Чёртов день влюблённых

Анри брела по заснеженной улице, обхватив плечи руками, чтобы хотя бы капельку согреться. С неба на землю, подталкиваемые ветром, падали снежинки. Они опускались на её волосы, на одежду, и она иногда раздражённо смахивала их. Было холодно. Господи, как же ей было холодно! Куртка совсем не спасала, как и обвязанный вокруг шеи шарф. Впрочем, чего ещё ожидать от самой дешёвой одежды. Ведь что-то подороже Анри Уорхол пока себе позволить не могла. Большая часть зарплаты уходила на оплату съёмной квартиры, куда она недавно съехала от родителей, а остальное — на продукты. Собственно, именно по этой причине она сейчас и шаталась по улице, как неприкаянная. Ей нужны были деньги. Катастрофически нужны. Только вот, как назло, людей на улице она пока не видела. Она бродила тут, наверное, больше часа, но так и не встретила ни одного одинокого мужчину. Ну конечно, сегодня же День всех влюблённых, чёрт бы его побрал. Наверняка все они сейчас сидят в уютных квартирках со своими парами, смотрят кино или пьют шампанское. А Анри не с кем было отмечать этот день. С парнями отношения у неё не складывались, впрочем, как и с девушками. Всем от неё было нужно только одно: секс. И как правило дальше этого никогда не заходило. Анри спала с очередным парнем, и они расходились, когда всё заканчивалось. Обычно её это устраивало, однако сегодня она особенно остро ощущала одиночество. И ясно понимала: она, Анри Уорхол, по сути никому не нужна. Ни парням, ни подружкам-одноклассницам, ни даже собственным родителям. — Чёрт, вот же отстой, — пробормотала себе под нос Анри, смахнув с волос очередные нерастаявшие снежинки. — Если я проведу тут ещё хотя бы пять минут, то точно в ледышку превращусь… — Анри, что ты тут делаешь? Холодно же. И поздно. Когда она услышала этот голос, то даже не поверила собственным ушам. Нет, быть такого не может… Однако, обернувшись в сторону звука, она убедилась, что не ошиблась. Недалеко от неё, держа в одной руке пакет, а другой смахивая с плеча снег, стоял Чарльз Эйлер. Он выглядел одновременно озадаченным и взволнованным. В его необыкновенных золотистых глазах отражалось беспокойство, и ей показалось это странным. С чего бы Эйлеру переживать за неё? — У меня к тебе тот же вопрос, — и тем не менее, она никак не выказала растерянности. Напротив, лишь хмыкнула и скрестила руки на груди, как всегда это делала при общении с ним. — В жизни не поверю, что ты просто прогуляться вышел. — Дома закончился чай и ещё кое-что по мелочи, — он приподнял пакет и чуть потряс им. — Ты не ответила на мой вопрос. Что ты тут делаешь в такой час? Анри промолчала. Она не хотела об этом говорить, да и не знала, если честно, как вообще можно о таком рассказывать. Она в принципе не любила жаловаться. Всегда молчала о собственных проблемах, потому что привыкла, что всем и так наплевать. Родителям, учителям, мнимым друзьям из школы. Всем. Но сегодня не было плевать Чарльзу Эйлеру. — Не хочу возвращаться домой, — наконец пробурчала Анри. Она не стала рассказывать о причинах, да и ему, кажется, этого вполне хватило. Он задумался на пару секунд, а после вдруг предложил: — Тогда, может, пойдёшь ко мне? Анри вздрогнула, и у неё внутри что-то ёкнуло. Чарльз Эйлер позвал её к себе. Чарльз. Позвал. Её. К себе. Ну немыслимо же! — Ты сейчас серьёзно? — с явным подозрением в голосе спросила она. — Ну да, — Чарльз пожал плечами. — Я не знаю, что у тебя случилось, но в любом случае будет не очень хорошо, если ты тут останешься. Простудишься ещё. Анри сомневалась. С одной стороны, Эйлер прав. На улице чертовски холодно, а гипотетических клиентов на горизонте не предвиделось. Чёрт знает, сколько ещё ей придётся тут шататься, прежде чем она хоть кого-то найдёт. С другой же стороны, ей совсем не хотелось навязываться. Казалось чем-то неправильным вот так идти к Чарльзу Эйлеру домой, да ещё и в такой день. Они, конечно, были парой в школьные годы, но не по-настоящему. Они просто отыгрывали эту глупую роль, чтобы поддерживать её, Анри, статус среди одноклассников. Не более. Но, чёрт, как же ей хотелось согреться… Хотелось закутаться в тёплый плед, взять в руки кружку горячего чая и просто сидеть, слушая шум телевизора. Хотелось провести этот день не в одиночестве, а с кем-то. Пускай этот кто-то и придурок Чарльз Эйлер. И желание это в какой-то момент стало настолько сильным, что она попросту не смогла ему сопротивляться. Чёрт с ним, будь что будет. — Ладно, — наконец сказала Анри. Она поправила шарф и потопала к нему. — Пошли. Но с тебя тёплый плед и горячий чай. Анри чертовски замёрзла. Чарльз улыбнулся уголком губ. — Конечно.

***

Дома у Чарльза было по обыкновению прохладно, но хотя бы не так, как на улице. Анри бывала у него не так часто, но за это время успела привыкнуть и к холоду, и к скромному ремонту в квартире, и даже к тому, что жил он в самом стрёмном районе их города, куда и днём-то опасно ходить, не то что ночью. Но сегодня им повезло: все соседи алкоголики попрятались у себя в квартирах, и потому они смогли бесприпятственно пройти к нужной двери. Но всё равно Анри опасливо озиралась по сторонам, пока они поднимались к Чарльзу на этаж. Пока она раздевалась в прихожей, Чарльз уже прошёл на кухню. Она слышала, как он сначала поставил пакет с покупками на стол, а потом включил воду. Невольно ей представилось, как он тщательно промывал руки под тёплой струёй воды, и она поморщилась. Всё-таки мезафобия — одна из самых странных его причуд. Когда Анри прошла на кухню, Чарльз уже закончил с руками и грел на плите чайник. На столе лежала скромная пачка печенья, пара антисептиков и несколько маленьких пачек влажных салфеток. Всё только самое нужное. Такой выбор совсем не удивил Анри: она знала, что в его семье с деньгами тоже туго. С тех пор, как Чарльзу исполнилось восемнадцать, его отец перестал выплачивать алименты, и им с матерью приходилось как-то выживать самим. — Ты проходи пока в комнату, — обратился к ней Чарльз. — Плед можешь взять там же. Только, прошу тебя, не трогай там ничего больше. Я только недавно сделал уборку. — Ага, — Анри махнула рукой и потопала в комнату. Она бы могла съязвить, что, мол, больно ей сдалось его барахло, но сил на это уже попросту не оставалось. Хотелось просто укрыться пледом и греться-греться-греться. И именно это она сделала, когда оказалась в спальне Чарльза. Взяла в шкафу плед, зачем-то заботливо положенный на нижнюю полку, устроилась поудобнее на кровати и закуталась в него, как в кокон. Стало ощутимо теплее. Замёрзшие пальцы постепенно отогревались, и она уже не так сильно дрожала. А когда Чарльз принёс ей горячий чай, стало ещё лучше. Они сидели на кровати молча. Чарльз задумчиво перебирал пальцы, а Анри медленно потягивала чай из кружки, о которую согревала руки. Раньше, когда она заваливалась к нему, они обязательно о чём-нибудь разговаривали. Неважно, о чём: об учёбе, о придурках одноклассниках, о будущем. Но сейчас говорить не хотелось. Да и, наверное, не стоило. Анри и так чувствовала себя более чем комфортно. Сейчас, сидя рядом с Чарльзом Эйлером у него в комнате и попивая приготовленный им же чай, она больше не ощущала себя такой одинокой. Где-то в глубине души она понимала, что завтра всё станет как прежде. Она уйдёт к себе, он проводит её, и они встретятся разве что в универе. Но конкретно в данный момент это всё не имело значения. Ей просто было хорошо. Пока она пила чай, то украдкой поглядывала на Чарльза. Он изменился с тех пор, как они виделись в последний раз: стал бледный, как бумага, уставший. Но оно и неудивительно: наверняка ему приходилось много работать, чтобы обеспечить их с матерью. Впрочем, как и самой Анри. В каком-то смысле, выходит, они даже похожи. Мысль об этом вызвала тихий смешок. Да, наверное, они и правда в чём-то похожи. Ведь и Чарльз тоже один в День всех влюблённых. — Слушай, — наконец решился прервать молчание Чарльз. Видимо, ему надоело просто вот так сидеть в тишине, и он решил первым завести разговор. — Не хочешь заняться чем-нибудь? Ну, если ты не устала. Я могу включить телевизор, только негромко, мама уже спит. — Не надо телевизор, — Анри покачала головой и поставила пустую кружку на стол. После она осмотрела его комнату, и её взгляд остановился на приставке. — Вот что. Давай сыграем во что-нибудь. Как раньше. Раньше они действительно иногда играли вместе в приставку, когда она приходила. Обычно Чарльз выбирал какие-то скучные файтинги или что-то типа того. Анри они никогда не нравились, но сегодня ей захотелось ненадолго вернуться в прошлое. Во времена, когда они с Чарльзом ещё были школьниками, и всё, что их беспокоило, — это экзамены, которые надо удачно сдать. И Чарльз, видимо, разделял это её желание, поскольку согласился. В этот раз они тоже выбрали какой-то незамысловатый файтинг. Анри нажимала на кнопки по памяти, часто промахивалась или не угадывала его ход. В моменты, когда он её побеждал, она неподдельно злилась, начинала ворчать и трясла джойстиком, будто угрожала. Но ей определённо было весело. Она уже давно не чувствовала себя так… дома, что ли. В новой квартире царила тишина, звенящая, давящая, и это, наверное, было даже хуже, чем бесконечные крики и ссоры родителей. Анри возвращалась домой, чтобы отдохнуть после работы, но в итоге уходила оттуда такой же опустошённой, как после полного трудового дня. А здесь, в старой опшарпанной квартире, вместе с Чарльзом Эйлером, она наконец-то смогла расслабиться. Смогла забыть о работе официанткой, о долгах родителей, которые ей долгое время приходилось оплачивать, о вечном удушливом одиночестве. И побыть просто Анри, от которой ничего не требуют и не ждут. После десятого раунда они решили сделать перерыв. Чарльз отложил свой джойстик в сторону, и Анри сделала то же самое. Она зажмурилась, потянулась, словно довольная кошка, и едва не заурчала. На душе было легко и спокойно. Казалось, лучше уже и быть не могло. Но она ошиблась. — А, точно, — вдруг спохватился Чарльз. Его взгляд упал на ящик стола, и Анри вопросительно глянула на него. — Я совсем забыл… — О чём? — не поняла она. Чарльз ничего не ответил. Вместо этого лишь быстро поднялся, подошёл к ящику и стал что-то там искать. Выглядел он взволнованным. Анри видела, как подрагивали его пальцы, и ей даже стало интересно. О чём таком вспомнил Эйлер? Неужто у него для неё что-то есть? Подарок? Или же… — Вот, — он наконец выудил из ящика, заваленного рисунками, маленькое розовое сердечко и протянул его ей. — Я хотел отдать тебе его ещё в прошлом году, но заболел и не смог. Знаю, что это, наверное, выглядит глупо, но всё же. Считаю, что должен тебе её подарить. Сегодня же праздник, как-никак. Анри растерянно похлопала пушистыми ресницами, но подарок всё-таки приняла. Валентинка оказалась совсем небольшой, но аккуратной. По краям Чарльз приклеил яркие ленточки, а сама открытка была украшена блёстками. Невольно воображение стало рисовать, как именно он её делал. Наверняка он долго корпел над ней, вырезал, украшал… И всё это для неё, Анри Уорхол. Той, с кем он встречался ради статуса, а не по любви. Той, кто заботилась о нём все школьные года. Но сильнее всего её тронула подпись, сделанная аккуратным ровным почерком:

«Счастливая Анри — лучшая Анри»

— …Спасибо, — на выдохе прошептала Анри, прижав валентинку к себе, прямо к тому месту, где сейчас бешено билось сердце. По грудной клетке разливалось приятное согревающее тепло от осознания, что ради неё кто-то вот так постарался. И этот кто-то — вечно странный Чарльз Эйлер. Чарльз Эйлер, которого, кажется, она теперь очень сильно любит.