Ты ведь начнёшь убивать, верно?

Tw: кровища, много кровищи Приятный сноудинский вечер. Снежинки падают, понемногу перерастая в снегопад, ёлки синхронно качаются от ветра. Единственное, что говорит о том, что город не заброшен-редкий свет в окнах местных жителей. Фриск продвигалась по заснеженной лесной тропинке, подрагивая от холода. Убежище нужно было искать, причём срочно. Вдруг, в её голове раздался голос. Голос, который она успела возненавидеть всей душой за время своего путешествия. Чара, как этот голос себя называл. — Эй, Фриск. — голос звучал озорно, но вместе с тем почти зло. — В метрах пятиста отсюда есть отель. Фриск на секунду остановилась, хватаясь за голову. Каждый раз, когда голос в ее голове говорил, это вызывало небольшую головную боль. Услышав не очередную насмешку или провокацию, а совет, Фриск ещё больше впала в ступор. Однако не верить не было вариантом. Замёрзнуть насмерть‐ужасная судьба. Послушав указания Чары, Фриск прошла вперёд по тропинке. Удивление девушки, когда на горизонте действительно показалось деревянное здание отеля с горящими окнами и приветливой атмосферой, описывать не надо. Она быстро вошла внутрь и закрыла за собой дверь, дрожа от холода. — Ох, дорогуша, — воскликнула менеджер, увидев трясущуюся от холода девушку, — тебе срочно надо в тепло. Менеджер вышла из-за стойки и взяла Фриск за плечи. — Пойдём со мной. Расплатишься утром, хорошо? — Голос менеджера звучал обеспокоенно и вместе с тем успокаивающе. Менеджер отвела Фриск в комнату на втором этаже. В этой скромной комнатке с деревянными стенами была кровать с прикроватной тумбочкой, стул, шкаф и ковёр на полу. На столике стояла керосиновая лампа, которая была одним из единственных источников света в комнате, за исключением ещё лампочки под потолком. Фриск, не раздеваясь, практически прыгнула в кровать, как можно сильнее закутываясь в одеяло, стараясь согреться. — Ну вот, а ты не верила. — вновь раздался голос Чары. — Даже обидно немного, знаешь ли. Фриск закатила глаза, и на лице ее появилась небольшая ухмылка. — Ой, да помолчи. Учитывая, что всё, что ты говорил мне до этого, были лишь оскорбления и призыв убить монстра, у меня было полное право тебе не доверять. — Фриск сказала, её голос отдавал игривым раздражением. — Кстати, насчёт убийства монстров... — Голос Чары звучал серьёзно. — Точно не хочешь? Даже одного? —Нет, Чара. Не хочу. — Фриск ответила, её голос твёрд и решителен. — Пока я жива, ни один монстр не будет убит мной. Чара усмехнулся. Он явно не привык слышать нет в свой адрес. Чара был своего рода призраком, однако взаимодействий с материальным миром и людскими сознаниями лишён он не был. Иначе как объяснить ту головную боль, которую испытывает Фриск, когда Чара говорит? — Послушай, Фриск, — Чара сказал, получая контроль над телом Фриск, — я пытался по хорошему. Раз по хорошему не вышло... будет по плохому. Рука Фриск потянулась в тумбочку против её воли. Фриск больше не могла контролировать её, и это её пугало. Рука, тем временем, уже открыла ящик тумбочки и вытащила оттуда... Нож. Острый, сияющий при тусклом свете комнаты нож. Сердце Фриск забилось сильнее и быстрее. Нож вселял первобытный ужас. Тот самый, который и позволил человеку выжить. — Что, убить меня хочешь? Тогда ведь и подавно все монстры останутся в живых. — Фриск старалась говорить спокойно, однако её голос заметно дрожал от страха и волнения. — Убить? А ты смешная. — Чара ответил, завладев контролем над второй рукой Фриск. Руки скинули одеяло на пол, после чего потянулись к шортам. Ремень был снят и также брошен об пол, ударившись о пол пряжкой. Сами шорты, и всё что под ними ждала та же судьба-оказаться хаотично брошенными на пол. — Ты... — на лице Фриск появился заметный румянец, — к чему всё это? Было поздно. Чара завладел контролем над всем её телом. Теперь, оставалось лишь молиться. Справедливости ради, это вряд-ли бы помогло. Тело Фриск встало с кровати, более ей не подчиняясь, и закрыло дверь на замок, после чего прыгнуло обратно в кровать. Оно взяло нож в одну руку и широко раздвинуло ноги. Ужасающее осознание осенило Фриск, но было уже слишком поздно. Больше помочь себе Фриск не могла-она была полностью во власти Чары. А это ничем хорошим не заканчивается. — Ну что, Фриск, готова? — голос Чары звучал оглушительно громко. Пощады ждать не приходилось, да и вопрос был по большей части риторическим. (С этого момента, действия за исключением разговоров будут отписываться от Фриск, но их совершает Чара, который имеет контроль над её телом.) Фриск, неспособная сопротивляться, медленно подносила нож к своей вагине. Слёзы болезненного ожидания навернулись на её глазах, но умолять не было смысла и сил. После небольшого промежутка времени, который казался Фриск вечностью, холодная сталь ножа вошла в контакт с её кожей, заставляя холодок пробежать по её спине. Внезапно, без предупреждения, нож вошёл внутрь. Фриск попыталась закричать, но свободная рука закрыла рот. — Неа. Мы же не можем будить бедных гостей отеля и персонал, верно? — Чара сказал насмешливым голосом с каплей садизма, — поэтому помалкивай. После этих слов, нож вошёл лишь глубже. Крики боли, не находившие достойного выхода, продолжали доноситься и мгновенно утихать. Рука лишь немного дразнила лезвием, оставляя небольшие порезы на стенке её матки. Боль сводила Фриск с ума: хотелось кричать, хотелось, чтобы это наконец закончилось. Но она понимала, что просто так её не отпустят. Пока эта умная мысль вертелась у Фриск в голове, нож вошёл ещё глубже, рождая ещё один глухой крик боли. На постельное белье потекла алая струйка. Ноги лишь раздвинулись шире, почти болезненно шире, как бы принимая инородного гостя. Движения руки стали стабильно быстрыми и глубокими, но от такой стабильности легче не становилось. Всё тело Фриск дрожало, а нервные окончания пылали. Среди всей этой острой, нескончаемой боли начала зарождаться частичка наслаждения. Чара, естественно прознав про мимолетное удовольствие, сказал, и при этом его голос звучал даже громче, чем обычно, вызывая ещё более сильную головную боль. — Тебе что, начинает это нравиться? — поддразнил Чара своим звонким, как и всегда, голосом, — грязная девчонка. С этими словами, нож вошёл ещё глубже, оставляя за собой огромный порез. Изменение глубины ножа заставило Фриск издать ещё один приглушенный вопль боли и мазохистского удовольствия. Нож пару раз прокрутился, превращая внутренности Фриск в кровавую кашицу. Струйка, ранее почти незаметно вытекавшая из места ранения, переросла в полноценное течение, которое оставило огромную лужу крови на белье. Движения ножа, такие резкие и болезненные, но вместе с тем и приятные, казались Фриск почти дразнящими. Несмотря на ужасную боль, снизу в животе у Фриск начало закипать. Глаза Фриск закатились назад от удовольствия, и она попыталась отвоевать частичку контроля над своим телом, лишь бы засунуть нож поглубже. — М-да, — протяжно заявил Чара, и в его голосе было слышно, как он закатывает глаза, — ты действительно мазохистка, Фриск. Может быть поэтому ты не даёшь отпор монстрам? Потому что тебе нравится, когда тебе делают больно? Фриск, услышав его вопрос, раскраснелась. Его слова были слишком правдивы, слишком верны. Всё, что сказал Чара‐правда. Фриск действительно любила боль. Чара лишь засунул нож ещё глубже. В ответ на это, Фриск издала ещё один звук, который теперь имел намного больше общего со стоном удовольствия, чем с криком боли. Нож был внутри уже почти по рукоять. — Чара, пожалуйста... — подумала Фриск, точно зная что он её услышит. — Что? Хочешь ЕЩЁ глубже? — Чара спросил с лёгким интересом. — Умоляй. Он заставлял её умолять. Отбросить всё своё достоинство и умолять, как собака. От его слов, Фриск раскраснелась ещё больше, но желание почувствовать больше взяло верх. Преодолев любой стыд, она громко, насколько позволяла рука возле её рта, погавкала: "Гав! Гав, Гав!" Чара не смог сдержать своего восхищения. Он громко засмеялся, вызывая у Фриск очередной адский приступ головной боли. Но он был удовлетворён с её мольбы, поэтому исполнил её порочное желание и вставил нож по самую рукоять. Небольшое пятно крови на белье переросло в целое озеро и уже начинало стекать на пол. Когда нож вошёл ещё глубже, Фриск издала чистый, бесстыдный стон. Она вела себя как шлюха, умоляющая и бесстыдная, но в данный момент, её это не заботило. Всё, что её заботило, это то, как бы почувствовать себя хорошо. После очередной прокрутки лезвия, тело Фриск не выдержало. Сильная струя жидкости, похожей на воду, вырвалась из её вагины. Её запах впитывался в стены, в постельное белье и в лезвие ножа. После такого бурного оргазма, Чара наконец-то вытащил нож из Фриск, которая почувствовала некоторое огорчение от этой ныне незаполненной пустоты. Контроль над телом вернулся Фриск. Около десяти минут она лежала, просто смотря в потолок и отходя от того шквала удовольствия, что только что испытала. Её дыхание было тяжёлым, щёки красными, как свёкла, а язык высунут как у жаждущей собаки. — Так что, Фриск, — Чара вдруг начал говорить, прерывая её отходняк, — ты ведь начнёшь убивать монстров, верно? Фриск ещё пару минут приходила в себя. После этих пары минут, она согласно кивнула. — Да... но ты должен будешь ещё раз так сделать как нибудь. — Фриск сказала, хихикая. — Ну и славно. — голос Чары звучал на удивление дружелюбно. — А теперь, надо найти тот пирог, что дала тебе Ториель. Иначе ты просто сдохнешь.