью. Но это будет позже. Его долг прямо сейчас - помочь Винсенту. Он прислушивается, пробует посылать по своей частной частоте разные сигналы и замечает, что плод реагирует на один. - Оно... голодное. - делится вслух своим открытием Аластор. - Хочет есть. - Я нормально питаюсь! - тут же возмущается Винсент. - Расчёт калорий, витамины, всё такое... всё в норме. - В рамках твоего собственного рациона. Но плод - каннибал. - Ох... Аластор не давит, не поучает... в их прошлый раз он так славно натрепал своим поганым языком, что теперь хочется вырвать себе язык, как рудимент, не выполняющий свою функцию построения коммуникации, напротив, её угнетающий. Он занимает выжидающую позицию, давая Воксу время обдумать полученную информацию. Заодно нежно поглаживает его плечи и антеннки, безмолвно сообщая: "Я здесь. С тобой. Я помогу. Только доверься мне. Дай ещё один шанс. Пожалуйста." - И что теперь делать? - тихо-тихо интересуется Винсент. - Думаю, тебе нужно его покормить тем, что оно ест. - Аластор нежнейше касается пальцами округлости чужого живота, где зреет новая жизнь, наконец-то переставшая пищать. - Это ужасно... - Ну-ну. Как насчёт чего-нибудь лёгкого, например, конфет? Ты даже не ощутишь никакого другого вкуса, кроме вкуса шоколада. М? Принести их тебе? - Нет. Не сейчас. Не уходи... Аластор подчиняется. Очевидно, в ближайшее время ему предстоит много лебезить и подчиняться, чтобы убедить Винсента вновь ему довериться после того, что он натворил, ведь он - не чёртов цветной ублюдок, бросающий на произвол судьбы свою семью.