Me and lover

Облака плавно плыли на небе, в комнате зажглись благовония. Мо Жань стоял посередине зала, держа в руках большую ёмкость, внутри которой виднелись небольшие клочки бумаги. Сегодня прекрасный день, а именно — день всех влюблённых! Мо Жань являлся организатором праздника, потому только он мог знать, кто бросил валентинку для возлюбленного, а кто — нет. Суть заключалась в том, чтобы слишком робкие заклинатели и заклинательницы могли хотя бы анонимно высказать свои чувства, предварительно написав имя получателя. А к концу дня в небольшом храме собиралась вся округа. И прелесть заключалась в том, что тактика работала. Почти все уходили смущённые и счастливые, что помогало набраться духу и признаться объекту своих воздыханий. Прозвенел колокольчик над дверью, Мо Жань зевнул и заметил медленно подходящую фигуру. — Добрый день! Записку можете оставить.. — когда незнакомец подошёл ближе, позволив увидеть себя, поставил в ступор Мо Жаня, заставляя прерваться на полуслове. Перед ним стоял собственной персоной Сюэ Мэн. — .. тут. Сюэ Мэн презрительно фыркнул, заметив расцветающую улыбку на лице Мо Жаня, которая буквально сочилась азартом. — Надо же, кого сюда занесло. — он оглядел с ног до головы новоприбывшего — Никогда бы не подумал, что ты придёшь сюда. Собственное имя написал на записке? — Заткни пасть. Не твоё собачье дело. — сквозь зубы прошипел Сюэ Мэн, крепче сжав несчастную бумажку в руке, слегка помяв её. — Куда мне сунуть эту проклятую бумажку? — Воу, полегче. — Мо Жань рассмеялся, наблюдая за тем, как быстро вспыхнули уши у знакомого, — Извини, конечно, но ты сейчас выглядишь глупее, чем обычно. Во-о-от сюда. Он указал пальцем на коробочку рядом с собой. — Замолки, — глубоко вздохнул Цзымин, стараясь успокоиться и привести тон в порядок — И как много людей заходят сюда? — Достаточно, — сощурил глаза Мо Жань, с хитринкой в открытую уставившись на руки брата, — И для кого же ты соизволил потрудиться и сделать это кривое подобие? Все попытки ответить без агрессии не увенчались успехом. Сама рожа этой бестолочи так и умоляла разукрасить её, а вопросы — и подавно. Испепеляя взглядом Мо Жаня, он рывком вырвал коробок из его зоны доступа, притягивая к себе. Сюэ Мэн одновременно резко, но в то же время аккуратно впихнул валентинку во внутрь. Отпихнув от себя, как уже что-то ненужное, он вернул организатору его «сокровище» с чужими тайнами. — Знаешь, я удивлён, что на тебя хоть кто-то смотрит с нежностью. У учителя явно нет вкуса. — Выругался, выплескивая одну третью накопившегося яда, Сюэ Цзымин, с самым оскорблённым лицом выходя из помещения. Мо Жань лишь усмехнулся, поглядывая то на уже почти скрывшегося из виду парня, то на огромное множество все различных бумажек, среди которых есть одна, сделанная явно не человеком тонкой натуры, но тем не менее, она лежала там. ☆☆☆☆ Сидя за столом в беседке в полном одиночестве, Сюэ Мэн сгорал со стыда. Он совсем позабыл о том, что записки принимал Мо Жань. Ему было бы совершенно плевать, был бы организатором кто угодно другой (кроме ещё одного человека), было бы плевать на слухи от кого-либо другого, но узнавшим, что он явно в кого-то влюблён, был именно Мо Жань. Мо — самая больная язва — Жань, который явно не упустит ни единой возможности подшутить над ним или ещё хуже, постараться разузнать. Всю последнюю неделю Сюэ Мэн потратил на создание валентинки. За эту неделю он нашёл в себе единственный недостаток — он явно не умеет создавать творческие вещи. Мог легко махать мечом, защищать свою любовь, но не мог сделать чёртову открытку. То она кривая, то косая, всё было настолько плохо каждый раз, что он уже вовсю подумывал бросить это дело и, скорее всего, уйти в горы, прожив там всю оставшуюся жизнь одному, не пережив поражения и позора. В голове было так много слов нежности, но стоило открыть рот Сюэ Мэну, и вот всё уже испарилось, будто и не было ничего. Он не был поэтом, не умел сочинять стихи и рассказы, посвящая их своей любви, слишком далёк был от этого. Но из головы не вылетал бархатный смех, волнистые, слегка пушистые каштановые волосы, длинные белые рукава, которые, несмотря ни на что, оставались чистыми, персиковые глаза, которые всегда смотрели на него с вечной теплотой и комфортной усмешкой. Каждый раз, замечая хотя бы мельком пробегающий мимо знакомый силуэт, сердце начиналось учащённо биться, заставляя задохнуться в собственных эмоциях, запах всевозможных трав и лекарств кружил голову. Лаванда всплывала в голове, ассоциируясь лишь с одним именем — Ши Мэй. Да, Сюэ Мэна был по уши влюблён с своего лучшего друга и соученика. Он сам не заметил тот момент когда это произошло, он никогда не обращал особого внимания на чувства к нему, списывая всё на дружескую симпатию, но когда при встречи с Ши Мэем голова начала забиваться слащавыми мыслями, язык заплеться, а сам он нес чушь, которую не нес даже Мо Жань, до него медленно начала доходить истинная форма такого поведения. Не стоит зря думать, что он принял это сразу, ещё несколько лет ушло на то, чтобы принять это. Через, слёзы, пот и страх, и, самое страшное, признание — каминг-аут, — перед родителями. Сюэ Мэну ещё долгие годы это время будет сниться в кошмарах, но сейчас он готов, и даже решился на такой шаг, как подарить валентинку. Желая казаться для всех храбрым и бесстрашным, внутри он оставался всё тем же шестнадцатилетним парнишкой, который дурачился вместе с Ши Мэем, делая с ним венки, и робевшим, оставаясь один на один с мыслями о нём. Внутри Сюэ Мэна боролось два страха: Первый: Ши Мэй поймёт от кого валентинка, Второй: Ши Мэй не поймет от кого вгалентинка. Конечно, в его голову приходила мысль, что может Ши Мэй подумает не на него, а на кого-то другого, но об этом было слишком страшно думать, не понимание что делать в такой ситуации заставило спрятать эту мысль в самый дальний уголок мозга. Глухо застонав из-за головной боли, Сюэ Мэн спрятал лицо в руках, в который раз пожалев, что вообще решился сделать это убожество, под названием: "валентинка". ☆☆☆☆ Наступил поздний вечер, солнце скрылось за горизонтом, позволяя насладиться сумерками. Ши Минцзин слабо улыбнулся, смотря на все справочники, которые он в кой-то веки сумел дописать. Вздохнув, он потянулся, собираясь с мыслями. — Ох.. — Ши Мэй устало потёр виски, — Совсем замотался, надо же, позабыл о дне всех влюблённых. Было уже поздно куда-либо идти, слишком поздно он опомнился, всё закончилось. Раньше не ходил Минцзин один на этот праздник, потому что все, кто был влюблён в него, признавались ему раньше этого дня, и слышали лишь отказ. Ходил он лишь за компанию с Сюэ Мэном или Чу Ваньнином. Десятки девушек и, на удивление, парней постоянно, без устали, пытались все возможными способами покорить сердце молодого лекаря, но ни у одного это не увенчалось успехом. Благодаря чему, даже если кто-то и был влюблён в Ши Мэя, то молчал, ведь знал, что идея заведомо проигрышная. Ни разу не пропускал он это мероприятие благодаря Сюэ Мэну, который приходил за несколько часов до начала к нему домой, но в этот раз почему-то не объявился. Послышался стук в окно, кто-то кинул небольшой камушек в него. Ши Мэй улыбнулся, подумав, что — это Сюэ Цзымин, который точно также, как и он, позабыл о празднике, но всё равно пришёл проведать его. Подойдя к двери, он потянул её на себя, со скрипом отворившсь, перед Минцзином предстал не совсем тот человек, которого он ждал. В дверном проёме топтался, широко улыбаясь, Мо Жань. В руках он держал скомканную бумажку. — Вечерок добрый, Минцзин! Я зайду по-быстрому, — не дожидаясь ответа, он прошёл во внутрь. — Добрый вечер, конечно. Но что тебя занесло сюда, А-Жань? — оглядел он с ног до головы новоприбывшего. — Ой, да так! Ты ж знаешь, — Мо Жань махнул рукой. — я ж ответственный, весь такой крутой, организатор. Ну и так вот, тут тебе письмишко пришло. Я обычно по домам не хожу, кто захочет — в архиве отыщет свою валентинку, если уж не пришёл. Но-о! Ты — особенный случай. Потому, вот, держи. Тараторящий Мо Жань неожиданно всунул в руки Ши Мэя это самое письмо. — Оу.. Это мне? Ты уверен? — Ши Мэй с подозрением оглядел предмет в своих руках. — Ты можешь во мне сомневаться? — засмеялся Мо Жань. — Кстати, не знаешь, случаем, где наш павлинчик? — Я? Я хотел задать этот вопрос тебе. — Ши Мэй выгнул бровь. — Почему ты спрашиваешь это у меня? — Ну-у-у, знаешь, тебя нет, Мэн-Мэна тоже. И я подумал.. — он поиграл бровями, на что лекарь закатил глаза. Посмотрев на время, Мо Жань, будто что-то вспомнив, спохватился и подошёл ко входной двери. — Что-то я заболтался. Меня, между прочим, учитель ждёт. А заставлять его ждать я не могу. Так что, бывай! Я побежал. — с этими словами он покинул дом, не дав даже толком попрощаться. Ши Мэй остался один на один с загадочным письмом. Искося в последний раз на него взглянув, он осторожно раскрыл его. Встретили его большие, пытающиеся быть одного размера, иероглифы, написанные явно не в первый раз. "Никогда не писал эти сраные анонимные письма, но хотел бы сказать, без лишних слов, что восхищаюсь тобой, твоим умом и сообразительностью. Ты очень интересный собеседник, человек, да и лекарь, твои травы очень успокаивают. Я не стану больше тебе писать, просто знай, ты покорил не только чужие сердца, но и моё. Не хотелось бы это признавать, хотя, да, я люблю тебя. Не зазнавайся только. Прощай." Настолько сумбурного, бессвязного и абсурдного признания Ши Мэй не видел за все свои двадцать два года. Но при этом всем, в груди разлилось необычайное тепло, заставляющее неосознанно улыбнуться. Неожиданно, он заприметил одну деталь в письме, которая заставила едва заметно покраснеть и, повесив на плечо сумку, выбежать посреди ночи на улицу, в только ему известное направление. ☆☆☆☆ Сюэ Мэн до сих пор сидел на улице, в беседке, освящаемой лишь несколькими свечами, когда на стол из ниоткуда прилетел бумажный самолётик из красной бумаги. Нерешительно оглядываясь по сторонам, в попытке увидеть отправителя, но так и не найдя его, он раскрыл самолёт. "Молодой господин, Цзымин, ты самый храбрый человек из всех, кого я только встречал. Самый сильный, каждое твое движение отдаёт грацией, но в то же время в них так много мужества. Заставляет даже позавидовать, хотелось бы стать таким же как ты. Не знаю, зачем пишу, но мне не хватит слов, чтобы описать всю свою любовь и чувства, что я испытываю к тебе. Ты — мой воздух, без которого я задохнусь. Я не прошу взаимности, я прошу лишь прочитать {Хотя, принял бы, даже если бы ты выкинул}. Я влюблён в тебя." — гласили аккуратно, ажурно выведенные кисточкой предложения. Снизу, с краю нарисован небольшой цветок, похожий на розу, и меч. Дух перехватило, после прочитанного. Лицо за мгновение стало пунцовым, ярко-красным настолько, что казалось, кровь никогда более не отхлынет от лица. Сюэ Мэн вытянулся в струну, стараясь лишний раз не дышать, воздуха не хватало. В голове осталась одна вата, не дающая нормально мыслить. Этот стиль рисования, даже в самых начальных набросках, нельзя было спутать ни с одним другим. Именно так рисовал лишь один человек, о чьём имени сейчас не стоило думать, иначе бы прямо сейчас погиб молодой господин пика Сышэн, по причине — «это нарисовал Ши Мэй для меня!! Он признался мне! Мне!!». Ближайший куст предательски зашуршал, выдавая появление ещё одного человека на сцене. — Я.. Цзымин, это.. — вечно спокойный Ши Мэй явно не ожидал, что кусты, которые он сам лично поливал, в самый нужный момент сочтут правильным сдать его, потому говорил с остановками, подбирая слова, ведь вся ранее подготовленная речь канула в небытие где-то в голове. — Это ты написал мне? Сюэ Мэн вздрогнул, подпрыгнув на месте. Тёмно-голубые глаза устремились в лицо нежданного гостя. Оба выглядели крайне взъерошенными и растерянными, зайди прямо сейчас кто-либо другой, посчитал бы, что пришёл явно не вовремя, застав соучеников за чем-то не тем. — А это.. написал ты? — Сюэ Мэн указал на клочок бумаги в подрагивающих руках. Всеми силами стараясь совладать с эмоциями, он встал, направляясь к Ши Мэю. Он встал на расстояние двух шагов, словно вкопанный в землю. Оба молчалили, разглядывали друг друга. Всё было так, ровно до того момента, как хриплый, после долгого молчания, голос Сюэ Мэна разрезал тишину. — Как ты узнал, что это написал я? Ши Мэй медлил с ответом, закусив губу, он отвёл взгляд в сторону, стараясь не смотреть в глаза Сюэ Мэна. — Только ты ставишь кляксу в форме звёзды в конце писем. И твой почерк трудно не узнать.. — стараясь занять руки, он поправил волосы, вышло дёрганно. Тяжёло вздохнув, он добавил, — Я бы не стал отправлять это письмо тебе, я передумал, испугался, лишь ты сумел дать мне искру, надежду, что у меня есть шанс. — Ты как всегда многословен. — самой теплой из всех возможных улыбок одарил его Сюэ Мэн. — Я схожу с ума. — решился взглянуть ему в глаза Ши Мэй. На его лице читалось неуверенность, будто он ожидал лишь отказа на свое письмо, и подобная реакция озадачила его, вводя в ступор. — Тогда сойдём с ума вместе? — Сюэ Мэн преодолел оставшиеся шаги, взял руки Ши Мэя в свои, его глаза сияли, словно тысячи маленьких звёздок. — Вместе. — Ши Мэй сжал руки крепче, не разжимал, как думал он поступит Сюэ Мэн. В скором времени всех ждёт нежданное известие, что самый лучший лекарь во всей округе встречается с молодым господином пика Сышэн. И началось всё под светом луны и блеском звёзд, благодаря дню всех влюблённых, когда их сердца нашли покой в друг друге, соединив руки в замок. Даже если мир сойдёт с ума, они сойдут лишь вместе, даже если все перевернётся.