Фиолетовый шарик

***

      Чимин нёсся по тротуару, огибая прохожих. В руке он крепко держал шарик в форме сердца за верёвочку и прижимал его к груди — ведь внутрь он положил две путёвки на курорт. Они с Богомом так мечтали слетать на Мальдивы. Чимин представлял себе этот момент уже сотни раз: белый песок, бирюзовая вода, закаты, которые они будут встречать вдвоём, держась за руки. Он так хотел увидеть улыбку Богома, когда тот узнает о сюрпризе.       Он ужасно опаздывал — уже на сорок минут, на работе пришлось задержаться. Начальник, как назло, именно перед самым уходом всучил ему срочный отчёт, который нужно было закончить «ещё вчера». Чимин метался между столами, собирая бумаги, отвечал на бесконечные звонки и каждые пять минут смотрел на часы, чувствуя, как грудь сжимается от паники. Он надеялся, что Богом не уйдёт. Лучше пусть опять ругается, какой Чимин растяпа, раз смог опоздать на свидание в такой день — 14 февраля. Чимин надеялся, что в этот раз всё будет по-другому.       Они встречались уже несколько лет, но из-за частых командировок Богома так получалось, что это их первый совместный праздник. Все предыдущие годы Чимин либо провожал его в аэропорт, либо встречал оттуда, либо просто сидел дома один, глядя на фотографии и перечитывая старые сообщения. Он так устал от одиночества в праздники. В этот раз всё должно было быть идеально.       Богом ужасно не любил, когда Чимин опаздывал. Это была его черта, которая всегда ранила Пака больше всего. Если Богому приходилось ждать хотя бы пять минут, он просто уходил, не беря трубку от настойчиво звонившего Чимина. «Если человек опаздывает — значит, ему не нужно», — говорил он холодно, и Чимин каждый раз проглатывал обиду, чувствуя себя виноватым.       Зная это, Чимин даже не думал звонить и предупреждать, что задержался. Бесполезно. Богом всё равно не ответит. Вместо этого он бежал сломя голову, чтобы побыстрее встретиться с любимым, обливаясь потом, сбивая дыхание и молясь, чтобы тот всё-таки дождался.       Добежав до ресторана, он, как и боялся, не увидел там своего мужчину. Чимин остановился перед входом, тяжело дыша, упёршись руками в колени. Сердце колотилось где-то в горле. Он выпрямился, оглядываясь по сторонам — а вдруг всё-таки Богом где-то рядом? Может, отошёл на минуту? Может, увидел что-то в витрине? Но вокруг была только вечерняя толпа, спешащая по своим делам, равнодушная к чужой боли. Чимин понуро поплёлся в сторону остановки, надеясь, что тот уехал домой и ждёт там, сердитый, но всё же ждёт. Но что-то тянуло его в другую сторону.       Он сам не понимал, зачем решает обойти ресторан с другой стороны и заглянуть в окна. Полгода назад они здесь обедали, и Чимин тогда выбрал столик у окна — ему нравилось смотреть на прохожих, на огни города, на то, как Богом улыбается ему через стол. Сейчас ему захотелось мельком взглянуть на это место. Просто чтобы вспомнить тот счастливый вечер. Просто чтобы немного согреться.       Подойдя к окну, он обомлел.       За этим самым столиком сидел Богом. Такой красивый и утончённый, как всегда. Чимин сразу заметил, как он одет — в тот самый серый пиджак, который Чимин помогал выбирать, в ту самую рубашку, которую Чимин гладил перед его последней командировкой. Богом выглядел безупречно. И в это самое время он надевал кольцо на палец симпатичной девушке, сидящей напротив. Она смеялась, глаза её блестели, а Богом смотрел на неё с такой нежностью, какой Чимин не видел в его взгляде уже очень давно. Может, никогда и не видел.       Они не замечали, что через окно на них смотрит Чимин. А он стоял и смотрел. Не мог оторваться. Как завороженный. И только через минуту осознал, что выпустил из рук верёвочку. Фиолетовый шарик медленно, словно нехотя, взмывал вверх, унося с собой все его надежды, все мечты о Мальдивах, все два года отношений, которые теперь казались одной большой ошибкой.       Шарик поднимался всё выше, пока его не подхватил ветер и не понёс в сторону близлежащих домов. Чимин провожал его взглядом, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Он даже не пытался их вытирать. Внутри было пусто. Так пусто, что слёзы казались единственным доказательством того, что он ещё жив.       А внизу, на тротуаре, стоял его бывший хозяин. И молча глотал слёзы, глядя в окно ресторана, где его любовь делала предложение другой.

***

      Чон Чонгук пришёл домой уже за полночь. Сегодня, как впрочем и всегда на 14 февраля, мир словно с ума посходил. В кофейню выстроилась такая очередь, что брат Сокджин к восьми вечера просто обессиленно выдохнул: «Чонгук, если бы не ты, я бы тут скончался». Чонгук только усмехнулся, вытирая стойку.       Третий год он работал у брата в небольшой кофейне неофициально, по-родственному, а официально числился графическим дизайнером в компании-разработчике компьютерных игр. И как хорошо, что кофейня находилась всего в пяти минутах от его дома — а то бы ему ещё пришлось добираться до неё на такси через весь город.       Устало пройдя на балкон, он решил перед сном покурить. Любимый ритуал: ночной город внизу, огни, тишина и сигарета. Выйдя, он машинально подумал, что опять забыл с утра окна на балконе закрыть. Но ничего страшного, ведь он живёт на седьмом этаже — кто сюда залезет? Посмотрев на город, он уже повернулся к двери, чтобы зайти в дом, как вдруг заметил какое-то движение под потолком.       Чонгук задрал голову и удивился: под самым козырьком балкона застрял фиолетовый шарик в форме сердца. Бедняга, наверное, долго летел, пока не нашёл здесь приют. Чонгук усмехнулся — как же его ветром сюда занесло? Пришлось встать на табуретку, чтобы дотянуться до верёвочки. Шарик был ещё целый, хотя явно потрёпанный путешествием.       Взяв его за верёвочку, Чонгук занёс трофей в квартиру. И как-то, видать, неосторожно заносил — то ли задел за дверной косяк, то ли просто шарик уже был на пределе, но он лопнул с громким хлопком прямо у него в руках. Чонгук чертыхнулся, а потом заметил, что из него что-то упало на пол.       Он наклонился, поднял и с удивлением уставился на две путёвки на Мальдивы. Яркие, цветные, с золотыми буквами. Настоящие. Не подделка.       — Вот это да, — вслух произнёс Чонгук, разглядывая билеты. — Кто-то потерял свой подарок. И наверное, ужасно расстроился.       Он представил лицо этого человека: как он готовил сюрприз, как волновался, как нёс шарик через весь город, а потом случайно выпустил. Или, может, не случайно? Чонгук вдруг поймал себя на мысли, что история этого шарика могла быть совсем не весёлой. И от этой мысли, и ему стало грустно.       Он щёлкнул зажигалкой, но так и не закурил — впервые за вечер нарушил собственный ритуал. Сигарета осталась нетронутой. Чонгук облокотился на перила и посмотрел в ночное небо. Там, в темноте, ничего не было, кроме далёких звёзд, но он всё равно всматривался, будто надеялся увидеть улетевший шарик. Интересно, тот человек тоже сейчас стоит и смотрит на небо? Ему почему-то стало жаль этого незнакомца.       С этими мыслями Чонгук вернулся в комнату, убрал билеты в ящик комода — подальше от чужих глаз — и пошёл принимать душ. Горячая вода смыла усталость, но странное послевкусие от находки осталось.       — Надо будет завтра подать объявление, — решил он. — И в газету, и на местное радио.       Прошло несколько недель. Чонгук совсем забыл про эти билеты — слишком много работы навалилось. То одно, то другое, то третье. Жизнь в большом городе не давала расслабиться ни на минуту. И в очередной непростой вечер, когда кофейня брата была особенно загружена, дверь открылась, и на пороге появился его старый однокурсник Тэхён.       Чонгук даже не сразу его узнал — всего пару месяцев не виделись, а Тэхён будто повзрослел на год. Выглядел иначе. Серьёзнее, что ли. Но когда он улыбнулся, Чонгук сразу вспомнил те беззаботные студенческие годы.       — Всем привет! — громко объявил Тэхён, подходя к стойке.       За ним, чуть позади, почти вжавшись в его спину, шёл невысокий молодой человек. Очень красивый, но при этом какой-то… погасший. Словно лампочка, которая ещё горит, но уже еле-еле. Тэхён буквально тащил его за руку, приобнимал за плечи, пытаясь согреть своим теплом.       — Я ужасно по всем соскучился! — продолжал Тэхён. — Но работы, сами понимаете, очень много. А вот недавно к нам устроился Пак Чимин, и я решил взять его под своё крыло. А то он всё грустит. Решил познакомить его со всеми вами, чтобы ему было чуточку веселее.       Тэхён говорил это и всё время приобнимал Чимина, который за всё время только тихо поздоровался и тут же опустил глаза в пол. Он не смотрел по сторонам, не разглядывал уютный интерьер кофейни, не улыбнулся ни разу. Просто стоял и молчал.       Чонгук, как самый лучший бариста, сделал ему кофе. Не абы какой, а тот самый, с карамельным сиропом и щепоткой корицы — он почему-то подумал, что такой грустный человек должен любить что-то тёплое и сладкое. А ещё он нарисовал на пенке цыплёнка. Маленького, жёлтого, смешного. Почему-то Чонгуку показалось, что этот цыплёнок очень похож на Чимина — такой же беззащитный и потерянный.       Чонгук поставил кружку на стойку и с замиранием сердца ждал, когда Чимин поднимет глаза. Но тот по-прежнему смотрел в пол. Тогда Чонгук не выдержал. Он обошёл стойку, взял кружку и поставил её прямо перед Чимином.       — Нашему прекрасному гостю — милый сюрприз, — сказал он мягко.       Чимин наконец поднял глаза. Посмотрел на рисунок. И вдруг его щёки вспыхнули таким ярким румянцем, что Чонгук чуть не засмеялся от умиления.       — Большое спасибо за эту прелесть, — тихо-тихо произнёс Чимин, и в его голосе Чонгук услышал что-то такое, от чего у него самого внутри всё перевернулось.       Он поймал себя на мысли, что хочет снова и снова видеть этот румянец. И этот робкий взгляд. И эту улыбку, которая только-только начала просыпаться на губах незнакомца.       — Приходите ещё, — сказал Чонгук, и в его голосе прозвучало что-то большее, чем просто вежливость. — Я буду рад сделать для вас кофе. Любой. В любое время.       Чимин кивнул и снова опустил глаза, но Чонгук успел заметить, как дрогнули его ресницы. И как пальцы чуть крепче сжали тёплую кружку.       Тэхён, наблюдавший за этой сценой, хитро прищурился и перевёл взгляд с Чонгука на Чимина. Похоже, сегодняшний вечер обещал быть интереснее, чем он думал.

***

      Прошло уже два месяца с того страшного, казалось бы, дня. Но Чимин, как ни странно, выжил. И жил дальше. Ну как жил — скорее влачил жалкое существование. Потому что после того дня он стал невероятно рассеянным: запорол два проекта, и его попросили из компании. Странно, но Пака это не особо расстраивало. Работа была лишь способом занять время, пока Его нет рядом.       Его сосед Намджун, которому Чимин как-то вкратце рассказал о своих неурядицах, посоветовал устроиться в компанию, где работал его брат — Ким Тэхён. Тэхён, услышав печальную историю от Намджуна, сразу решил взять шефство над Чимином. А заодно и познакомить того со своими друзьями — своих-то у Пака, как оказалось, не было. Растерялись со временем. Тот, кого Чимин так долго ждал, слишком любил, чтобы Чимин ждал его дома, а не болтал с кем-то по дружеским посиделкам.       И вот в этот вечер Тэхён буквально потащил его в кофейню — знакомиться со своими друзьями: с парнем Намджуна, Сокджином, и с Чонгуком, с которым они вместе учились. Чимин пытался отвертеться, ныл, придумывал отговорки, но Тэхён был непреклонен.       К тому же выяснилось, что это не просто спонтанное знакомство, а запланированная дружеская посиделка. Чуть позже подтянулся Юнги — парень самого Тэхёна, — а с ним его кузен Чон Хосок со своей девушкой Алисией.       Когда после закрытия кафе пришёл Намджун, вся компания наконец расселась за большим столом в центре зала. Начались разговоры, смех, кто-то рассказывал, у кого что интересного случилось за тот месяц, что они не виделись. Чимин сидел тихо, вжавшись в спинку стула, и слушал. Ему казалось, что весь этот шум — из другой жизни. Слишком громкой. Слишком живой.       Хосок рассказывал, как они с Алисией ездили на выходные в горы и чуть не заблудились. Юнги привычно ворчал, что горы — это слишком много движения, на что Тэхён закатывал глаза и чмокал его в щёку. Сокджин жаловался, что Намджун опять завалил его комнату книгами, а Намджун в ответ лишь довольно улыбался.       — А ты, Чимин? — вдруг спросил Хосок, поворачиваясь к нему. — Чем занимаешься?       Чимин вздрогнул. Все взгляды на мгновение скрестились на нём.       — Я… — он запнулся, чувствуя, как предательски краснеют уши. — Да так. Ничем особенным.       — Он теперь у нас в компании работает, — быстро вклинился Тэхён, сжимая его плечо. — Очень талантливый графический дизайнер, просто пока немного стесняется.       Чимин благодарно покосился на него, но легче не стало. Он чувствовал себя музейным экспонатом, которого выставили на всеобщее обозрение.       Разговор быстро утёк в другое русло, и Чимин снова растворился в тени. Краем глаза он заметил, что Чонгук на него смотрит. Не навязчиво, а скорее изучающе — как смотрят на картину, пытаясь понять, что на ней изображено. Чимин тут же отвёл взгляд.       Час спустя народ начал потихоньку расходиться. Юнги зевал в кулак и явно мечтал о кровати, Хосок с Алисией ловили такси, Сокджин с Намджуном спорили о чём-то своём. Тэхён подошёл к Чимину, виновато улыбаясь:       — Прости, Чимин, мне завтра рано вставать, так что мы с Юнги, наверное, поедем. Ты как? Вызвать тебе такси?       — Я отвезу, — неожиданно раздалось за спиной.       Чимин обернулся. Чонгук стоял у стойки, накидывая куртку.       — Мне по пути, — добавил он, пожав плечами.       Тэхён удивлённо вскинул брови, но быстро расплылся в довольной улыбке.       — Ну, если по пути… Чимин, ты не против?       Чимин хотел сказать, что против. Что он вообще не знаком с этим Чонгуком, что ему неуютно, что он лучше вызовет такси и доедет в тишине, один. Но Тэхён уже хлопал его по плечу, желая спокойной ночи, а Чонгук стоял рядом и ждал.       — Пошли, — коротко бросил Чонгук и направился к выходу.       Чимин поплёлся за ним.

***

      В машине было тихо. Чонгук включил какую-то ненавязчивую музыку, но негромко, будто проверяя, не мешает ли. Чимин смотрел в окно на ночной город, на фонари, на редкие проезжающие машины.       — Ты не обязан был меня везти, — наконец выдавил он.       — А я и не обязан, — спокойно ответил Чонгук, не отрывая взгляда от дороги. — Просто захотел.       Чимин не нашёлся, что на это сказать.       — Тэхён хороший, — вдруг произнес Чонгук. — Иногда слишком навязчивый, но от души. Ты уж не обижайся на него.       — Я не обижаюсь, — тихо ответил Чимин. И, помолчав, добавил: — Спасибо ему. Правда.       Чонгук мельком глянул на него.       — Тяжело, да? Когда все вокруг шумят, а ты будто в вакууме.       Чимин замер. Эти слова попали точно в цель, почти больно.       — Откуда ты знаешь?       — Сам иногда так живу, — усмехнулся Чонгук. — Только я хотя бы привык уже. А ты, похоже, нет.       Чимин не нашёлся, что ответить. Он снова отвернулся к окну, но краем глаза всё ещё чувствовал взгляд Чонгука — не тяжёлый, не навязчивый. Просто… внимательный.       — Не спрашиваю, если что, — добавил Чонгук спокойно. — Просто к тому, что я понимаю. Правда понимаю.       В машине снова повисла тишина, но теперь она не давила. Чимин вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не хочется, чтобы разговор скорее закончился.       — Останови здесь, — тихо сказал он, когда подъехали к его дому.       Чонгук припарковался у подъезда.       — Спасибо, — Чимин потянулся к ручке двери.       — Чимин, — окликнул его Чонгук. Тот обернулся. — Ты это… если что, приходи в кофейню. Просто так. Посидеть. Тихо. Я обычно вечерами работаю, можешь сесть за дальним столиком. А потом после смены, хочешь можем и молча посидим рядом.       Чимин долго смотрел на него, пытаясь понять, шутка это или нет. Но лицо Чонгука было серьёзным, спокойным и без жалости во взгляде.       — Хорошо, — почему-то сказал Чимин. — Может, приду.       Он вышел из машины и быстро скрылся в подъезде, даже не обернувшись.       Чонгук посидел ещё минуту, глядя на тёмные окна, потом тронулся с места.

***

      Чимин зашёл в квартиру, тихо закрыл дверь и прислонился к ней спиной. В прихожей было темно и пусто. Он вдруг поймал себя на том, что впервые за долгое время думает не о Прошлом, а о Сегодня.       О каком-то парне с тёплыми глазами, который сказал: «Правда понимаю».       И, кажется, не соврал.

***

      После этого вечера прошло несколько дней. Может, неделя. Тэхёна отправили в командировку в другой город, и Чимин, уже привыкший к обществу своего нового друга, загрустил и заскучал. Рабочие дни тянулись бесконечно, а вечера стали слишком тихими.       Выйдя с работы, он решил не брать такси, а пройтись пешком до дома. Хотелось развеяться, размять ноги, выкинуть из головы тоскливые мысли. Но мысли, как назло, крутились вокруг одного человека — того, кто сейчас был далеко.       Задумавшись о своей жизни, Чимин не заметил, куда его несут ноги. Очнулся он только тогда, когда понял, что стоит перед знакомым крыльцом. То самое кафе.       Сердце пропустило удар. Чимин замер в нерешительности, не зная, входить ему или нет. Вдруг без Тэхёна это будет неуместно? Может он помешает?       Но судьба решила иначе.       Прямо перед кафе остановилось такси. Из машины с трудом выбрался Сокджин, обвешанный пакетами так, что его самого почти не было видно. Он кряхтел, пытаясь удержать покупки, и уже собрался тащить всё внутрь, как вдруг рядом появилась помощь.       Чимин бросился к нему не мешкая, на автомате перехватывая половину пакетов. Пока помогал, тараторил сбивчиво, немного стесняясь:       — Здравствуйте! Вы, наверное, не помните меня — я Чимин. Мы как-то с Тэхёном заходили к вам…       Джин обернулся и расплылся в тёплой улыбке, несмотря на тяжесть в руках:       — О, я тебя очень хорошо помню, — ответил он, хитро блеснув глазами. — И не только я.       Чимин смутился, но спросить, что значит «не только я», не успел — они уже подошли ко входу. Дверь кафе распахнулась, и оттуда буквально вылетел Чонгук, едва не врезавшись в них.       — Осторожнее! — рассмеялся Джин.       Чонгук ловко увернулся и тут же заметил Чимина с пакетами:       — О, хён, да у тебя уже есть помощник! — сказал он, приветственно кивая. Тут же забрал половину ноши у Чимина, облегчая тому задачу, и все вместе они направились в служебное помещение.       Внутри было уютно, пахло кофе и свежей выпечкой. Джин принялся раскладывать покупки, довольно напевая.       — Хосок хочет сделать Алисии предложение, — пояснил он, выуживая из пакета какие-то украшения. — И мы придумали устроить вечеринку в честь этого. Вот я и ездил всё покупать.       Чонгук, разбиравший соседний пакет, поднял взгляд на Чимина:       — Мы надеемся, что ты тоже будешь на ней присутствовать, — добавил он с тёплой улыбкой.       Чимин почувствовал, как щёки заливает краска. Он смущённо опустил глаза:       — Это как-то неожиданно… Я ведь совсем посторонний…       Но Чонгук не дал ему договорить. Подошёл ближе, по-дружески приобнял за плечи и сказал твёрдо, но мягко:       — Если Тэхён пригласил тебя на нашу посиделку, значит, ты не посторонний. Значит, ты наш друг. — Он легонько сжал плечо Чимина. — После того как он вернётся из командировки, назначим дату вечеринки. Мы все на тебя надеемся.       Чимин растерянно кивнул, не зная, что ответить. А Чонгук уже развернулся к кофемашине:       — А сейчас я приготовлю для тебя самый вкусный кофе.

***

      Прошло уже несколько дней после того, как Чимин приходил к ним в кафе, а потом они вдвоём с Чонгуком прогулялись по вечерним улочкам. Тот вечер запомнился Чимину каким-то уютным спокойствием — Чонгук оказался лёгким в общении, и они проболтали почти до темноты.       А Чон всё ждал звонка от Чимина. Ведь когда провожал того до дома, они обменялись номерами телефонов, но Чимин сказал, что сам позвонит — «как наберётся храбрости».       Но Пак всё не звонил. И сегодня Чонгук, искал что-то в тумбочке и обнаружил на дне те самые билеты, которые когда-то принёс лопнувший на балконе фиолетовый шарик. Он замер, рассматривая их, и вдруг его осенило.       Это же отличный повод. Он для себя решил: это будет повод позвонить Чимину и под предлогом, что ему нужна помощь, встретиться с ним.       Так он и сделал. И когда вечером пришёл Чимин, Чонгук угостил его кофе и рассказал историю:       — Чимин, несколько месяцев назад… А точнее, вечером в День всех влюблённых, когда я вернулся домой, я нашёл на балконе фиолетовый шарик. Когда я заносил его, он лопнул, а оттуда выпали две путёвки. Я хотел подать объявление о находке, но заработался и совершенно забыл о них. И вот сегодня случайно обнаружил их. — Он положил билеты на стол. — Давай завтра вместе съездим в газету и на радио и подадим объявление? Чимин сидел напротив, сжимая в руках чашку с кофе, и молчал. Слишком долго молчал. А когда поднял глаза, Чонгук увидел, что они блестят от слёз.       — Те путёвки… — голос Чимина дрогнул. — Были на Мальдивы? С открытой датой?       Чонгук опешил, не понимая, откуда тот знает:       — Да… Но откуда ты знаешь? — начал было с энтузиазмом отвечать он, но тут же замер, глядя на Чимина.       В его голове что-то щёлкнуло, кусочки пазла начали складываться в единую картину. Он смотрел на билеты, на слёзы Чимина, вспоминал ту историю с шариком и чувствовал, как внутри разрастается ледяное изумление.       Неужели?.. Чонгук замер в изумлении от своей догадки.       — Это… — его голос сел, пришлось откашляться. — Это твои билеты, да?       Чимин не мог говорить. Он только кивнул, судорожно сжимая кружку так, что побелели костяшки. Кофе давно остыл, но он продолжал держаться за неё, словно за спасательный круг.       Чонгук медленно опустился на стул напротив. В голове не укладывалось. Все эти месяцы билеты пролежали в его тумбочке, а человек, который их потерял, сидит сейчас перед ним. Смотрит на них и плачет.       — Чимин… — осторожно начал он. — Тот человек, для которого ты их купил…       — Богом, — выдохнул Чимин. Имя упало в тишину, как камень в воду. — Его звали Богом.       — Звали? — переспросил Чонгук, цепляясь за прошедшее время.       Чимин поднял на него глаза — красные, опухшие, но вдруг ставшие сухими. Слёзы кончились. Осталась только усталость.       — В тот вечер, когда я потерял шарик, я опоздал на свидание. На сорок минут. Начальник задержал, отчёт срочный… Я бежал так быстро, как только мог. Думал, он будет злиться, но хоть дождётся. — Чимин горько усмехнулся. — Он всегда уходил, если я опаздывал. Даже на пять минут. Просто вставал и уходил, не беря трубку. А я потом бегал за ним, извинялся, чувствовал себя последним ничтожеством.       Чонгук молчал, боясь спугнуть эту исповедь.       — В тот день я добежал до ресторана. Его там не было. Я подумал — ну всё, опять ушёл, опять буду извиняться. И почему-то решил заглянуть в окно. Просто так. Чтобы увидеть тот столик, за которым мы сидели полгода назад. — Чимин перевёл дыхание. — А он сидел там. С девушкой. Надевал кольцо ей на палец.       По лицу Чонгука пробежала тень.       — Вот тогда я и выпустил шарик и даже не заметил. Просто смотрел в окно и не чувствовал, как верёвочка выскальзывает из пальцев. А когда очнулся — шарик уже улетел. — Чимин покачал головой. — Я думал, он улетел навсегда.       В кафе было тихо. Где-то на кухне шумела вода, но здесь, в этом углу, время словно остановилось.       — Чимин, — Чонгук осторожно накрыл его ладонь своей. — Прости, что я не нашёл тебя раньше. Что забыл про билеты. Если бы я сразу подал объявление…       — То что? — Чимин грустно улыбнулся. — Я бы узнал, что мои билеты нашлись. И что? Богом уже сделал предложение другой. Я бы просто получил обратно путёвки, на которые не с кем ехать.       — Неправда, — твёрдо сказал Чонгук. — Есть с кем.       Чимин поднял на него удивлённый взгляд.       — Ты ведь теперь наш друг. — Чонгук говорил спокойно, но в глазах горел какой-то огонёк. — Тэхёна, мой, Джина, Намджуна. У тебя есть мы. И если ты захочешь когда-нибудь всё-таки слетать на Мальдивы… — он чуть заметно улыбнулся, — я уверен, компания найдётся.       Чимин смотрел на него и чувствовал, как в груди потихоньку оттаивает что-то, что он считал замёрзшим навсегда.       — Спасибо, — тихо сказал он. — Ты даже не представляешь, как мне сейчас… — он не договорил, но Чонгук понял.       — Знаю, — просто ответил он. — Поэтому и говорю.       Они сидели в тишине, но это была уже не гнетущая тишина, от которой хочется сбежать. А та, в которой можно просто быть рядом и ничего не объяснять. Через полчаса Чимин собрался уходить. Чонгук проводил его до двери.       — Ты это… — он замялся. — Если захочешь поговорить или просто помолчать — приходи. Я почти каждый вечер здесь.       Чимин кивнул и уже взялся за ручку двери, как вдруг остановился.       — Чонгук?       — Да?       — Можно я заберу их? — Чимин кивнул на билеты, оставшиеся лежать на столике. — Не знаю зачем. Просто… они мои.       Чонгук вернулся к столику, взял билеты и протянул Чимину.       — Конечно. Они всегда были твоими.       Чимин спрятал их во внутренний карман куртки, туда, где билось сердце. На секунду прижал руку к груди, словно проверяя, на месте ли.       — Спокойной ночи, Чонгук.       — Спокойной ночи.       Дверь закрылась, и Чонгук остался один в пустом зале. Он посмотрел на часы — почти полночь. За стойкой недопитая чашка Чимина, а в груди — странное тепло.       — Ну и дела, — тихо сказал он сам себе и пошёл мыть посуду.

***

      Прошла неделя. Чимин не приходил. А Чонгук ловил себя на том, что каждый вечер бросает взгляд на дверь в ожидании знакомого силуэта. Но дверь открывалась только для обычных посетителей, и Чимина среди них не было.       Тэхён забегал в кофейню почти каждый день — выпить кофе и пожаловаться на жизнь. Чонгук порывался спросить про Чимина, но каждый раз язык не поворачивался. Слишком явно это бы прозвучало. А потом Тэхён сам завёл разговор.       — Слушай, — сказал он как-то вечером, устало плюхаясь на стул. — Ты с Чимином вроде нормально общались? Он на тебя не обиделся случайно?       У Чонгука внутри всё оборвалось.       — А что? — спросил он как можно более беззаботно. — Он что-то говорил?       — Да нет, не говорил. — Тэхён потёр переносицу. — Просто он последнюю неделю сам не свой. То замкнутый, то задумчивый. На работе сидит тихо, а вчера я зашёл к нему в кабинет, а он на билеты какие-то смотрит и улыбается. Я спросил — отмахнулся. Думал, может, ты знаешь?       Чонгук отвернулся к кофемашине, скрывая улыбку.       — Не знаю, — сказал он. — Но если увижу — спрошу.       Тэхён подозрительно прищурился:       — А ты его вообще видишь?       — Иногда, — уклончиво ответил Чонгук. — Заходит иногда, кофе пьёт.       — Ага, — Тэхён хитро улыбнулся. — Ну-ну.       Чонгук сделал вид, что не заметил намёка.

***

      В пятницу вечером Чимин всё-таки пришёл. Чонгук как раз вытирал стойку, когда на пороге появился он, с робкой улыбкой.       — Привет, — сказал Чимин. — Я не помешаю?       Чонгук чуть не уронил тряпку.       — Привет! Конечно нет. Садись.       Чимин несмело опустился на высокий стул у барной стойки. Чонгук рассмеялся и принялся за работу. Через пять минут перед Чимином стояла кружка с дымящимся кофе, а Чонгук облокотился на стойку напротив.       — Тэхён говорил, ты на билеты смотрел, — осторожно начал он.       Чимин кивнул, не поднимая глаз.       — Смотрю иногда. Сам не знаю зачем. Просто… они теперь со мной.       — И что ты чувствуешь, когда смотришь?       Чимин задумался. Долго молчал, помешивая кофе.       — Странно, — наконец сказал он. — Раньше, когда я вспоминал тот день, мне было больно. А теперь… теперь я почему-то думаю не о том, что потерял. А о том, что шарик всё это время где-то был. И дождался.       — Дождался? — переспросил Чонгук.       — Тебя, — просто сказал Чимин и тут же залился краской. — То есть… ну, чтобы ты его нашёл. Чтобы мы встретились. Глупо, да?       Чонгук покачал головой.       — Не глупо. — Он помолчал. — Знаешь, я в тот вечер, когда нашёл шарик, долго стоял на балконе. Смотрел в небо и думал о человеке, который его запустил. Представлял, как он расстроен. Мне почему-то стало его жаль, хотя я даже не знал, кто это.       Чимин поднял на него глаза.       — А теперь знаешь.       — А теперь знаю, — кивнул Чонгук. — И ни капли не жалею, что забыл тогда подать объявление.       Они замолчали. Но молчание было тёплым, почти уютным.       — Чонгук, — вдруг сказал Чимин.       — М?       — Ты говорил, компания на Мальдивы найдётся. Это было просто так или…?       Чонгук внимательно посмотрел на него.       — А ты хочешь, чтобы не просто так?       Чимин не ответил. Лишь уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. Он медленно отвёл взгляд, взял свою кружку и, не проронив ни слова, пересел за самый дальний столик в глубине кофейни.       Чонгук смотрел ему вслед и улыбался уже открыто. Кажется, сегодня закрытие кафе затянется.

***

      До закрытия оставалось пару минут. В кафе стало тихо — только урчала кофемашина да играла музыка. Чимин сидел за дальним столиком, обхватив ладонями вторую чашку, и смотрел, как Чонгук за стойкой протирает бокалы.       Он засмотрелся. На то, как напрягаются мышцы на предплечьях, как падает чёлка на глаза, какие у Чонгука тёплые глаза, когда их взгляды встречаются. Чонгук улыбнулся краешком губ и снова отвернулся. Но Чимин заметил, как он то и дело бросает взгляды в его сторону — украдкой, словно проверяя, не исчез ли он.       И от этих взглядов внутри разливалось странное, тёплое, настоящее.       Чонгук закончил уборку, подошёл к его столику и просто протянул руку. Чимин посмотрел на неё, потом в глаза Чонгуку. И вложил свою ладонь.       — Пойдём? — тихо спросил Чонгук.       Чимин кивнул и улыбнулся:       — Пойдём.       Они вышли из кафе, когда город уже совсем уснул. Чонгук молча открыл дверь машины, и Чимин сел, даже не спросив, куда они едут. Почему-то было всё равно. Почему-то хотелось просто быть рядом ещё немного.       У дверей квартиры Чонгук замешкался с ключами — в темноте никак не попадал в замочную скважину. Чимин смотрел на его сосредоточенное лицо, на то, как смешно хмурятся брови, и вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему хочется улыбаться.       — Дай сюда, — тихо сказал он, забирая ключи. — Слепой котёнок.       Дверь открылась с первого раза. Чонгук хмыкнул, пропуская его внутрь.       — Проходи. У меня не убрано, но…       — Чонгук.       Тот обернулся. Чимин стоял в прихожей, в свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь тонкие шторы. И смотрел так, как не смотрел ещё ни разу — открыто, без страха, без желания спрятаться.       — Спасибо тебе.       — За что?       — За то, что не жалеешь. За то, что просто… рядом.       Чонгук шагнул к нему. Медленно, давая возможность отступить, если захочет. Чимин не отступил. Тогда Чонгук поднял руку и осторожно, едва касаясь, провёл пальцами по его щеке — кончиками, словно пробуя на ощупь, настоящий ли. Чимин прикрыл глаза, чуть заметно подаваясь вперёд, и Чонгук понял — можно.       Он наклонился медленно, будто боясь спугнуть. Сначала просто прижался губами к уголку его рта — невесомо, спрашивая разрешения. Чимин выдохнул — коротко, прерывисто — и сам чуть повернул голову, раскрываясь навстречу.       Тогда Чонгук поцеловал его по-настоящему. Осторожно, бережно, словно Чимин был сделан из тончайшего стекла. Его губы двигались медленно, изучающе — без спешки, без жадности, только тепло и нежность. Он целовал так, будто говорил: «я никуда не тороплюсь, у нас всё впереди, я ни за что не сделаю тебе больно».       Чимин неслышно всхлипнул — то ли оттого, что внутри наконец отпустило то, что держало так долго, то ли оттого, что его впервые целовали так — не требуя, не забирая, а просто даря. Чонгук отстранился на миллиметр, коснулся лбом его лба, поглаживая большим пальцем скулу.       — Всё хорошо, — прошептал он. — Ты со мной. Всё хорошо.       Чимин выдохнул ему в губы что-то, похожее на «останусь», и Чонгук только кивнул, потому что слов всё равно не было. Он поцеловал его ещё раз — коротко, в уголок губ — и взял за руку, уводя в комнату.       В постели они просто лежали. Чонгук дал ему свои домашние штаны и футболку — Чимину они были немного велики, но так приятно пахли Чонгуком, что он зарылся носом в воротник и закрыл глаза.       — Удобно? — тихо спросил Чонгук, обнимая со спины.       — Очень, — выдохнул Чимин. — Твои вещи пахнут тобой. Это… успокаивает.       Чонгук поцеловал его в затылок и крепче прижал к себе. Чимин уснул первым — впервые за много месяцев без кошмаров, без ощущения, что утром будет больно.

***

      Чимин открыл глаза и несколько секунд не понимал, где находится. Чужая комната, пустая подушка рядом. За окном только начинало светать — небо было серо-розовым, солнце ещё не показалось из-за домов.       А потом вспомнил. И улыбнулся.       Он сел на кровати, оглядывая незнакомую обстановку. Одежда Чонгука аккуратно висела на стуле, но Чонгука рядом не было.       Чимин прислушался. Тишина. Только откуда-то с балкона доносился едва уловимый звук — щелчок зажигалки. Запахнувшись в одеяло, Чимин на цыпочках прошёл через комнату и толкнул балконную дверь.       Чонгук стоял у перил, облокотившись, и курил, глядя на город. Услышав шаги, обернулся и тут же улыбнулся — тепло, по-утреннему, чуть сонно.       — Проснулся? — голос хриплый после сна. — Я не хотел будить. Ты так сладко спал…       — А ты не спал? — Чимин шагнул ближе, кутаясь в одеяло.       — Спал. Но проснулся раньше. Лежал, смотрел на тебя и думал… — Чонгук запнулся, улыбнулся смущённо. — Думал, как мне повезло.       Чимин почувствовал, как щёки снова заливает краска, но отворачиваться не стал. Впервые не хотелось прятать глаза. Чонгук затушил сигарету и шагнул ближе, обнимая со спины, утыкаясь подбородком в макушку.       — Не замёрзнешь?       — С тобой нет, — тихо ответил Чимин и откинул голову ему на грудь.       Они стояли так и смотрели, как над городом встаёт солнце. Где-то внизу заурчала первая машина, заголосили птицы, а край неба наливался розовым. Чимин чувствовал, как бьётся сердце Чонгука за его спиной — ровно, спокойно, надёжно. И своё собственное — в унисон.       — Чонгук?       — М?       — Это ведь только начало, да?       — Только начало, — шепнул Чонгук в его висок.       Чимин улыбнулся и чуть крепче сжал руки, лежащие на его талии. Хорошо. Спокойно. Дома.