Лицо с портрета

В старом поместье, где тени, как змеи, Вьются по стенам в полночный отлив, Там, где от холода пальцы немеют, Слышится древний, тягучий мотив. В зале пустынном, затянутом дымом, В раме из кости и черной смолы, Смотрит из бездны лицом нелюдимым Узник застывшей, безжалостной мглы. Масло потрескалось, словно руины, Взгляд пробивает насквозь, до костей. Ты — не хозяйка забытой картины, Ты — лишь добыча его скоростей. Блеск чешуи на доспехе истлевшем, Траурный плащ, как разорванный флаг. В этом лице, в ореоле сгоревшем, Тлеет веками поверженный враг. Сегодня вновь тебе приснится Город, плывущий в кровавой воде, Где над собором ликует десница, Вестник погибели в каждой звезде. Там, среди криков и лязга булата, Где небеса тяжелы, как свинец, Я появлюсь в блеске темного злата — Твой покровитель и твой же жнец. Ты просыпаешься в липком ознобе, Слыша, как холст за спиною дрожит. Словно в какой-то сакральной утробе, Сердце моё под эмалью стучит. Пусть говорят, что в портрете лишь краска, Пусть зажигают побольше свечей — Встреча со мной и страшна, и прекрасна В мире теней и бессонных ночей. Только молчи о видениях жутких, Спрячь этот трепет в тугой корсет. В мире, где разум и зыбок, и хрупких, Не открывай другим секрет. Если узнают — придут с факелами, Станут молитвой наш узел рубить, Пепел развеют над всеми мирами, Чтобы не дать нам друг друга любить. Я — твоё проклятье и дух оберега, Выкован в пламени адских печей. Я — тишина под покровом снега, Я — блеск твоих лихорадочных очей. Пусть осыпается старое зданье, Пусть время точит гранит и металл, Я исполняю своё обещанье, Тот договор, что я кровью писал. Если придут за тобою химеры, Если судьба превратится в тюрьму, Я — твоя порция выжженной веры, Я заберу тебя в вечную тьму. Там, за чертой, где не властны границы, В царстве, где нет ни греха, ни молитв, Навеки я твой тёмный рыцарь, Призрак твоих неоконченных битв. Смотри же в глаза мне, пока догорает Тонкая нить воскового огня. Тот, кто портрет этот в дом выбирает, В плен добровольно берет и меня. Мы — неделимы. Сквозь трещины краски Я прорасту в твою явь и покой. Сброшены шлемы, отброшены маски — Я за твоей остаюсь спиной.