Их двое

      Время было довольно позднее, на улице шёл сильный холодный дождь. В квартире Виктора Расторгуева горел свет — генерал был дома, причём не один.       На кухне около плиты стояла следователь Кольцова, она медленно помешивала картошку в глубокой сковородке. Светлана была без кителя и галстука, блузка, из-под которой виднелся чёрный кружевной бюстгальтер, была расстёгнута. Она, не успев переодеться после акта страсти, сразу же побежала готовить ужин, пока Виктор принимал душ — настолько сильно ей хотелось сделать любимому человеку приятное. Быть в таком откровенном, небрежном виде Светлана могла позволить себе только при нём, и никто бы даже не подумал, что строгая следователь, у которой всегда идеальная причёска и опрятная деловая одежда, может быть в помятой форме, с размазанной помадой и растрёпанными волосами. Но рядом с Виктором она могла просто быть такой, какая есть — ведь для него она всё равно всегда будет самой желанной женщиной на свете. Более того, в таком откровенном образе Светланы он находил что-то особенно возбуждающее и притягательное.       Кольцова достала из холодильника баночку томатной пасты с мелкими, но такими сочными кусочками помидоров и, подцепив полную ложку, положила в сковородку, затем насыпала немного сухого укропа и перемешала.       «Вкусно получилось, ему должно понравиться», — подумала Светлана, пробуя немного картошки. Она с аппетитом облизала ложку и положила её на стол рядом с плитой, а сковородку накрыла крышкой. Поужинать определённо стоило и ей самой, хотя Светлана обычно старалась не есть перед сном, чтобы не перегружать организм, но сегодня так получилось, что вовремя она не поужинала, а ложиться голодной — такое себе удовольствие.       Вдруг сзади её нежно обняли сильные тёплые руки, такие родные и мягкие, а затем она ощутила на своей шее прикосновение слегка влажных губ. Это был Виктор.       — Витя, ты как всегда неожиданно, — сказала она, томно прикрыв глаза от удовольствия и прижавшись спиной к его груди.       — Над чем ты тут уже колдуешь? — с усмешкой спросил он, прижимая её к себе, его рука скользнула под расстёгнутую блузку, ласково поглаживая мягкую горячую кожу. Её обаятельная небрежность снова произвела на него свой эффект и побудила к тактильным ласкам.       — Да так, решила картошку приготовить, — Светлана, повернув голову, легонько коснулась губ Виктора своими, ещё больше размазывая помаду со сладковатым вишнёвым привкусом. — Не всё время же преступников допрашивать, — добавила она, игриво подмигнув.       — Пахнет замечательно, — Расторгуев подошёл ближе к плите и открыл крышку, аромат тушёной картошки с томатными нотками сразу же разошёлся по всей кухне.       — Уже готово, — Кольцова, выключив конфорку, сняла сковородку с плиты, после, достав тарелку из шкафа, положила туда картошку и поставила на стол. — Ешь пока, а я быстренько душ приму — приведу себя в порядок. И да, я там колбасу порезала, она в холодильнике.       — Быстренько — это ты снова на полчаса там пропадёшь? — со смешком заметил Виктор, садясь за стол.       — Перестань! — Светлана возмущённо толнула его в плечо, она изо всех пыталась изобразить недовольство, однако в её глазах плясали огоньки веселья, а губы предательски растянулись в улыбке. — Сколько надо — столько и буду.       Она взяла полотенце из шкафа в комнате и свой халат и скрылась за дверью ванной.       Виктор, проводив её восхищённым взглядом, достал из холодильника тарелку с нарезанными докторской колбасой и сыром. Затем он наполнил чайник водой из-под крана, поставил его на плиту и, вернувшись за стол, принялся за картошку.       «Всё-таки готовит она отлично», — подумал он, набирая полную ложку горячего блюда с пикантным вкусом. После долгого рабочего дня, в течение которого едва хватало времени на быстрый перекус, ему всегда хотелось чего-нибудь простого и домашнего, приготовленного заботливыми женскими руками. В такие моменты кулинарный дар Светланы, которая, словно угадывая его желания, каждый вечер стремилась порадовать его новым блюдом, представлялся ему особенно ценным.       Сегодня Виктор, как и Светлана, ничего не ел с самого обеда, поскольку в течение вечера ему пришлось выезжать на несколько мест преступления. Да и в обед ему пришлось ограничиться небольшим перекусом в кафе, расположенном неподалёку от Главка, так как их столовую недавно закрыли на ремонтные работы. Поэтому сейчас он с особым аппетитом уплетал картошку, приправленную слегка островатой пастой, закусывая варёной колбасой и ломтиками сыра маасдам.       Вскоре послышался звук закипающей воды, и от чайника повалили густые клубы пара. Выключив огонь под чайником, Расторгуев достал из шкафа свою чашку и, опустив в неё пакетик зелёного чая, налил в неё кипятка.       Ливень за окном стал чуть менее интенсивным, крупные капли дождя уже не барабанили по стеклу — теперь, соприкасаясь с ним, они издавали приятный мелодичный звон. Эта песня дождя действовала на Виктора умиротворяюще — теперь, после утомительного рабочего дня, он мог наконец-то расслабиться, неспеша потягивая мягкий, успокаивающий напиток в уютной обстановке. А самое главное — он знал, что сейчас прямо за стенкой находится женщина, которую он любит, по которой он успел соскучиться за целый день. Именно по этой причине ему и не хотелось, чтобы она задерживалась в ванной надолго, ведь он хотел как можно больше времени провести рядом с ней, предаваясь нежностям и ласкам, разговаривая или просто наслаждаясь тишиной и спокойствием.       Спустя минут двадцать Светлана вышла из ванной в своём красном шёлковом халате, выглядела она теперь гораздо аккуратнее: пояс был ровно завязан на хрупкой талии, остатки макияжа смыты, мокрые светлые пряди волос, от которых исходил тонкий аромат земляничного шампуня, свисали на плечи.       — Прошло всего двадцать минут, а ты говорил полчаса, — проговорила она, подошла к столу и взяла кусочек колбасы, сразу откусив половину. — Проголодалась страшно, но сначала надо волосы высушить.       — Тебе фен нужен? — спросил Расторгуев, подойдя к ней вплотную и положив руки ей на плечи. Несмотря на то, что он спросил об этом, у него явно были другие планы, она выглядела сейчас настолько красиво и соблазнительно, что он не мог удержаться сделать что-нибудь. Как выяснилось, эта строгая следователь могла возбуждать не только уголовные дела…       — Как видишь, — Светлана, поправив край халата, одобрительно кивнула, она заметила этот игривый блеск в его глазах, но не подала виду.       — Будет тебе фен, — Виктор мягко прижал её к стене и накрыл губы своими; его руки крепко сжали её тонкую талию, плавно спускаясь вниз, к округлым бёдрам. Он не выпускал её сладкие мягкие губы, настойчиво касаясь её языка своим.       — Может, не надо… — сдавленно прошептала Кольцова, чувствуя, как Виктор со страстью целует её шею и выступающие ключицы, а затем развязывает пояс халата и слегка опускает вниз резинку на её чёрных кружевных трусиках. — Что ты вытворяешь? — выдавила она, схватив его за руку, сердце бешенно заколотилось от внезапно нахлынувшей на неё волны желания, в животе что-то напряглось, внизу сразу стало влажно, руки затряслись, а дыхание сбилось. Уже было поздно сопротивляться и отступать.       — Что не надо? Фен? — спросил он, слегка прикусывая твёрдый сосок и продолжая спускаться всё ниже и ниже.       — Я… не… не об этом… — с её губ сорвался нервный смешок, переходящий в стон, когда она почувствовала, как он нежно провёл языком по внутренней стороне её бедра, оставляя при этом влажную дорожку, затем поднялся чуть выше, принявшись медленно водить языком по набухшему от возбуждения бутончику. Это сочетание страсти и нежности всегда сводило Светлану с ума, в такие моменты Виктор был аккуратен и внимателен к её желаниям, но также и очень настойчив.       — Издеваешься н-надо мной… — прошептала Кольцова, прижавшись к стене вплотную и томно простонав, ведь теперь внутри неё оказались два его пальца. Стоять становилось всё тяжелее — ноги дрожали, пульсация внизу становилась ощутимее и чувствовалась чуть ли не по всему телу, сердце стучало так громко, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.       — Ни в коем случае, Света, — с хитрой улыбкой ответил Расторгуев, подняв голову и взглянув ей в глаза, его пальцы продолжали ритмично двигаться. Свободной рукой он нежно погладил её бедро, не сводя глаз с её раскрасневшегося лица и чуть приоткрытых губ.       — Завершай, раз уж начал, — жалобно, но с долей приказа заметила Светлана, сжимая пальцами его седые волосы, тело отчаянно требовало разрядки — ей очень не понравилось, что он прервался. Вместе с тем было такое прекрасное зрелище: генерал стоял на коленях перед ней, словно она та самая Снежная королева, каковой её считают коллеги, однако всем процессом руководил именно он, а не Светлана — такое странное сочетание власти и подчинения с обеих сторон… Интимная близость никогда не была для них долгом перед друг другом, а была результатом доверия и химии между их телами и душами, именно поэтому она приносила обоим массу удовольствия, физического и эмоционального, — такого сильного, что отрывала обоих от реальности.       Сейчас у Виктора не было цели возбудить её и не доводить до конца, а скорее наоборот, поэтому он быстро вернулся к делу, принявшись ещё более активно работать языком с маленьким бугорком, ибо одним проникновением пальцев тут явно не обойтись.       — Ох… я упаду сейчас… — промямлила Кольцова, невольно сжимая его волосы сильнее и впиваясь ногтями в кожу, её низкий голос на этой фразе повысился до неузнаваемости и стал каким-то совсем осипшим, хотя он и так всегда был хрипловат. Светлана уже практически не имела сил стоять и могла в любую секунду потерять равновесие, несмотря на то, что Виктор одной рукой держал её за поясницу. Она была уже на грани и едва сдерживалась — тело напряглось в предвкушении, внутри всё начало сжиматься. Потеря контроля была слишком близка и неизбежна.       Расторгуев, быстро поднявшись, нежно взял любимую за талию и, уложив её на диван, продолжил своё дело. Светлана, закинув ноги ему на плечи, в придачу к рукам, чуть сжала коленями его голову. Она очень глубоко и сбивчиво дышала, горло сковало, потому все звуки, издаваемые ею, были не очень громкими, веки её были плотно сомкнуты, а тело двигалось в такт движениям его языка — сейчас ей было настолько удобно и приятно, что в голове её вместо мыслей был лишь густой туман. Секунды спустя её окончательно накрыло, Светлана, непроизвольно задержав дыхание, запрокинула голову и протяжно простонала, мощные спазмы прокатились по низу живота, а затем и по всему телу, оставляя за собой тепло и лёгкость.       — Витя… как хорошо… — ласково прошептала она, тяжело дыша. По её щекам стекали слёзы, выступившие от напряжения. — А ещё… ты обещал мне фен… — Кольцова, приоткрыв глаза, взглянула на Виктора, который сидел рядом, она сейчас пока была не в состоянии встать, чтобы самой взять фен, — её слегка трясло, во всём теле была сильная, но весьма приятная слабость.       — Если обещал, достану, — Расторгуев подошёл к шкафу, достал оттуда коробку, а из неё фен серебристого цвета и протянул ей.       — Сейчас, только дух немного переведу… — Светлана криво усмехнулась и вновь закрыла глаза, ощущая остаточные сокращения мышц. — Все мои планы нарушил… — тихо проворчала она с хитрой улыбкой, ведь явно была не против такого поворота событий.       — Как будто тебе не понравилось? — Виктор ласково погладил её мокрые спутавшиеся волосы.       — Я… этого не говорила, — Светлана, приложив руку к груди, тяжело выдохнула, она всё ещё не могла отдышаться — никак не хватало воздуху, как после долгой пробежки.       — Тебе помочь?       — Сама справлюсь, дай только в себя прийти, я же не девочка уже.              — Конечно, справишься, Света, в этом я даже не сомневаюсь, — ответил Виктор. Он знал, как важно было для Светланы быть сильной и независимой, и с уважением относился к этому желанию. Но одновременно с этим ему, как истинному мужчине, хотелось оберегать Светлану и заботиться о ней, проявлять обходительность в её отношении. Он понимал, что, несмотря на её гордость и амбициозность, в глубине души ей иногда хотелось побыть слабой женщиной, и что на самом деле ей всегда было приятно получать заботу и внимание со стороны любимого мужчины. Потому, дав ей несколько секунд передышки, он осторожно взял её за руку и помог ей подняться с дивана.       — Дальше я сама, — Кольцова, взяв фен, включила его и подошла к зеркалу.       В то время как Светлана сушила волосы, Расторгуев, вспомнив о том, что после ванной у неё возникло чувство голода, отправился делать для неё бутерброды. Нарезав батон белого хлеба тонкими ломтиками и намазав его сметаной, он разложил на хлеб предварительно нарезанные Кольцовой колбасу и сыр. После этого он разжёг слабый огонь под чайником, который уже успел остыть за то время, пока он «лакомился сладеньким».       — Надеюсь, ты не всю картошку съел? — спросила она, появившись на кухне уже с сухими и заделанными заколкой волосами, в которых теперь появился золотистый отблеск. — Бутерброды — это замечательно, но боюсь, что мне этого не хватит.       — Не всю, — Виктор усмехнулся, подняв взгляд на неё. — Только ты же говорила, что не ешь перед сном.       — Сегодня исключение — я слишком голодная, — Светлана, достав тарелку, положила себе немного картошки и присела за стол. — А голодная женщина, ещё и при оружии, очень опасна, — она, лукаво улыбнувшись, отправила полную ложку в рот и прикрыла глаза от наслаждения.       — Охотно верю тебе, — Расторгуев только усмехнулся, для него её шуточные угрозы звучали вовсе неубедительно, и эта фраза была лишь скрытой иронией.       Светлана, быстро съев картошку, принялась за бутерброды.       — Там томатная паста осталась, можешь подать, пожалуйста? Ты ближе к холодильнику, — сказала она, кусая бутерброд.       Виктор, не ответив ничего, достал баночку из холодильника и поставил перед ней, затем достал чистую кружку и налил туда чай, поставив её рядом. После этого он добавил чаю и в свою чашку, в которой ещё оставалось чуть меньше половины напитка.       — Спасибо, Витя, — Светлана, улыбнувшись, взяла одну его ладонь в свои и прижалась к ней щекой. Ей всегда так нравилось трогать его большие сильные руки, с виду очень грубые, но на самом деле такие нежные — уж она то точно знала, как ласково они могут обнять, что ты начинаешь чувствовать себя в безопасности, и какое удовольствие умеют доставлять.       — У тебя сметана на носу, — заметил он, протянув ей салфетку.       — Ой, правда? Не заметила, — она, приняв салфетку, быстро обтёрла свой маленький аккуратный носик. — Ну как?       — Теперь чисто, — он ласково поцеловал её в носик.       Светлана, открыв баночку, зачерпнула ложкой немного томатной пасты и намазала ею откусанный бутерброд.       — Сегодня на работе ужинать совсем некогда было, — заметила она. — Весь вечер в разъедах прошёл. Я только чашку кофе с коллегой по отделу успела выпить — с Валей Дельфиновой, ты ведь её помнишь?       — Конечно помню, — кивнул Расторгуев, делая глоток горячего зелёного чая с мелиссой и ромашкой.       — Ну так вот: у неё два дня назад кофемашина сломалась, и она теперь заходит ко мне за кофе. Кстати, у неё старшая дочь в этом году университет заканчивает. А у тебя как день прошёл?       — То же самое — сплошные разъезды, особенно под вечер. И к тому же у нас столовую на ремонт закрыли. Ну и ладно, бог с ней — ты всё равно готовишь гораздо вкуснее, — в его голосе в этот момент, помимо нежности и чувства благодарности, проскользнули нотки сонливости — после сегодняшних многочисленных поездок по рабочим вопросам он чувствовал лёгкую усталость, да и к тому же зелёный чай оказывал своё усыпляющее воздействие.       — Устал? — ласково спросила Светлана, с умилением глядя в его сонные глаза.       — Немного, — ответил Виктор, зевая.              — Тебе бы отдохнуть, выспаться как следует. Иди приляг, а я к тебе скоро приду — только чай допью.       — Я жду тебя в спальне, — сказал Виктор, а затем встал из-за стола и ушёл в комнату.       Спустя несколько минут Кольцова пришла в спальню, Виктор лежал на кровати и листал новости на телефоне. Она подошла к шкафу, сняла халат и, оставив его на стуле, быстро надела белую короткую ночнушку на лямках, после чего легла на кровать, укрывшись краем одеяла.       — Поела? — Расторгуев, положив телефон на тумбочку, повернулся к любимой и обнял её одной рукой.       — Да, — Светлана, кивнув, положила голову на плечо мужчины и, положив руку на другое его плечо, прикрыла глаза.       — Ты помнишь, что завтра вечером мы едем ко мне?       — Разумеется, помню, и про обещанный пирог с курицей помню, — Виктор, повернув голову, нежно коснулся губами её чуть влажного солоноватого лба, отчего она открыла глаза и счастливо улыбнулась.       — Где это ты поцарапался? — с беспокойством спросила Кольцова, осторожно поглаживая небольшой, слегка кровоточащий порез на его руке. — Опять пулей зацепило на задержании?       — Ты сама ответила на свой вопрос.       — Вить, ну что это такое? Где это видано, чтобы генерал задерживал преступников? — Светлана подняла голову и с недовольством взглянула ему в глаза.       — Света, я тебе уже говорил об этом. Я сам не задерживал, я просто контролировал как начальник.       — Опять песни про личный пример? Про участие? И прочее? — она сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться и не сорваться на него. — Витя, я всё понимаю, у самой работа не из безопасных, но я же очень волнуюсь за тебя, — Светлана, отбросив одеяло, встала с места и принесла йод, вату и пластырь. — Не обработал даже! Если бы я не заметила, так и было бы, — возмутилась она, капая йод на вату и прикладывая к его руке.       — Почему? Я днём антисептиком обрабатывал.       — Знаю я, как ты обрабатывал, — Кольцова, отложив вату, развернула пластырь и бережно приклеила на порез.       — Зачем ты заклеила? Как я его потом убирать буду? Здесь же волосы, — ответил Виктор, аккуратно касаясь пальцами пластыря на руке.       — Оторвёшь уж как-нибудь! — Светлана только презрительно фыркнула, быстро убрав на место все принадлежности, и легла обратно, отвернувшись от Расторгуева и при этом стащив с него одеяло. Не то чтобы она была в обиде на него, просто очень любила его, потому сильно беспокоилась о нём и очень боялась потерять, поэтому такое отношение к своей безопасности злило её. Кроме того, она знала, что её эмоции и расположение духа для него являются более сильными стимулами беречь свою жизнь и здоровье, нежели опасения за самого себя, и потому ей приходилось прибегать к такого рода манипуляциям.       — Света, успокойся. И не обижайся, — Виктор, обняв её одной рукой, запустил пальцы другой в её светлые волосы, принявшись легонько перебирать их. — Я всегда соблюдаю осторожность, ну а сегодня… Так получилось, это ведь мелочь — просто царапина, — он мягко поцеловал её плечо.       — Как я могу быть спокойна после такого? — Светлана, слегка улыбнувшись, промурчала что-то нечленораздельное и повернулась к нему. Её настроение переменилось очень резко, и у неё больше не было желания злиться, ведь она не могла оставаться равнодушной, когда он трогал её волосы — это было универсальным средством, чтобы успокоить её или даже задобрить. — Знаешь ты мои слабые места… — Кольцова, усмехнувшись, глубже закуталась в одеяло, до самого подбородка, и прижалась к тёплому мужскому телу, обняв его не только руками, но и ногами. — Но мне нравится, что хоть кто-то их знает… — тихо добавила она, зевнув.       — Как будто ты мои не знаешь, Светик, — прошептал Виктор, продолжая перебирать её мягкие, словно шёлк, золотистые волосы. Это дело любила не только она сама, но и он, ведь его это тоже успокаивало.       — Знаю, знаю, Витя, — Светлана зажмурилась от удовольствия от его милого обращения — кто бы мог подумать, что ту самую невозмутимую Снежную королеву так легко растопить. Она, погладив любимого по плечу, оставила на его шее лёгкий, почти невесомый поцелуй.       Так и закончился этот чудесный вечер, который двое любящих людей провели вместе. Дождь за окном продолжал методично стучать по карнизу, убаюкивая, словно колыбельная, но Виктору и Светлане было вовсе не до него, ибо сейчас, кроме друг друга, их не волновало ничего — настолько хорошо им было вместе.       Их отношения были такими многогранными в составляющих и сложными для окружающих, но такими простыми для них самих…