New dress

Виктор сидит и смотрит, как Мел отвергает очередные джинсы. — Всё не то. — Ворчит она, перебирая кучу шмоток принесённых в примерочную. — И это. Их сшили, чтоб они вечно висели в шкафу. Виктор глядит на прекрасный зад прекрасной Мел в ещё одних джинсах и со вздохом предлагает. — Может платье? Юбки тебе больше идут. Мел смотрит на него через зеркало и подпрыгивает, чтоб натянуть штаны. — Милый мой Виктор, иногда женщины хотят показывать миру попу. И я хочу, чтоб она выглядела идеально. — Она поворачивается к зеркалу спиной и смотрит на себя через плечо. — Но не в этом. И эти джинсы пикируют в гору таких же неподошедших. Рядом гора на примерку. И ни одного платья. Виктор не понимает, ей же так идут юбки. Они много кому идут, но Мел особенно. Она создана, чтоб сражать всех вокруг обликом богини, пока от её походки развивается ткань, или напротив плотно обнимает фигуру, ласково убивая любого, кто посмотрит на неё. У Виктора потеют ладони, и он нервно вытирает их о собственные брюки. Они всегда казались ему нелепостью, которая подчёркивает всё то, что лучше бы спрятать. Виктор опирается на трость и уходит бродить между вешалок. Он ходит между рядами и старается не смотреть в зеркала вокруг, потому что собственное отражение вызывает отвращение. Сутулый, с кривыми ногами, весь угловатый, нелепый. Виктор перебирает вешалки с платьями, ища что-то подходящее для Мел, что-то, что понравится ей. Но находит то, что нравится ему. Мягкое платье цвета кофе с молоком, приятное на ощупь, нежное и милое, с короткими рукавами. На груди оно собрано оборками, кажется, это так называется. Мел с её формами эти оборки ни к чему, пожалуй, но Виктору нравится. Когда он возвращается, Мел вручает гору признанного негодным ему в руки. — Вик, верни это, пожалуйста, консультанту. — Она кривит свой идеальный носик. — Это всё не то. Виктор вздыхает, но принимает участь носильщика, когда в последний момент его останавливает голос. — Милый, а что это ты принёс? — Мел держит в руках то самое платье, буквально кончиками пальцев, придирчиво рассматривая. Виктор теряется. — Оно показалось мне красивым, и вот… — Он не знает, зачем принёс платье, если пришли они за штанами. Мел манит его пальцем. — Ну-ка, иди ко мне. Вещи кинь куда-нибудь и иди. — Виктор послушно делает, как она сказала и подходит. Ему не нравится её задумчивый оценивающий взгляд. Мел шагает к нему и прикладывает платье к его груди. — А теперь раздевайся. — Что? — Виктор крепче вцепляется в трость и машет головой. — Нет, нет, не стану я раздеваться. — Да ладно тебе. — Взгляд у неё игривый, а значит спасения нет. — Один раз. — Мел! — Один. И ты всё ещё должен мне желание. Виктор смотрит на неё, как на хищника, на платье, как на ядовитое растение. Сглатывает и резко выдыхает. — Ладно. — Голос даёт петуха. — Ладно. — Повторяет он тише. — Только отвернись. — Пожалуйста. — Мел отворачивается, продолжая примерку, чтобы время не терять. Виктор раздевается неловко, нервно дёргает пуговицы, ладони опять потеют. Он смотрит на платье и думает, надо ли снять штаны. Наверное надо. Приходится присесть на пуфик, чтобы стянуть их. И ботинки тоже, какие ботинки к платью. Натягивает его так же неловко, он путается в рукаве и горловине, приходится снять и начать сначала. Виктор разглаживает подол и зовёт. — Я всё. — В зеркало он не глядит. Мел поворачивается, молчит. Виктору не нравится, когда его рассматривают вот так, как будто видят. Он обнимает себя за плечи. — Это нелепо. — Нет, это не нелепо. — Мел задумчива. Она снимает со своих волос две блестящие заколки и убирает ими чёлку Виктора, открывая лицо, а после снимает с шеи кулон и вешает ему на шею. Она делает шаг назад и осматривает его целиком, как мастер оценивающий свою работу. — Оказывается, ты умеешь подбирать одежду, ты знал? Виктор фыркает. — Ты разве не поэтому меня позвала, чтобы я помог выбрать джинсы? — О, нет, мне просто нравится твоя компания. Я даже не думала, что ты умеешь. Подойди сюда. — Мел берёт его за плечи и разворачивает к зеркалу. — Посмотри. — Не хочу. — Виктор отворачивается. Ничего приятного он там не увидит. — Смотри. — Шепчет Мел, искушая. — Давай, будет весело. Виктор нервно облизывает губы и поворачивается. И смотрит. И видит. Он видит себя, но не себя, кого-то другого. Красивого, изящного. Мягкие рукава платья округлили плечи, оборки скрыли тощую птичью грудь, и ноги… Эти ноги всё ещё тощие, но по другому, как-то приятнее. Виктор смотрит на себя и думает, что, кажется, он красивый. Наверное, он не уверен. — Из тебя получилась бы милая девушка. — Тихий шёпот медленно раздавливает внутренности. — Ты прекрасен. Девушка? Девушка… Виктор всегда считал себя нелепым, неполноценным по множеству причин, но теперь его отражение… Оно выглядит правильно. Даже с тростью и кривыми ногами. И от этого больно. И хорошо. Виктор тянется утереть нос, а потом глаза, но это бесполезно. Он плачет, пока Мел обнимает его и гладит по голове, шепчет что-то успокаивающее. Но Виктор не слышит её, он плачет и думает, как жаль, что он не родился девушкой. Он не может остановится и думает, что лучше умереть, чем вернуть в свою уродливую нелепую жизнь. Всхлипывает и стискивает подол платья в руках, как якорь, как единственное, с чем он не хочет расставаться в этой жизни. Когда-то он плакал так же в детском саду, потому что надо было идти домой, а плюшевый заяц не мог остаться один. Тогда это казалось самым важным, смыслообразующим. Теперь это. Больно. Когда слёзы заканчиваются, у Виктора остаются тяжёлая голова и опухший нос, которым трудно дышать. И Мел, которая смотрит и понимает больше, чем Виктор готов сказать даже себе. — Я куплю его. Тебе в подарок. — Говорит она и поправляет подвернувшийся рукав платья. — Вот так. А теперь — Она снова королева и повелительница. Мел возвращает Виктора в реальный мир, не позволяя долго предаваться самоистязанию. — Мне нужно, наконец, найти идеальные джинсы.