Tasse kaputt.
Калининград довольно мало общался с Берлином после войны. Только в 90-х они снова возобновили полную связь, когда Берлинскую стену разрушили. Сейчас Вильгельм жил вместе с Берхардом.
***
Вроде они встречались, а вроде и нет. Твангсте не был точно уверен в этом, но решил лишний раз не уточнять такой глупый вопрос и нервировать Шпрее. Когда Берлин уезжал по делам на какое то время(обычно, либо на несколько часов, либо два дня максимум), Калининград становился смелее. Брал футболки Берхарда, да и многие его вещи, и носил их. Но самая любимая вещь у него была — черная керамическая кружка Шпрее. Для Твангсте она была теплее всего, будь в ней виски или другой алкоголь, или чай. Она всегда ему казалась теплой.
И, как всегда, Калининград хозяйничал на кухне, пока Берлин засиживался в кабинете за документами. Вильгельм носился туда-сюда, что-то ставил, что-то брал, что-то мыл, и так по кругу. Он взял кружку Берхарда и поставил чайник. Как только чайник закипел, Твангсте вынырнул из раздумий. Локтём он опёрся об стол, прямо рядом с кружкой Шпрее. Как только он хотел рвануть к чайнику, он случайно задел локтём кружку. Раздался треск. Чайник выключился. Калининград повернулся и посмотрел на пол. Осколки. С трудом, на дрожащих ногах Вильгельм опустился на колени на пол, и начал судорожно и быстро собирать осколки, неосознанно дрожа и сжимая их в руке до крови.
Берхард в кабинете дёрнулся от резкого звука чего-то разбитого. Он быстро встал и пошёл на кухню. Там он увидел Калининград. Берлин моментально понял, что к чему, а Твангсте от взгляда Шпрее еще больше сжался. Осколки кружки снова упали на пол. С ладоней и пальцев медленно капала кровь. Берлин торопливо присел напротив Калининграда. Он начал медленно целовать его кровоточащие ладони и пальцы.
-Промыть надо, чего же ты так.. — промолвил хрипло Берлин, медленно дуя на ранки. Из за произошедшего, Или из за усталости, Вильгельм уже не плакал. Он ревел. Шпрее снова отреагировал быстро. Он посадил к себе на колени ревущий навзрыд город и начал слегка покачивать, нежно водя пальцами по его спине.
Берхард ощущал как его футболка намокла от слёз. Вскоре Вильгельм успокоился, и уже изредка тяжело дышал. Он медленно оторвал голову от его плеча и посмотрел на Шпрее. Берлин в свою очередь начал расцеловывать каждую часть его лица: губы, нос, щёки, лоб.
-Больно, — с небольшим заиканием после истерики просипел Вильгельм, опуская подбородок на плечо любимого.
-Тише, тише. Сейчас исправим, — пробормотал Берлин и посадил Вильгельма на соседний стул, а сам достал аптечку и провёл некоторые манипуляции с руками Твангсте. Вскоре, руки его были обработаны и забинтованы. Видя усталость и сонливость на лице дорогого, под вскрик Берхард поднял его на руки и отнёс в их общую спальню, уложив в постель и мягко чмокнув в губы. Помедлив, Шпрее погладил Вильгельма по волосам и пожелал спокойной ночи, а после покинул спальню и ушёл на кухню, чтобы убрать осколки с пола..
