"Ночная смена"

Кеннет , пожалуйста уйди в монастырь я прошу ——————————————— Было далеко за полночь. Сервер ОДР только что пережил очередной ивент, и теперь лежал в руинах, тихо мигая красными ошибками в консоли. Дрында ушёл спать, предварительно наорав на всех в голосовом канале. Вся команда благополучно ушла спать. Тавянский сидел в админской один.(давайте представим , что гс чат это админская) Перед ним горели три монитора, на каждом — бесконечные строки логов. Чай в кружке остыл уже час назад, но он всё равно машинально подносил её к губам, не замечая, что пьёт воздух. — Ну сука... — прошептал он, в сотый раз правя конфиг, который упорно отказывался работать. Дверь скрипнула. Тавянский даже не обернулся. Он привык, что ночью в админскую шастают все кому не лень. Макс забыл флешку. Партизан искал зарядку. Дрында — орать. — Занято, — бросил он через плечо. Шаги не остановились. Кто-то подошёл почти вплотную. Тавянский почувствовал на затылке чужое дыхание и только тогда развернулся в кресле. Перед ним стоял Кеннет. Но это был не тот Кеннет, который целыми днями донимал всех шутками. Этот Кеннет выглядел иначе. Взгляд тяжёлый, сосредоточенный. Руки сжаты в кулаки. Грудь часто вздымалась, будто он бежал сюда через весь город. — Тавиш, — выдохнул он. — Нам надо поговорить. — Если ты опять про свои шуточки... — начал Тавянский, но Кеннет его перебил. — Это не шуточки. Я... я больше не могу делать вид, что ничего не чувствую. Тавянский замер. Медленно отложил мышку. Посмотрел на Кеннета в упор. — В смысле? Кеннет шагнул ближе. Между ними оставалось меньше метра. В полумраке админской, подсвеченной только мониторами, его лицо казалось бледным и очень серьёзным. — Ты не замечаешь, да? — голос Кеннета дрогнул. — Как ты сидишь здесь ночами. Как чинишь всё за всеми. Как терпишь Дрынду, когда он орёт. Как у тебя руки пахнут проводами и как ты улыбаешься, когда сервер наконец заводится... Тавянский слушал молча. В глазах его что-то менялось. Усталость медленно уступала место чему-то другому. — Ты... — начал он. — Я смотрю на тебя уже полгода, — перебил Кеннет. — И не могу отвести взгляд. Тишина повисла такая, что слышно было, как гудит серверная стойка за стеной. Тавянский открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Ты обосрался? — спросил он наконец. — Нет, — Кеннет шагнул ещё ближе. Теперь между ними был только воздух. — Я влюбился. И если ты меня сейчас не поцелуешь, я, наверное, просто взорвусь. Тавянский смотрел на него долгих пять секунд. Потом медленно поднялся из кресла. Кеннет оказался ниже — приходилось смотреть чуть сверху вниз. — Знаешь, сколько я не спал? — тихо спросил Тавянский. — Трое суток, — ответил Кеннет не задумываясь. — Я считаю. — А знаешь, почему я не сплю? Кеннет мотнул головой. — Потому что когда я закрываю глаза, я вижу тебя, — голос Тавянского сел до шёпота. — Твои дурацкие шутки. Твой смех. Как ты всех бесишь, а я почему-то улыбаюсь. И думаю: ну какой же ты... невыносимый. Кеннет замер. — И прекрасный, — закончил Тавянский. Это было последнее слово, которое они оба услышали в эту ночь. Потом был поцелуй. Сначала неуверенный, почти робкий — Тавянский словно проверял, не сон ли это. Кеннет ответил сразу, жадно, вкладывая в этот жест всё, что копилось месяцами. Руки сами нашли друг друга: пальцы Тавянского запутались в волосах Кеннета, ладони Кеннета скользнули по широкой спине, притягивая ближе. Админская исчезла, остались только они...Мониторы погасли для них. Остались только губы, дыхание, тихие звуки, которые стыдно будет вспоминать завтра, но сейчас — сейчас они были единственным, что имело значение. Тавянский оторвался первым. Дышал тяжело, смотрел так, будто видел Кеннета впервые — и не мог насмотреться. — Ты хоть понимаешь... — выдохнул он, касаясь лбом лба Кеннета. — Понимаю, — прошептал тот в ответ. — И хочу. Очень. Свет в админской погас. Только серверные огни мерцали красным и зелёным, отсчитывая такты чужого дыхания. Тавянский прижал Кеннета к стене — осторожно, но без права на побег. Ладони легли на талию, пальцы скользнули под край футболки, и Кеннет выдохнул так, будто его ударили током. Хотя, может, так оно и было — между ними определённо проскочила искра. — Трясешься, — шепнул Тавянский куда-то в шею, и от его голоса по коже побежали мурашки. — Холодно, — соврал Кеннет. — Врёшь. — Знаю. Тавянский усмехнулся — той самой усталой улыбкой, от которой Кеннет готов был бежать за ним на край сервера. И поцеловал снова. Медленнее. Глубже. Так, что колени подогнулись бы, если б не стена за спиной. Кеннет тянул его на себя, путаясь в ремне джинсов, в пуговицах, в собственных мыслях, которые разбегались тараканами. Тавянский не спешил. Он словно смаковал каждое мгновение — каждую дрожь, каждый вздох, каждый тихий звук, срывающийся с губ. — Ты даже не представляешь... — выдохнул Тавянский, проведя губами по ключице. — Как я хотел тебя заткнуть все эти месяцы. — Заткни, — выдохнул Кеннет, запрокидывая голову. — С удовольствием. Кушетка в углу админской была старой, продавленной, пахла пылью и чужими ночными сменами. Никто не планировал, что на ней будут заниматься любовью. Но когда Тавянский аккуратно уложил Кеннета на неё, нависая сверху, обоим стало плевать на планировку интерьера. Одежда полетела на пол — чёртова футболка, джинсы... Тавянский двигался медленно, но уверенно, как будто настраивал тот самый конфиг — внимательно, точно, с полным погружением в процесс. Кеннет выгибался под ним, кусал губы, чтобы не закричать. — Смотри на меня, — попросил Тавянский, останавливаясь. Кеннет послушно открыл глаза. В полумраке зрачки расширились так, что радужки почти не осталось. — Ты никуда не уйдёшь, — сказал Тавянский. Это не был вопрос. — Не уйду, — выдохнул Кеннет. — Только не гони. — Не гоню, — Тавянский улыбнулся краем губ. — Я только вошёл. Кеннет засмеялся сквозь сбитое дыхание, а потом смех оборвался, потому что Тавянский продолжил то, что начал. Двигался он теперь быстрее, ритмичнее, и Кеннет уже не мог сдерживать стоны — они вырывались сами, громкие, отчаянные, такие, от которых завтра будет стыдно перед всей командой. Но сейчас плевать. Сейчас есть только Тавянский, его руки, его губы, его тяжелое дыхание над ухом. — Ближе... — выдохнул Кеннет, впиваясь пальцами в его плечи. — Я и так... — Нет, ближе. Внутри. Тавянский понял без слов. Он накрыл его рот поцелуем, заглушая крик, и позволил себе отпустить контроль — только на миг, только сейчас, только с ним. Кеннет взорвался ярко, судорожно, выгибаясь дугой и царапая спину. Тавянский дёрнулся следом, утыкаясь лицом в изгиб его шеи, и замер, тяжело дыша. Несколько минут они лежали, не в силах пошевелиться. Серверная стойка гудела за стеной, мониторы тихо мигали логами, а в админской пахло потом, близостью и чем-то таким, отчего щемило сердце. Первым заговорил Кеннет. — Я... это... — Знаю, — Тавянский приподнялся на локте, заглядывая ему в глаза. Взгляд его был усталым, но невероятно тёплым. — Я тоже. Кеннет улыбнулся и уткнулся носом ему в плечо. За окном начинало светать. Где-то в городе просыпались игроки. А в админской ОДР двое мужчин лежали на продавленной кушетке, переплетясь ногами, и слушали, как гудит сервер...