we never dated

Чувства — это сложно. Хонджун много песен писал, часто засиживался в комнате допоздна перед компьютером, чтобы выудить хоть какое-то вдохновение. Как ни странно, ночью ему всегда работается лучше, а тут, как ни странно, вдохновение прёт из всех щелей. В этот момент его мучает тревожная бессонница, из-за которой он не может отдаться Морфею телом и душой, а продолжает дырявить взглядом противную белую тему Ворда на ноутбуке. Вообще-то Хонджун гитарист. Но чаще всего песни для группы написаны именно им. Даже учитывая, что Ким лидер, лицом группы является другой человек. И это лицо в последнее время он и видеть не хочет. Из-за этого лица он сейчас и не спит, слушая свой непрекращающийся плейлист в наушниках. В комнату заходит его друг и сосед по квартире Минги, сонно протирающий глаза. — Ромео, ты скоро спать? — он сладко зевает. — Я почти выудил нужную метафору… — вздыхает Хонджун, положив голову на стол. — Я воды хотел попить в ночи, а ты до сих пор не спишь… — он зевает. — 4 утра… — Да знаю… Я не усну, пока не допишу. — Вот, что такое идея фикс… — Хищник! — вскрикивает Хонджун и увлечённо записывает пару фраз. — Да тише ты, Юнхо разбудишь… — шикает Минги. Юнхо мирно спит в комнате вместе с Минги. Вообще они когда-то начали снимать эту квартиру вместе. Все трое — одногруппники. Юнхо раньше спал в комнате с Хонджуном, но потом стал ночевать с ним всё меньше. Ким и радовался: Чону он мешал меньше полуночничеством, и вдохновения стало больше. И кровать со временем убрали в комнату Минги, стало просторнее. Но потом Хонджуну прилетела фраза в лоб: «Мы с Минги встречаемся». И только тогда до недалёкого мозга лидера дошло, что менеджер его группы партнёр его лучшего друга. И живут они в одной квартире. Совет да любовь, конечно, но по вечерам Хонджун теперь постоянно в наушниках с шумоподавлением. Ах да, именно Юнхо подал ему идею создать рок-группу. Хонджун всегда угорал по музыке, хотя и учился на факультете права. И если Минги сюда мечтал поступить с детства, то Хонджун решил поступить просто так, за компанию. Потом они уже познакомились с Юнхо, съехали от родителей вместе, а позже… Это. И Хонджун до сих пор считает это мерзостью и не может смириться. Хотя и сам стал жертвой купидона. Должен был бороться со злом, но примкнул к нему. — Я тебе интернет отключу… — ворчит Минги. — Чтобы спал. — Бесполезно, Ворд работает без интернета, — усмехается Хонджун. — Ноут заберу. — Я буду писать в заметках телефона. Или в блокноте. — Каждый день тебе удивляюсь всё больше, хотя уже лет 9 с тобой дружу… — Спи, ради Бога. Передай там Юнхо от меня чмок в макушку и извинения, если разбудил. — Обязательно… — вздыхает Минги и закрывает дверь. Как хищник… Сожрал сердце и не подавился… И Хонджун правда не понимает, как у него могли появиться такие сильные чувства.

***

Конечно, Хонджун не выспался. И теперь буквально спит на лекциях. Конспекты ему потом скинет Юнхо, поэтому он совсем не переживает. Однако Хонджуну неожиданно прилетает лёгкий подзатыльник от Юнхо. — Чё надо… — грубо бурчит сонный Хонджун, не поднимая голову со стола. — Там этот твой пришёл. — Кто мой… — тут уже приходится поднять голову. — Который самый красивый, — усмехается Минги, сидящий рядом. — У меня в группе все красивые, — хмурится Ким. — Сонхва, — вздыхает Юнхо. Ким подскакивает, смотря в проход. Красивый парень с длинными белыми волосами и правда стоит у двери, смотря в телефон. Почему он вообще тут? Он же не в этом корпусе совсем учится… — И почему именно он «самый красивый»? — тихо взбешивается Ким. — Объективно именно поэтому он лицо «Адреналина», — усмехается Юнхо. — А я что, некрасивый?! Сонхва поднимает взгляд от телефона и смотрит прямо на Хонджуна. Юнхо снова пинает парня в плечо, кивая в сторону Пака. Хонджун замирает, посмотрев на парня в дверях. Сонхва машет ему рукой, чтобы тот подошёл. Выражение лица у него довольно серьёзное. — Я не пойду к нему, чё он пришел во время пар, — ворчит он. — У дизайна пары на другое время стоят… — говорит Чон. — Ну чё он будет стоять, выйди. Ты всё равно не особо слушаешь. Почти пинками Юнхо выгоняет Хонджуна из аудитории, и тот спускается вниз к двери. — Привет… — Сонхва приобнимает Кима в знак приветствия. — Привет… — Ким обнимает его тоже, прочистив горло. — Ты… Тебя чего занесло в корпус экономистов во время пар? — У меня раньше закончились, и я решил зайти, — Сонхва поправляет причёску. — Что-то срочное? — Вот, — он протягивает парню цветную афишу. — Нас позвали играть на вечеринке от ребят из вуза. Это будет за городом. Нас накормят, напоят, там будет, где поспать. Хочешь? — И, конечно, позвали тебя, а не меня… — недовольно хмурится Хон, рассматривая афишу. — Я и сам хотел поучаствовать. Первачки меня любят, они очень просили нас выступить… А организаторы буквально умоляли нас прийти… Сонхва довольно… Деятельный молодой человек. В «Адреналине» он вокалист и как раз-таки лицо — обложка всей группы. У него куча поклонников. И если в жизни он довольно скромный и добрый молодой человек, то на сцене от него невозможно отвести взгляд. Настолько, что Хонджун иногда запутывался в струнах. Особенно когда Сонхва подходил к нему ближе и подмигивал. Причем это начало происходить совершенно недавно, чёрт возьми. — А хорошо покормят? — Ким приподнимает одну бровь. — Обязаны, — ухмыляется Сонхва. — Иначе и я не буду согласен. — Хорошо. Спросим Уёна и Ёсана и тогда подумаем, — Ким зевает. — Выступим с новой песней. — Эй, какой это? — возмущается Пак. — Ночью написал. Сегодня все встречаемся и попробуем сыграть. — Вовремя ты придумал, — хмурится Сонхва. — А может я… Свидание запланировал! Четырнадцатое число скоро! — Свидание у тебя будет только с группой, — усмехается Хонджун. — Или ты настолько со нами время не хочешь проводить? — Точно… — закатывает глаза Пак. — Я же женат на группе и обязан прислуживать агрессивной полторашке. — Понял, до твоего вокала сегодня буду докапываться больше всех! — усмехается Хонджун, поворачиваясь к двери. — Вот ещё! — Сонхва хватает его за руку, из-за чего Ким поворачивается к нему. — А если я принесу тебе капучино с персиком? — Я подумаю.

***

И как бы Хонджун не выглядел грозно, в моменты, когда Сонхва касался его, у него была буря в сердце. Ну неправильно это всё! Они просто друзья, они просто постоянно шутят. Шутят, что Уён и Ёсан их дети, что Сонхва его вредная жёнушка. Но ему с каждым разом становится всё больнее. Ведь после этих шуток Сонхва вкидывает информацию о том, какой симпатичный парень сегодня сел с ним рядом или вкидывает что-то типа «дружище». Они никогда не делали чего-то из ряда вон выходящее. Просто существование Сонхва уже кажется чем-то незаконным. И даже сейчас во время репетиции Хонджун садится на диван, а рядом с ним уже пристраивается Сонхва, положивший голову ему на плечо. Тоже устал. И Ким вздохнуть боится, лишь бы этому дураку было удобно. Он про себя уже начинает проклинать себя, этот диван, эту студию, эту жизнь. Сбоку раздаются смешки. Чон Уён, барабанщик группы, решает сфотографировать этих голубков. — А Юнхо разрешит это выставить в инсту? — задорно спрашивает он. — Подогреет слухи об их несуществующих отношениях, — говорит сидящий у батареи басист Кан Ёсан. — Ну хотели как-то подняться, — усмехается Сонхва. — Почему бы и не на квирбейтинге. Хонджун, кажется, умирает внутри. Квирбейтинга тут никакого нет — они оба квиры. Только о Сонхва известно только то, что у него была парочка отношений, а у Хонджуна — тьма неудачнейших. И из-за этого он и до сих пор не может связать что-то нормальное. Честно, ему даже нравился Ёсан, но тот довольно быстро после этого вступил в отношения с кем-то из фанатов. Чонхо был, конечно, надёжнее Хонджуна, и он не держал на него зла, но… Так Хонджун и понял, что в любви ему суждено быть полнейшим неудачником. Сонхва же наоборот — он нравится практически всем. И Хонджун, честно, ревнует, но не может ничего поделать, Пак и правда прекрасен во всех отношениях. А новый цвет волос делает его ещё более ангельским. Особенно когда он накручивает локоны. Сонхва так превращается в самое настоящее облачко. — В некоторых моментах мы очень сбиваемся, — говорит Ёсан. — Может, сменим скорость? — Если играть медленнее, то это будет звучать уже не так… — вздыхает Хонджун. — Давай попробуем ещё что-нибудь. — А мне что-то надо менять? — зевает Сонхва. — Тебе, красавица, ничего не надо, ты и так всё прекрасно поёшь, — Хонджун усмехается. — Избавьте меня, — закатывает глаза Ёсан. — Но красавица может лучше. — Да иди ты… — Сонхва пинает его плечом. Уён уже сидит за барабанной установкой и пытается наиграть какой-то бит. — Друзья… Кажется, я понял, что можно поменять. Возвращаемся?

***

Хонджун любит вечеринки, особенно большие. Однако сегодня всё идёт не по плану: в сумку не помещаются вещи, макияж не наносится так, как надо, и вишенка на торте — Минги с Юнхо забыли ключи от дома, и поэтому их пришлось ждать лишние пятнадцать минут. Хонджун проклинал всё: душное метро в час пик, таксиста, который не мог найти адрес, обматерил участников и этого бедного потерянного водителя, который на корейском ни бум-бум. Казалось, всё Хонджуна пытается вывести из себя. Поэтому на место вечеринки он приехал ещё более взвинченным, чем когда выезжал из дома. — Я в рот ебал эти дороги… — Зато вечеринка бесплатная… — вздыхает Уён. — И бар для нас бесплатный. Одни плюсы. — Ага… В гримёрке Хонджун смотрится в зеркало туалетного столика. — Сука! Тушь от снега потекла! — А я говорил, лучше краситься здесь… — говорит Ёсан, уже устраивающийся около зеркала. — Мне некомфортно краситься вне дома… Гони мне мицеллярку, раз вытаскиваешь всё из сумки. — Ты свою не взял?.. — Нет, блять, не поместилась… Ёсан, кажется, единственный не особо боится Хонджуна. Уён и Сонхва знают, что если Хонджун злится, его лучше особо не трогать. Уёну-то иногда было в кайф его бесить, но Сонхва не особо любит, когда люди на него кричат… Поэтому Пак спокойно усаживается на диван, смотря в телефон. У него как раз-таки всё было шикарно: макияж не растёкся, костюм не испачкался, а волосы уложены идеально. Звёздочка на правом глазу напоминала грим Дэвида Боуи. Это выводит Хонджуна из себя, слишком всё у него безупречно. Но на самом деле Хонджун в зеркало смотрит на Сонхва сзади, а не на себя. На то, как он распевается. Как красиво хмурится. Как смотрится в экран телефона, проверяя макияж. И Хонджун тычет тушью себе в глаз, громко сматернувшись. — Ненавижу это дерьмо! — А надо на себя в зеркало смотреть… А не на задний план, — усмехается Ёсан. — Знаешь, на что похожа эта тушь? — Хонджун закрывает флакончик. — Если её рекламируют так, это не значит, что стоит использовать её не по назначению… — Идиоты… — Уён хихикает. — Давайте быстрее, выход уже скоро.

***

Хонджун любит, когда на него светят прожектора. Он чувствует себя особенным и нужным. И пожалуй сегодня это единственное, что его радует. Хонджун просто обожает перебирать струны и слышать, как девушки и парни кричат, что обожают его… А также обожают Сонхва, который прямо-таки скачет по сцене. Кричит что-то толпе, подмигивает. И Хонджун всё же залипает на него, перебирая струны уже на рефлексе. На сцене Сонхва прекрасен. От него исходит энергия настоящей звезды, и Ким уверен, что он ей и станет. Харизма и мимика Пака казались удивительными, а голос… Будто сирена Хонджуна заколдовала. Не отпускает, тянет в пучину, заставляет влюбляться. Когда Ким увидел Сонхва впервые, он не особо обратил на него внимание. Подумал, что это очередной стеснительный парнишка, который выглядит на сцене глупо. Но кто же ожидал от него такого голоса. И такой уверенности на сцене. И после небольшого прослушивания Хонджун был уверен, что именно Сонхва нужен им. И не прогадал. Слушатели и правда полюбили Сонхва. Правда Хонджун и не заметил, как сам полюбил его. Всё началось с лёгких знаков внимания, неловких касаний, шуток. А потом Хонджун начал ждать репетиций с группой всё больше, стал вести себя более глупо перед Сонхва и в конце концов стал очень плохо спать. Просто потому что ночью вдохновение было просто неисчерпаемым. А муза была всего одна — и она ждёт его пару раз в неделю в студии. И сейчас эта муза подходит к нему во время проигрыша. Хонджун весьма глупо смотрит Сонхва в глаза и понимает, что сейчас всё внимание сосредоточено на нём. Гитарное соло. Пак пропевает строчки песен, и Ким уже возвращается в мир, вкладывая всю душу в мелодию на кончиках пальцев. Пак подмигивает Хонджуну и продолжает петь. В груди Кима что-то падает, переворачивает и заставляет перепутать ноты, чего, благо, не заметили окружающие, а только поддерживают восторженными криками. Как же он ненавидит эти чувства.

***

Дальше всё усиливается. Ненависть к этому празднику, к людям. Впервые Хонджун, так любящий шумные места, закрывает уши и хочет сквозь землю провалиться. Да, они остались на этой вечеринке. Да, всей группой. И конечно, сначала они были вместе вчетвером. Но потом Хонджун потихоньку начинает всех терять в толпе. Вон Уён уже бежит к неожиданно пришедшему его другу Сану, вон Ёсан уже танцует с Чонхо медляк. Вон и Сонхва с кем-то мило болтает. Хонджун же неловко общается с девочками, которые к нему подошли. Ким всё же выглядит потрясно сегодня: рыжие волосы прекрасно сочетаются с темно-красной кожанкой, белой рубашкой и рваными черными джинсами. Хонджуну нравится быть рок-звездой. Однако сегодня ему хочется уйти. Сбежать от этих расфуфыренных красоток под предлогом «извините, там стоит парень, с которым у меня передружба, ваш прекрасный бюст меня не особо интересует». Однако кто бы понял в этой стране? И отказать он не может. — Оппа, а какие девушки тебе нравятся? — спрашивает одна из них, и её отчётливо слышно даже под громкую музыку. Хонджун смотрит в толпу. Ему сейчас явно никто не поможет. Уён с Саном, Ёсана просто не видать. Сонхва… Сонхва ослепляет своей прекрасной улыбкой… Рядом стоящего парня. Ким хмурится. — Оппа, ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает вторая девушка. Мерзость. Хонджун не понимал, как вообще можно любить женщин? Этот бесячий тон, противное эгьё. А вот если бы это был Сонхва… Ким ненавидит эти мысли. В нём мизогинии-то и нет, он уважает женщин, он близок с мамой и очень её любит. Но Хонджуна постоянно угнетает, что в этом обществе он должен любить женщин. — Нормально чувствую, — врёт Хонджун. — Так что, какие девушки тебе нравятся? — продолжает первая с улыбкой. — Возможно такие как… Шиён из Dreamcatcher… — А это кто? — Советую послушать их песни, правда неплохие. Граничат с роком… — Мне только ваш рок нравится, оппа! — И мне! — говорит вторая. Конечно, они не знают, кто это. Ведь пришли просто поглазеть на красивых мальчиков. Хонджун даже имена этих девушек забыл. И это липкое чувство мерзости и неправильности разливается по всему телу, оставляя парня в агонии. В такой, что хочется отмахнуться прямо сейчас и убежать. А взгляд всё же прикован к прекрасному Сонхва в толпе. Он прямо-таки сияет в обществе людей. Парни, девушки: он со всеми общается так непринуждённо. Не неловко, как Хонджун сейчас.

«How come we never even dated

But I still find myself thinking of you daily?»

Хонджун смеётся, услышав слова песни. Кажется, его сейчас стошнит от этих битов. Или всё же от того, что чувство тревоги перекочевало куда-то в горло, высасывая весь воздух. Вроде это не самая романтичная песня, но Хонджун вновь и вновь начинает замечать целующихся людей по периметру зала. Долбанное четырнадцатое число. Кажется, он в ловушке. Хочется никого и ничего не видеть, но взгляд сам невольно падает на этих людей.

«Why do you always leave me aching

When you were never mine for the taking»

Это бред. Полный бред. Они не так долго общаются, чтобы Хонджун мог так влюбиться. Да и что это вообще. Пака втягивает в танец какой-то парень. И Сонхва смеётся так, будто он чувствует себя сейчас легко. Не то, что Хонджун. О, вон и Уён обжимается со своим другом. Хонджун сейчас представляет, что на месте целующихся людей мог бы быть Сонхва. И целоваться, кстати, он мог бы не с Хонджуном. Просто потому что Хонджун неудачник.

«I can't make you love me

No, I can't make you love me

Babe, I can't make you love me

No, I can't make you love me»

Воздуха окончательно перестаёт хватать. Это чувствуется как сущий кошмар с огромным количеством кислотных цветов вокруг и дрожащими конечностями. Настоящий сонный паралич. Когда ты не хочешь, чтобы это с тобой происходило. Хонджун редко слушал подобные песни, но Сомбр всегда задевает за живое. Сейчас попадает в самое сердце. И Ким чувствует, как к глазам прямо сейчас начинают подступать слёзы, и надо бежать отсюда. Его душит эта вечеринка. Его душит, что он один. Его душит, что он конченный лузер. И да, он никогда не сможет заставить Сонхва полюбить его. И да, они никогда не встречались, но Хонджун думает о Сонхва каждый день и каждую ночь. Он посвящает этим чувствам слова песен, мелодии, всё своё время.

Это ужасно.

— Простите, девочки, я пойду проветрюсь, — Хонджун с улыбкой машет дрожащей рукой. — Один, — отрезает, чтобы никто и не думал пойти за ним. — Хорошего вам вечера! Ким проталкивается сквозь толпу, опустив голову. Плакать сейчас позорно. Поэтому Хонджун держится, улыбаясь всем знакомым и пытаясь выбраться из постоянно сжимающей его толпы. Как будто весь мир хотел, чтобы он просто задохнулся в своих чувствах. Всё же чувства — это сложно. И именно поэтому Хонджун кое-как оказывается на улице, пытаясь поджечь дрожащими руками сигарету. Творческим людям свойственно переживать эмоции ярче. А также описывать их. Но сейчас он даже не может передать, что ощущает и из-за этого мучается. Ким вдыхает сигаретный дым и давится воздухом. Ну оно и очевидно: сигареты не ингалятор. Не они могут склеить разбитое сердце. Да и вообще что в этом мире может его вылечить. Разбито ли у Хонджуна сердце — тоже вопрос. Сонхва даже ни с кем не целовался. А может сейчас и… Хонджун садится на лестницу. Минусовая температура для него адовая, но после душного помещения это кажется раз в двести лучше. Рядом с Кимом стоит его сумка. Тёплая куртка поверх кожанки расстёгнута. Хонджун даже не помнит, как забрал сумку из гримёрки и забрал куртку. Он просто существует здесь и сейчас. Его трясет. И слёзы всё ещё сдерживаются. — Хонджун? А вот этот голос он и не ожидал услышать. Ким резко разворачивается и видит Сонхва. — Фу… Ты же говорил, что не будешь больше курить, — Пак отмахивается от дыма, что хлынул ему в лицо. — Застегнись, — хмурится Ким. Куртка Сонхва нараспашку. На парне надета эта прекрасная белая шёлковая рубашка, под которой проглядываются ключицы. Пак в непонятках наклоняет голову и, кажется, слушаться не планирует. — Горло будет болеть… — Петь не мне. Ты у нас поёшь, — усмехается Ким. — Оттого тебе и не надо заболевать. Пак закатывает глаза и садится рядом. Ким поворачивается к нему и застёгивает сам эту чёртову куртку. — А я могу забрать у тебя сигарету и выкинуть к херам? Ненавижу, когда ты ими воняешь. — Ну и не тебе со мной целоваться. Ким отодвигается от Пака, хмурясь и снова затягиваясь. — А я как будто со всеми направо и налево целуюсь! — возмущается Сонхва. — Ну хуй тебя знает! — фыркает Хонджун, потушив сигарету о снег. — Ты чего пришел вообще… Тебе и там весело было… — Да, там неплохо, — пожимает плечами Пак. — Но ты очень резко убежал, и на тебя это не похоже. Ещё и весь день какой-то ты нервный… Что-то случилось? Я… могу тебя выслушать. — Что случилось? — нервно усмехается Хонджун. — Ты дату сегодняшнюю видел? — А кто не видел? — вздыхает Сонхва. — Хороший день, чтобы найти жертву на скидку в ресторане… — Мы не в той стране, чтобы пойти вдвоём, — Хонджун всё ещё улыбается, доставая вторую сигарету из портсигара. Сонхва хмурится, выхватывая сигарету у него из рук. — Тебе хватит. — Ты хочешь, чтобы я на тебя накричал? — Кричи, сколько влезет. Но лучше расскажи, что тебя тревожит. Курение в этом случае не поможет. — Да блять, как я это расскажу-то! Ким встаёт с лестницы, поправляя куртку. — Люди бесят! Они все ходят под ручку, целуются, дарят друг другу подарки и цветы. Я ненавижу этот день. Пока все друг друга любят и радуются, я мучаюсь как идиот. Я страдаю. Я не могу любить так, чтобы мне было от этого хорошо! Я пишу ебучие песни о несчастной любви только потому, что я сам это всё чувствую. Мне говорят, что у меня прекрасные текста, метафоры, ассоциации, просят научить. А я просто чувствую так, как оно написано, и это невозможно! Хонджун яростно суёт портсигар в карман. Сонхва вздыхает. — Творческие люди… Мы такие… Многие нам и завидуют. Так как мы видим то, чего не видят остальные. Но почему ты так… болезненно ощущаешь любовь? Мы и правда в основном если и поем о любви, то она или страстная, или неудачная, или грустная… — Проблема в том, что я пишу только о том, что и сам пережил. — Хонджун ходит из стороны в сторону перед Сонхва. — Я пытался написать песню к четырнадцатому февраля, пытался написать нежное! Но понимаешь, когда ты каждый раз испытываешь провалы в любви, сложно написать что-то позитивное. — Это настолько всё плохо было у тебя в отношениях? Хонджун ставит ногу на ступеньку, ухмыльнувшись и взглянув в глаза Сонхва. — Ты когда-нибудь был в отношениях больше двух раз? — Как раз даже меньше… Один раз… — Да ты невинное золотце! — Хонджун хихикнул. — А у тебя было такое, когда тебе говорили, что твой подарок дерьмо, потому что он был нежелаемого цвета? Было такое, когда тебя катали на эмоциональных качелях, потому что обиделись на какую-то мелочь? — Эмоциональные качели — это было… — Может, тебя грумили? Изменяли тебе, а ты прощал? Игнорировали, инсценируя смерть? У Хонджуна странно загорелись глаза. Сонхва поджимает губы, чувствуя некую неловкость. — То есть то, что ты писал… — Что-то придумано, да. Что-то украдено из историй друзей. А что-то и правда было в моей жизни к большому сожалению. И то есть ты правда думаешь, что я вижу любовь чем-то светлым? Да всё это мерзость и грязь. Возможно только со мной такое. Скорее я сдохну быстрее, чем у меня будут нормальные отношения. Я явно лузер в любви. У Хонджуна звонит телефон. Парень берёт трубку. — Да… В смысле отменить заказ? Бензина нет? А зачем вы тогда за заказ брались?.. Слушайте, вы просто могли бы не тратить моё время… Я отменю заказ, но вам и жалоба поступит. Всего хорошего… И вам туда же желаю пойти. Сонхва удивлённо хлопает глазами, когда Хонджун пинает ногой лестницу. — Уёбки конченные! Нахуя браться, я мог бы и другую машину за это время заказать. — Ты уезжаешь?.. — Да. Такси в эту глушь не хотят ехать совсем. Угораздило же меня… — Я с тобой. Хонджун молчит, смотря на Сонхва в непонятках. Ему же только что там на вечеринке было так весело? Почему он вдруг предлагает поехать вместе? — Тебе же и тут хорошо. — Честно говоря… Люди надоедают потихоньку. Да и без тебя будет… Не то. Сонхва уверенно встаёт с лестницы. У Хонджуна что-то падает внутри. Этот чёртов ангел и правда хочет провести с ним время просто так. — Я заберу вещи. Пожалуйста, подожди меня тут, — Сонхва поднимается по лестнице наверх.

***

— Серьезно, блять, почему никто не приезжает? — возмущается Хонджун, смотря в телефон. — А какие олухи в 2 часа ночи поедут в эту глушь? — вздыхает Сонхва. — Не знаю, я уже сколько угодно готов заплатить за то, чтобы не мёрзнуть тут. — Может, внутрь зайдём?.. — Ага, опять в этот шум. Там сто процентов уже на полу валяются. Со стаканчиками во рту. — А может попутку поймаем? Хонджун смотрит на Сонхва, будто видит его впервые. — Дорогой мой, с твоей внешностью ловить попутки — то же самое, что себе смертный приговор подписать. Слишком манишь на грешное. — От себя самого говоришь? Хонджун вскидывает брови. — Возможно, — отводит взгляд на телефон. — Сука, снова отклонил! — Через 15 минут будет! — радуется Сонхва. — Так долго? — Хонджун, мы за городом… И есть загвоздка. — Какая? — Нам надо выбраться ближе к дороге. — Никогда не думал, что всё же попаду на трассу… Через сугробы пробираться довольно муторно. Хонджун ворчит каждый раз, когда наступает во что-то глубокое. — Кто это навалил всё?! Господи, я ненавижу зиму… — Его тут не так убирают… Господи, какой кошмар… — Кто вообще придумал строить пансионат в таком месте? Около леса. Да, давайте, всегда мечтал валяться дохлым в лесу… — Я уверен, летом тут красивее… — А пока я застреваю в этих ебучих баррикадах! — Ну да, они-то прекрасно под твой рост навалены. — Если бы мне не было жалко сумку, она бы прилетела тебе по башке. Замёрзший Хонджун, закутанный в теплом шарфе, и правда выглядел довольно забавно и гораздо меньше, чем он есть на самом деле. И над этой пингвиньей сущностью лидера группа постоянно издевалась. — Знаешь, что я понял, — сказав расстроенным голосом, резко останавливается Хонджун. — Что?.. — Сонхва обеспокоенно на него смотрит. — Мы не сможем пойти ко мне домой… Господи, там Юнхо с Минги. Я ж им и говорил, что меня всю ночь не будет, они там и… — замолкает. — И что? — Как думаешь, чем занимаются эти кролики, когда остаются одни надолго? — Жуть… — А я про что! К ним или тихо заходить, чтобы не мешать, что не получится, или не приходить вовсе. Сука… — Я бы предложил ко мне, но… Ты знаешь моих родителей. Мне просто не позволят. Я никого на ночёвки не вожу, чтобы ничего не подумали… — Мы едем на набережную. — На какую? — Недалеко от моего дома. Там есть и круглосутка. Понимаю, не ресторан, но в клуб не особо хочется… — Нет, всё нормально! Я как раз хочу поесть! Хонджун останавливается и смотрит на Сонхва. Тот выглядит безумно счастливым, будто предложение поесть в круглосутке и замёрзнуть на набережной — лучшее, что случалось в его жизни. А на вечеринке будто не было всевозможных закусок и алкоголя. И какой же милый всё же Пак, укутанный в свое пальто. — Чего ты? — хихикнул Сонхва. — Давай быстрее, такси уже подъезжает. Оба выходят на дорогу. Хонджун выдыхает пар изо рта, смотря на деревья вокруг. Эта трасса выглядела так, будто тут стабильно убивали людей и закапывали вон под тем дубом. Жуть какая! — А мы уверены, что нас не увезут в ебеня? — усмехается Хонджун. — Как будто хуже некуда. В телефоне Сонхва машина постепенно приближается к ним, а Пак поёживается, переминаясь с ноги на ногу. — Ты зачем такую лёгкую куртку надел… — Ну не знал же я, что мы в ночи будем стоять около леса и ждать такси… Хонджун закатывает глаза и надевает на Сонхва капюшон, из-под которого Пак потом возмущённо выглядывает. — Ещё и без шапки… — ворчит Ким. — Сам расстёгнутый ходишь! Хонджун застегнул куртку. — Так нормально? Сонхва кивнул. И прямо в этот момент подъезжает такси, освещая всё вокруг ярким светом фар. Зря экипировались, получается. Парни садятся в машину, Хонджун объясняет, куда ехать, а таксист просто устало кивает. Видимо, и не таких ночных гуляк видел. Едут они молча. Хонджун устало кладет голову на плечо Сонхва, прикрыв глаза. Он даже не осознает сейчас, что он делает. Но Пак и не против, он только пододвигается ближе, чтобы тому было удобно, и залипает в телефоне. — Спасибо… Что поехал со мной. — Ну как я тебя оставлю, — Сонхва едва улыбнулся уголками губ. — Да и в принципе я уже говорил, там скучно… Без тебя. Сердце Хонджуна делает сальто, и он прикусывает нижнюю губу. В принципе Сонхва и правда мог остаться, ему было с кем пообщаться, с кем танцевать или целоваться. Но он выбрал ворчащего и грустного Хонджуна. Выбрал поехать с ним непонятно, куда. Можно ли это считать свиданием? Парней довозят прямо до круглосутки. Сонхва расплачивается за такси, не успевает Хонджун и глазом моргнуть. Ким хмурится и заходит в магазин. Сегодня, как ни странно, здесь тихо. Парочки явно развлекаются в других местах. И сейчас в магазине ни души. Только Сонхва, Хонджун и куча еды. Оба сразу хватаются за рамён с разными вкусами, берут по напитку и заваривают всё прямо на рамёноварках. До чего дошёл прогресс, в 3 часа ночи ты можешь поесть рамён в магазине вместе со своим… другом? Честно, Хонджуну очень смешно. — Сбежать с вечеринки, чтобы пойти в круглосутку… У меня ещё не было такого опыта, — усмехается Ким. — Да и у меня тоже… — хихикнул Пак. Сонхва очень вкусно ест. Настолько аппетитно, что любому человеку рядом захочется тоже. А ещё Сонхва любит рамён больше всего на свете. И в принципе кушает много, Хонджун это давно заметил. Причем ест и не толстеет, вот колдун! — А какой опыт… Был? — спрашивает Сонхва после недолгого молчания. — Самый абсурдный. — Это мы на 14 февраля будем наш опыт обсуждать? — смеётся Хонджун. — Если захочешь, — пожимает плечами Пак. — Тут ты, я и камеры. А кому мы нужны? Да и вижу, что высказаться ты хочешь. — Самый абсурдный… Вообще у меня так много абсурда в жизни было. Однажды я так прятался в шкафу у моего бывшего парня, так как неожиданно приехали его родители. Вместе со своими ботинками, которые мне закинули. Я сидел там несколько часов. Потом они уснули, и мы прокрались на лестничную площадку, и я даже не обувшись вниз побежал. Он потом оправдывался, что слышал чей-то крик, и ему показалось, поэтому и выглядывал. — Ого, так ты выбрался из шкафа? Похвально! Оба рассмеялись. Безумно хорошо, когда ты можешь шутить с кем-то на такие локальные темы. — А у тебя было что-то настолько нелепое? — Не так много, но… Одно… — Пак вздыхает. — У меня была интрижка с одним парнем. Я думал, мы влюблены. Но… Он сказал, что нам лучше остаться друзьями. — Так бывает… Возможно ты не так воспринял знаки… — Друзей не целуют ночью на своей кровати. Хонджун молчит и затем вздыхает. — Да, это уже не знак, а сирена… Что он долбаёб! Господи, были такие, а потом он ещё, наверное, пытался держать тебя около себя, да? Чтобы верная влюбленная собачка рядом была! — Да… Я попытался оборвать общение, но… — Сонхва тихо смеётся. — Ты сейчас упадёшь. — Я сижу. — Это Сан. Который с Уёном сейчас постоянно крутится. Хонджун вытаращивает глаза, поперхнувшись лапшой. Сонхва смеётся громче. — Бля, он?! А я-то вижу, конченный… А Уён… — Сан сердечно извинился. Сказал, что вышла ошибка. А я просто понял, что ну… Не надо спешить. Это я его первым поцеловал. сам виноват, это я первым признался, а надо было не торопиться… Вот я и стараюсь больше не торопиться… — Уён, надеюсь, на те же грабли не наступит… — Надеюсь. По крайней мере, никто ни на кого зла не держит. — Ты не виноват… — Нет, — стыдливо поджимает губы Сонхва. — Я со злости даже слухи начал распускать, а это ужас! Точнее, я просто налево и направо рассказывал, как мне плохо, и… — Это твой способ прожить эти чувства. Тебе легче, когда ты высказываешься. Главное говорить это всё нужным людям, а не кому попало. Сонхва кивает, вздыхая и складывая приборы в пустую тарелку. — Вы не сошлись, и это нормально, — Хонджун запихивает лапшу в рот. — Мы молоды. Знаешь, сколько ещё мудаков в жизни будет? Дохера. Слава Богу, ты узнал, что он мудак раньше, чем вы успели привязаться, повстречаться или, что хуже, переспать. Потом бы таким использованным себя чувствовал. — Да, я понимаю… К сожалению, всё это просто не самый лучший опыт. Вот ты говоришь, что ты лузер в любви… Но самый настоящий лузер это я. Я нравлюсь людям. Но я боюсь поспешить и неправильно истолковать. Я из-за этого сейчас очень много думаю, тревожусь и пытаюсь отмахиваться от чувств, но… Чаще всего получается плохо. — Тогда мы оба лузеры в любви, — улыбается Хонджун, отпивая напиток из стакана. — Я постоянно боюсь, что меня бросят, как бросали уже много раз. Я в отношениях был большую часть своей жизни и столько всего нахватался, что не хочу наступать на те же грабли, но… Я знаю, что есть не такие люди. Но перестаю верить, что я достоин любви… — Но ты достоин! Каждый достоин! — Это происходит раз за разом. Значит, проблема все же во мне. — Но… — Пойдём пройдемся? Сонхва не дают договорить, и он задумчиво надевает куртку. Хонджун тоже одевается, закутываясь в шарф, и забирает свой теплый чай. Парни выходят на улицу. Здесь довольно пустынно и холодно, вокруг светятся высокие фонари, и дорога двух беглецов стелется по небольшой аллейке около набережной. Слышно только шум не до конца замёрзшей реки. — По сути это всё просто наши страхи… — продолжает Сонхва. — И я думаю, есть человек, который тебя полюбит таким, какой ты есть. — Я себя нытиком чувствую… — усмехается Хонджун, отпивая чай. — Но тут правда мне надо над собой работать, я не умею меняться, и… — Ты не должен меняться, понимаешь? Хонджун вопросительно на него смотрит. Сонхва останавливается и возмущённо хмурится. — Мы достойны любви. Здоровой любви. Да, над этим надо работать, но не меняться полностью… Хонджун вздрагивает. Он не понимает, почему вдруг Сонхва так завёлся. — Тебя любят таким, какой ты есть. С твоей ворчливостью, фиксациями, вспыльчивостью. Любят то, как ты увлечённо о своих идеях рассказываешь и просто офигенно играешь на гитаре. Как ты мило дремлешь в студии, сворачиваясь калачиком. Понимаешь? — Да кто на это внимание вообще обращает. — Да, блять, я! — выкрикивает Сонхва. Хонджун теряет дар речи. Всё это время он считал Сонхва таким недоступным и боялся, что это просто его стиль общения такой нежный. Но в это время Пак подмечал мельчайшие детали в его поведении и любовался. — И да, я боюсь… — говорит Пак тише, явно смутившись. — Что опять спешу. Но сейчас я… Уверен в том, что ты мне нравишься. Я не хочу, чтобы ты говорил такие вещи о себе. В тебе нет проблем! И пусть это глупо… но… Боже, я дурак, зачем я это сказал, — он закрывает лицо руками. — Я не так этого хотел, Боже… — Тихо-тихо, всё хорошо… Хонджун осторожно берёт его руки в свои, поставив чашку с чаем на перила. Сонхва встревоженно смотрит в его глаза, рвано выдыхая пар изо рта. Словно испуганный кролик, что попал в цепкие лапки лисы. Они смотрят друг другу в глаза. Ким — удивлённо, Пак — напуганно. И тут Хонджун понимает, что он дурак. Он просто трус, который оттягивал неизбежное и зря. Поэтому Хонджун резко приближается к Сонхва и касается его губ своими. Осторожно, нежно, ожидая ответа. Пак замирает, его дыхание всё ещё прерывистое. Но тут Хонджун чувствует дрожащие, слабые руки на своих плечах, а сама рука Кима зарывается в чужие мягкие волосы. Сонхва шумно выдыхает в чужие губы и наконец отвечает на этот медленный и тягучий поцелуй, из-за которого Хонджун чувствует, что его ноги становятся ватными. Поэтому одна рука хватается за перила, случайно сталкивая стакан в реку. Оба ошарашенно отстраняются друг от друга и смотрят вниз на воду. — Какой кошмар, загрязнение природы… — фыркает Сонхва. — Помолчи, пожалуйста. Хонджун притягивает его к себе за талию более уверенно и целует уже настойчивее. Сонхва же мягко сжимает его плечи, притягивая ближе. От этого поцелуя становится очень тепло. И не волнует уже ни шум реки, ни проезжающие мимо машины в гомофобной стране. Хонджун отстраняется, подрагивая одновременно от страха и энтузиазма. — Мне так сложно чувствовать такое… Я больше писал и меньше говорил о том, как ты мне нравишься. Все песни, которые написал я в последнее время… Я не всё показывал, но я всё посвящал… Тебе… — Мне?.. — И ты мне очень нравишься… Я не думал, что ты серьёзно, и просто думал, что ты надо мной издеваешься… И ты так со всеми себя ведёшь, я просто… Не первый… — Идиот… А я думал, чего ты меня взглядом так дырявишь сзади, когда я с Уёном рядом иду… Ненавидишь меня, что ли… — Дурной, я ненавидел то, что ты не со мной за руку идёшь! Я вообще не понимаю этого… Мы с тобой не встречались, но я думал о тебе ежедневно, и… — Я тоже. И да, твой ворчливый характер я готов перетерпеть. И поработать над нашими страхами вместе. Позволь мне, пожалуйста…

***

Утро наступило для Юнхо где-то в обед. Минги всё ещё валяется рядом, смешно уткнувшись в подушку, и Чон решает его пока что не будить. Ленивый подъем, ленивые водные процедуры, и Юнхо возвращается на кухню, застав там сонного и растрёпанного Хонджуна. — О, доброе утро, — удивляется Чон. — А чего ты не на вечеринке? — Я ушёл раньше, делать там было нечего. — А остальные что? Уён, Ёсан, Сонхва… — Уён с Ёсаном там остались, — вздыхая, смотрит в экран телефона. — Вон сейчас Ёсан пишет, что этот идиот блюёт дальше, чем видит. Чонхо с Саном в аптеку побежали… — А Сонхва? — А Сонхва… — Хонджун отводит взгляд. — Сонхва… — Что с ним? — Он… Ну… Дверь в комнату Хонджуна открывается. На пороге оказывается протирающий глаза Сонхва с бардаком на голове и в длинной футболке Хонджуна. Смотрел на обоих он слегка хмуро. — Ещё бы дольше затягивал, Юнхо бы подумал, что я помер, — вздыхает Пак, затем сладко зевая. Глаза Юнхо округляются так, будто Сонхва и правда умер, и перед ним призрак. — Вы типа… — ошарашенно говорит он. — Да, мы спали вместе, — отрезает Сонхва. — Просто спали. — И мы целовались! — с улыбкой вторит Хонджун. — А вот это можно было и помолчать… — Сонхва стыдливо прикрывает лицо рукой. Юнхо так и стоит посреди комнаты, приоткрыв рот. — И мы встречаемся! — радостно говорит счастливый Ким. — Пристрелите меня, Минги не поверит нахуй… — голос Юнхо дал петуха. — Я уже не верю! — раздаётся громкий голос из комнаты. Слышно, как Минги спрыгивает с кровати и выбегает на кухню. Сон хватается за дверной косяк — в глазах потемнело. — Чувствую, Уёну с похмелья такое точно не стоит говорить, подумает, что всё же помер, — усмехается Хонджун. — Эти видимо тоже не верят, — закатывает глаза Сонхва. — Нам поцеловаться или что? — Нет, я верю, — говорит пришедший в себя Минги. — Иным образом этот огрызок бы на кухне и уснул. — Почему? — удивляется Сонхва. — Он с тобой дышать рядом боялся, а тут поспал в одной комнате… — В одной кровати! — обижается Хонджун. — Тем более! — Да пошел ты! — Никогда не думал, что знакомство с родителями произойдёт так… — вздыхает Пак. — Ну что ж… — вздыхает Юнхо, садясь за стол. — Мне нужна полная история.