Принц

Тишину просторной гостиной нарушало яростное постукивание пальцев по столу, за которым сидел Чонгук. Он врезался пылающим взглядом в ленту, снова и снова обновляя ее. Каждый новый пост был похож на предыдущий: один и тот же человек, одно и то же мероприятие, тот самый чертов откровенный наряд…  И все это — его Тэхен. Сегодня он выглядел как соблазнительный кошмар для Чонгука.  На нем был бархатный пиджак нараспашку, глубокого темно-синего оттенка, ткань которого благородно переливалась в свете вспышек камер. Изящные узоры, вышитые золотистыми нитями, создавали ощущение старинного королевского мундира. Золотые пуговицы и аккуратные погоны придавали образу военную строгость и изысканность одновременно.  Под пиджаком — белая блуза, которая мягкой тканью не решилась обнять «душу» Тэхена. Глубокий вырез открывал вид на гладкую, медовую кожу, а множественные украшения — цепочки разной длины, мерцали так, словно драгоценности на теле наследника престола. Этим нарядом он точно не пытался произвести впечатление, но все внимание невольно было сосредоточено именно на нем.  «Принц этого вечера!» — кричали заголовки постов.  Чонгук швырнул телефон.  — Нахрена! — пробубнил он, вскакивая с места. — На кой черт вообще было соглашаться на этот проклятый наряд! На тебя бы и так все смотрели! Ты и так самый красивый!  Расхаживая по гостиной, он не мог успокоить свой гнев. Ревность разрывала его изнутри. Не выдержав, он вышел на балкон и закурил. Выпуская сигаретный дым, Чонгук отчаянно пытался с дымом избавиться от навязчивых мыслей.  — Долбанный «принц Эрик»! Сейчас тебе всех «Ариэлей» на этом мероприятии припишут… — он пытался восстановить ясность ума, но ревность все же брала верх. Ведь он знал, куда будут прикованы взгляды не только девушек, но и мужчин этой вечеринки.  — Р-р-р… Мое! — дрожащими от злости пальцами Чонгук затушил сигарету. Вернувшись с балкона, он присел на диване, ожидая своего мужа.  Чуть за полночь Чонгук услышал щелчок ключа в замке. Сложив руки на груди, парень замер.  В дверном проеме появился Тэхен. Он сиял, от него исходил легкий запах алкоголя смешанный с парфюмом. Муж пах «другими»… Чонгук тяжело вздохнул. А блестящие глаза Кима померкли, когда он увидел выражение лица Чона.  — Чонгуки, ты не спишь? — улыбнувшись и скидывая с себя пиджак, проговорил Тэхен.  Чонгук молчал, его взгляд был прикован к теперь уже застегнутой рубашке, куда все мероприятие смотрели чужие глаза… — Что случилось? — Тэхен сделал шаг вперед.  — «Принц этого вечера» случился… — голос Чонгука нарастал, — Принц, который пол мира сводит с ума своей… своей оголенной грудью, с этими дурацкими цепочками!  — Эй, ты чего завелся? Это был такой образ от стилиста. Аристократический… — Тэхен мягко улыбнулся, одними уголками губ.  — Образ? — фыркнул Чонгук, срываясь с места и подлетая к Тэхену. — Да на тебя, как на самого красивого мужчину в мире, и без этого всего, все равно бы смотрели! Все равно!!! — Чонгук, ухватившись за блузу и крепко сжав кулаки, почти перешел на крик. — Зачем? Чтобы какие-то люди глазели на то, что принадлежит… — он не договорил, а разжал кулаки и быстрым шагом вернулся на диван, проводя рукой по волосам.  Тэхен, вместо того чтобы спорить, приблизился к дивану. Он аккуратно забрался на мужа и уселся на его бедрах. Чонгук сбитый с толку, перестал сопротивляться, а Тэхен, указательным пальцем очерчивая контур его лица тихо заговорил:  — Прости. Я не хотел чтобы ты нервничал… — он придвинулся ближе, оставляя легкий поцелуй на щеке Чонгука, — Я не думал, что эта ерунда, заставит тебя переживать… Все эти взгляды, камеры… они же абсолютно ничего не значат…  Чонгук сначала уворачивался от ласки, дул губы и сводил брови к переносице. Но когда Тэхен провел горячую, влажную дорожку из поцелуев по его шее — тело предательски расслабилось.  — Подумаешь, смотрели… Пусть хоть с ума сходят… — Тэхен оторвавшись от Чонгука, взял его ладонь в свою руку и просунул ее под рубашку, чтобы муж коснулся голой кожи на груди, — Доступ к этому телу, есть только у тебя… Только у тебя, Чонгук.  Эти слова и действия, заставили что-то щелкнуть в голове у Чона. Он с рыком вцепился в губы Тэхена, а руки обхватили его талию.  — Только я, — прохрипел он в ответ, срывая с Тэхена уже ненавистную рубашку. Та с треском разошлась по швам и полетела на пол. — МОЙ!   Сорвав преграду, он прижался губами к обнаженной коже, которая весь вечер пылала в свете вспышек и взглядов. Но теперь она пылала только для него. Чонгук резким движением уложил Тэхена спиной на диван, а после прикусил его ключицу, оставляя яркий след.  — Никто… не смеет… тебя… касаться… — будто зверь рычал Чонгук, выцеловывая каждый миллиметр любимого тела. — Только я…  — Только ты… — закатывая глаза от удовольствия, шепотом повторял Тэхен.