Demande moi..

– Расслабься, Wiwi, – чуть-ли не мурлычет у самого уха томным голосом Сенье. Руки медленно скользят от локтей к плечам, слегка давя на них. Уильяма осторожно опускают на лопатки, заставляя коснуться спиной шёлковых простыней. Взгляд голубых глаз смотрит словно в самую душу, вырывая из потаённых мест постыдные желания. Виндзор старается не дышать, чтобы случайно не утонуть в чувствах, которые ему так стремится подарить Париж. Так прекрасны и порочны, желанны, но вульгарны, горячи и отрешенны... – Сенье, прошу,  остановись, – дрожащим голосом произносит англичанин. – Но ты же так хотел этого, разве я не прав? – Пьер улыбкой разбивает чужую маску равнодушия. Уильям закрывает глаза, делая глубокий вдох. Ощущения, которые он испытывает в данный момент, скорее нечто неземное и не поддающееся никакой логике. Тело сводит от желания под медленными прикосновениями чужих губ на его животе. Пальцы скользят под рубашкой вверх, задирая ту всё выше. Виндзор поджимает губы, хватаясь ладонями за простыни. Сердце вот вот разорвёт на мелкие кусочки, не то от того, как оно быстро бьётся, не то от мыслей, что это лишь очередная игра. И, к своему большому сожалению, британец не в силах сопротивляться. Грудь взволнованно вздымается от прерывистого дыхания. Пальцы расстегивают пуговицы одну за другой. Сенье смотрит на розовеющие щеки Уильяма и довольно ухмыляется, словно кот, который, наконец, добрался до молока. Он переводит взгляд на бледную кожу британца, подмечая, что она и впрямь как то самое молоко. Указательный палец осторожно касается чужого шрама, медленно скользя по каждому выступу и бугорку на нем. Виндзор отчаянно пытается вымолвить хоть слово, но тщетно, издавая лишь сдавленный хриплый полустон. – Я же просил расслабиться, – приблизившись к чужому лицу, произносит француз, – Доверься мне... – Тебе? – Уильям смотрит туманным взглядом. – Oui, - отвечает он, не сводя глаз с британца. – Oui... Кажется,  Виндзор совершенно не понимает, что происходит, да и не особо хочет. Он уже доверился Пьеру, когда добровольно сел на эту кровать трезвым. Хотя весьма затруднительно называть англичанина в его состоянии вменяемым, ведь именно сейчас он тянется к чужим губам, словно завороженный. Но не получает столь желанного поцелуя, ведь его останавливает чужой палец, который оказывается меж губами обоих. Пьер тихо шикает на британца и склоняет голову к чужой шее. Губы оставляют влажные дорожки из медленных поцелуев на белоснежной коже, которая розовеет от действий француза. Он ведёт языком к мочке уха, оставляя очередной поцелуй и там, вынуждая Уильяма съёжиться. А одна из рук ловко скользит к брюкам, расстегивая на них ремень. Виндзор нервно глотает слюну, шумно выдыхая. Пьер самодовольно хмыкает, опускаясь губами к выпирающим ключицам англичанина. С уст срывается несдержанный стон, заставляя резко прикусить язык, когда чужие пальцы ловко огибают английский член. Вокруг моментально расцветают маки, окрашивая чопорную английскую душу в кроваво-алый цвет. Дыхание останавливается, заставляя набрать полные лёгкие воздуха. А тишина обрывается громким стуком сердца, который бьёт по ушам. Стая голубей взмывает в небо, а перед глазами мелькают парижские узкие улочки. Аромат свежей выпечки манит за собой меж ярких переулков, заставляя идти вперед без оглядки. Медленный выдох. Уильям открывает глаза и сталкивается взглядом с двумя сапфировыми радужками, окончательно падая в бездну французской ночи. Губы Пьера расплываются в улыбке, от чего выглядят еще более желанными. И Виндзор тянется к ним, словно это последняя надежда на спасение его Британской империи. Такие горячие, мягкие и влажные – англичанин жадно сминает их в столь долгожданном поцелуе. А Сенье с большим удовольствием даёт это всё Уильяму, наслаждаясь тем, как с каждой секундой рушится чужой самоконтроль. Поцелуй разрывается, а тонкая нить слюны падает на подбородок. Губы вновь спускаются вниз множеством поцелуев, пока руки стягивают лишние одежды вниз. Несколько поцелуев ложатся лепестками роз поверх шрама, продолжая свой путь в направлении лобка. Пальцы англичанина резко вплетаются в чужие кудри, сжимая волосы француза у самых корней. Уильям отчаянно пытается опустить голову Пьера ниже, но безуспешно, Сенье, как назло, лишь целует чужой низ живота и лобок. Виндзор приподнимает голову, роняя взгляд на всю эту картину и резко откидывает ее обратно, переводя взор на потолок. Мучительно долго, невообразимо тяжело, издевательски... – Ты такой несдержанный, WiWi, – ехидно подмечает Пьер. – Bah, замолкни, – цедит сквозь зубы Уильям, вмешивая в свою речь французский. – Я бы в твоём положении всё же следил за словами, – добавляет француз, – А то снова потеряешь Париж. Англичанин не то от злости, не то от отчаяния, сжимает чужие волосы на доли секунд сильнее, а, затем, отпускает вовсе. – Bon garçon, – тянет мелодично Сенье, окончательно стягивая чужие брюки и нижнее белье. Француз кладёт свои руки поверх колен британца, слегка разводя их в стороны, а, затем устраивается меж ними. Губы касаются внутренней стороны бедра, от чего по телу Уильяма пробегают мурашки, затягивая узел возбуждения лишь сильнее. Но все, что сейчас может с этим сделать англичанин – держать себя в руках. Именно тогда, когда этого совершенно не хочется. Он проводит языком по своим пересохшим губам, глотает слюну в который раз и пытается хоть немного отвлечься от собственных мыслей. Губы француза касаются головки члена Уильяма... Перед глазами рождаются новые галактики. Бескрайние просторы вселенной простираются вдаль, маня взгляд множеством ярких звезд. Тихий звон доносится откуда-то изнутри, а звук моментально заглушает космический вакуум. Но только не для Пьера... Француз отчётливо слышит чужие стоны, краем глаза подмечает то, как сильно Уильям сжимает ткани, на которых лежит. Язык ведёт по всей длине члена, а губы вбирают головку в рот, опускаясь ниже. Пальцы скользят по внутренней стороне бедра к яичкам. Француз подбирает, стекающую по члену британца, слюну и ведёт руку вниз. Уильям распахивает глаза, когда чужой палец проникает в его нутро, а с уст срывается очередной стон. И такого поворота событий англичанин явно не ожидал. Только вот тело совершенно не желает его слушаться и пытаться хоть как-то сопротивляться происходящему. Пьер цепляет подушечкой пальца простату, вырывая из Виндзора очередной стон и, не прекращая свои движения, осторожно добавляет второй. А Уильям лишь дёргает тазом навстречу, совершенно не осознавая собственные действия. Сенье медленно движет пальцами, ловко растягивая чужое колечко мышц, опускаясь губами на члене британца как можно ниже. Виндзор же готов задохнуться в собственном желании, медленно, но верно приближаясь к очевидному завершению. Но закончить ему никто не даёт. Пьер резко прерывается, отстраняясь от члена. И Уильям взволнованно поднимает голову, пытаясь осознать себя в этом самом моменте. Чужая ухмылка на лице заставляет нервно выдохнуть. Британец не в силах держаться, кладёт свои руки на чужие плечи в попытках вернуть француза обратно, но его запястья грубо хватают. Пьер убирает чужие руки от себя, прижимая их к кровати у самой головы Виндзора. Он поднимается выше и смотрит в чужие испуганные глаза. Кажется, в последний раз Уильям так отчаянно смотрел на него пару сотен лет назад... Лёгким движением губ Сенье целует чужой нос, а затем затягивает британца в поцелуй, не давая тому перехватить хоть какую-то инициативу. Тем временем Виндзор сдаётся окончательно, жалобно ерзая в попытках хотя бы потереться собственным членом о чужой живот. – Demande moi, – строго произносит Пьер, разрывая поцелуй. И Уильям просит: сначала еле слышным отчаянным мычанием, а потом чистым английским "please", заканчивая мольбой уже на французском. Довольно вздыхая, Пьер входит в чужое нутро. Сначала медленно, пытаясь проявить какую-никакую заботу, войдя наполовину и замерев, чтобы англичанин привык. А затем резким толчком проникает на всю длину, заставляя Виндзора сойти на очередной несдержанный стон. Он начинает двигаться, делая редкие, но глубокие толчки, пока руки британца впиваются ногтями в его спину, оставляя на ней красные следы. Губы беспорядочно целуют то щеки, то нос, то шею, то уши Уильяма. Сам же британец тяжело дышит, не сводя свой взгляд с Пьера. Он тонет в этом чистом удовольствии, которое сейчас дарит ему Париж. Виндзор пытается двигаться навстречу своим тазом, поджимая губы от одного лишь осознания, что сейчас происходит. И, к его огромному сожалению, это слишком сильно заводит Сенье. На столько сильно, что француз начинает ускорять свои движения, проникая в Уильяма глубоко и резко. Тяжёлые вздохи смешиваются со стонами, а Пьер впивается зубами в шею британца, прижимаясь к Уильяму своим телом. Он чувствует как член англичанина сокращается, выплескивая меж ними горячую жидкость и делает еще несколько грубых толчков, наполняя чужое нутро собственным эакулятом. Сенье приподнимается на локтях над Виндзором и смотрит на то, как тот пытается отвести стыдливый взгляд в сторону. Он осторожно целует Уильяма в лоб и медленно выходит из него, ложась рядом и тяжело дыша. Хочется что-нибудь сказать, но, кажется, Уильям и без того сейчас испытал не малый стресс, а потому Пьер просто молча берет его за руку, слегка сжимая свои пальцы. Даже если это было игрой, Сенье сегодня очевидно проиграл, ведь теперь ему хочется пережить эту ночь еще не раз...