Вспышка

— Ты куда сейчас? Если нет планов, можешь пойти с нами в оливку, а потом по винтажкам… — У меня планы, — виновато покривившись в лице, ответил в тот день Чонгук. — Вот к четырём подъедет мой дейт, — он посмотрел на запястье, где должны быть часы, но их не было. Начал рыться по карманам. — Твой парень? Чонгук тогда фыркнул, будучи неспособным даже представить себе день, когда у него снова появятся отношения. За последние годы они для него стали вымышленным концептом, никак не реальной возможностью. Быть чьим-то парнем? Как же, проще звезду с неба достать, чем представить себя в отношениях. Тем более в тех самых, что “счастливы и навсегда”. Мечтал ли он о таких?.. Определённо. Но тот самый день казался слишком далёким. Гораздо дальше этого летнего жаркого денёчка в кафе где-то в закоулках Сонсу. Его мама рассказывала о том моменте, когда встретила его отца и поняла, что он тот самый. Она называла это вспышкой, сказала, это семейное, и, когда правильный человек придёт, Чонгук просто не сможет этого не понять. Мама сказала, что это как короткометражный фильм, который в одно мгновение появился перед её глазами, словно погружая в сон. Сказала, что увидела их первые сто дней, первый День святого Валентина и годовщину отношений. Увидела нелепое предложение отца задолго до него и увидела свадьбу. Увидела и рождение сыновей, и совместную старость. А потом всё словно вернулось в настоящее время. И все последующие годы она проживала те самые моменты, которые увидела в тот день. Но в этот раз всё уже было настоящим. Да, звучало как глупая байка. И сам Чонгук в неё не верил, а бабушки с самого его рождения не было в живых, чтобы проверить, бредит его мама или нет. Но если вспышка и судьба и правда существуют, то почему его тот самый так отчаянно бегает от него, подкидывая вместо себя один мусор?.. На этот вопрос ответа не было, и на этом обычно и заканчивался разговор о вспышке. Чонгук наконец нащупал свой телефон и выудил его из внутреннего кармана сумки: — Парень? Скажешь тоже. Третья встреча, не уверен насчёт него, — надменно бросает он, а внутри лёгкий мандраж. Три часа пятьдесят три минуты. Как же всё обернётся сегодня?..

***

Сонсу-дон — модный райончик недалеко от реки Хан и центра Сеула, куда стекалась вся молодёжь. Все новинки, все магазины и крутые мероприятия проходили именно здесь. Самые шумные кафе и пекарни с длиннющими очередями — это тоже по адресу. Но стоили ли эти булки с солью того, Чонгук не знал — ни разу так и не выстоял, хотя запах был, зараза, убийственный. Каждый раз нос предательски тянулся за этим ароматом, но у Чонгука были дела поважнее. Он пытался устроить личную жизнь, не полагаясь ни на какие чудеса. Попрощавшись с другом во внутреннем дворике кафе, Чонгук поплёлся между людьми к станции метро, нервно обновляя ленту в инстаграме. Последние недели знатно его потрепали. Сердце всё ещё потихоньку срасталось из кусочков в целое от недавно нанесённых травм, но когда ноги остановились напротив выхода из метро, нос гордо вздёрнулся вверх. Чонгук был чётко уверен, что не даст какому-то малолетке растоптать своё достоинство. Его имя даже не стоило упоминания. И Чонгук его не назовёт. Всего лишь, смотря в одну точку где-то у подножья эскалатора и скривившись в лице, сделает глубокий вдох и, прикрыв глаза выдохнет, вымывая из головы все остатки той ночи, когда его в одном белье, как провинившегося котёнка, “за шкирку” выбросил из квартиры какой-то сучонок, который точно не стоил всего этого внимания и душевных терзаний. Прошло уже три недели — дольше, чем они были знакомы, так что это уже было делом минувших дней. Воспоминанием. Неудачным опытом… — Привет, — перед Чонгуком из воздуха нарисовалась фигура в белой рубашке, странном жилете и оуверсайз джинсах. — Привет, — запоздало ответил Чонгук, тут же отворачиваясь, чтобы не дарить этому малознакомому парню слишком уж много внимания. Кто знает, вдруг он такой же как и все до него… Они познакомились за неделю до этого. Его имя было Тэхён. Недолгая переписка привела к первой встрече, которая прошла довольно ровно. Чонгук в тот день не собирался пить, потому что первое свидание в десять вечера уже не выглядело как хорошая идея, так ещё и пить с первым встречным — точно не самое удачное сочетание. Но разговор шёл хорошо, саке и пиво под него пились очень легко. За первой встречей почти сразу нарисовалась вторая — Чонгука повели покорять холмистую местность Итэвона и поражать кулинарными изысками, но почему-то в сердце всё продолжало быть ровным. Этот парень не пытался взять его за руку, поцеловать, мог не отвечать по часов пять. Но Чонгуку было нечего делать — новый для него город и совершенное отсутствие планов делали своё. Поэтому он решился на очередную встречу, чтобы скрасить свои скучные будни. — Куда пойдём? — Чонгук смотрел себе под ноги, вокруг на людей — куда угодно лишь бы не в лицо своему спутнику. “Пусть не обольщается”, — думал он. Но глубоко внутри всё равно надеялся на удачный исход их… чем бы это ни было. — Давай прогуляемся? Чонгук глубоко выдохнул: “Никаких планов? Снова импровизируем?” — он искал, за что бы зацепиться, чтобы разочароваться в этом парне. Да что тут, долго искать и не нужно — жилет? Мы в каком году, чтобы из раза в раз надевать эти старомодные жилеты?.. Чонгук закатил глаза, реагируя на собственные мысли. Почувствовал до боли знакомый запах солёных булочек: — “Опять мы здесь”, — и повернулся на молчаливого спутника с выражением лица: “Что, даже ничего не скажешь?” Реакции на внутренний монолог не последовало. — Чем сегодня занимался? — решил оживить разговор Чонгук. — Да особо ничем. Сегодня выходной, так что пообедал и приехал к тебе, — Тэхён повернулся к нему с лёгкой улыбкой на лице, и у него в глазах невозможно было увидеть абсолютно ни-че-го. Такое бывает вообще? Этот человек вообще хочет быть здесь? Чонгука раздражало всё. Но свежий воздух, яркие улицы Сонсу и тихо, медитативно шаркающая по асфальту компания рядом постепенно помогли расслабиться. Мозг время от времени напоминал, что этот парень не заслужил такого предвзятого отношения к себе. Да и Чонгук сам просто хотел отвлечься, так что снова глубокий вдох и выдох. Они гуляли по району, маневрируя между людьми и совершенно игнорируя машины. Заходили в разные поп-ап локации и магазины. Чонгук много болтал — для него тишина всегда была дурным тоном и признаком безразличия, а Тэхён, кажется, в этой тишине чувствовал себя как дома. “Интересный он человек”, — пролетело в тот день в голове Чонгука не без доли осуждения и непонимания. Но чем-то Тэхён завораживал. Он был другим. Проходя мимо зеркала, увешанного цветами, Чонгук достал телефон, чтобы сделать себе фото, а его спутник, который, словно потерявшийся щенок, всё плёлся за ним по пятам, не отходя ни на шаг, теперь встал истуканом прямо рядом с ним, даже не думая отходить. Пришлось сделать первое совместное фото: Чонгук, его модный аутфит, который он собирал минут десять точно, бегая в трусах перед зеркалом, и Тэхён… в своём дурацком жилете. “Ну ничего, вырежу его потом”, — пролетела бесстыдная мысль. — Ты голоден? — раздалось откуда-то сзади, пока Чонгук пересматривал фото. — Угу, — пробормотал он, не отрываясь от телефона. — Я поищу, где нам поужинать, — ответил Тэхён и тоже уткнулся в экран. И в этот момент у Чонгука появилась возможность взглянуть на его лицо, чтобы рассмотреть получше. При первой встрече Чонгук был слегка удивлён, когда его увидел: вроде не урод, но и не то чтобы прямо его тип. Но чем больше он видел лицо Тэхёна, тем красивее оно становилось. Золотая кожа, мелкие родинки, разбросанные по щекам и носу словно звёзды в небе, розовато-красные губы… Если так подумать, то Чонгуку в Тэхёне как будто всё нравилось. Ну, кроме его дурацких жилеток. Всё остальное как будто имело свой шарм. Тэхён выглядел мягким и мужественным одновременно… И в голову ворвалось лицо того малолетки, который всем своим видом и поведением кричал о своей нежности и незрелости. Чонгук фыркнул и сдул свою чёлку, возвращаясь к телефону. И в тот момент сердце остановилось. На экране высветилось сообщение от него. От того самого сучонка… Чонгук ждал от него весточки две недели. Ждал, когда он приползёт покаяться в содеянном, но сообщения так и не было. К счастью — за это время Чонгуку удалось вернуть свои мозги на место и вспомнить о существовании самоуважения. Возобновлять общение с этим эмоционально незрелым подростком не было никакого желания, но к лицу мгновенно подступила кровь, щёки покраснели, а грудь начала неприятно гореть. От боли, досады и обиды. От того, что ему снова напомнили о той ночи. “Скинешь фотки мои, которые ты делал?” Из Чонгука тогда вырвался непроизвольный злой смешок. Он представлял себе много раз первое сообщение от этого малолетки (который был младше всего на три года) после длительного молчания. Представлял, как тот пишет, умоляет вернуться, как просит прощения. Но того, что он видел в тот момент, он бы даже выдумать не смог. Тэхён оторвался от телефона и обеспокоенно посмотрел на Чонгука: — Всё хорошо? А Чонгук даже не мог взглянуть ему в глаза. Сердце билось в грудной клетке в приступе тревоги, а в голове роилось множество вопросов. “Как же люди могут быть настолько безразличными и бесчеловечными?” — Чонгук снова погрузился в состояние тех дней, когда каждая встреча и каждое сообщение с тем сучонком могли быть последними. Когда высокие взлёты и бабочки в животе граничили со слезами и паникой, страхом потерять этого человека навсегда. И это было ужасное чувство… — К-как… мне помочь тебе? — послышалось словно сквозь пелену, белый шум, ураган мыслей. И Чонгук резко заблокировал свой телефон, убирая его подальше в карман. А с новым вдохом натянул на лицо улыбку. Чонгук никогда не забудет этот момент — когда его глаза и горящие от тревоги щёки столкнулись со спокойствием в лице Тэхёна, и единственная мысль, которая в тот момент крутилась в голове: “Поцелуй меня. Прямо сейчас поцелуй, чтобы я всё забыл и не чувствовал этого ужаса. Просто подари мне этот момент и дай забыться… Может, переспим? Сегодня же. Прошу… Подари мне хоть какие-то эмоции, чтобы унять эту боль и позор”. Он смотрел в глаза Тэхёну с мольбой. И сам же прекрасно понимал, что это всё был бред. Не будет он с ним спать. Не будет целовать лишь бы стереть эти ужасные чувства. Это было бы как минимум нечестно. Да и если у них с Тэхёном всё сложится… не хотелось бы, чтобы первый поцелуй был именно таким. И Чонгук по сей день был благодарен себе за то, что не натворил тогда глупостей. Но ответил бы Тэхён? Если бы Чонгук поцеловал его, ответил бы?.. С этими мыслями Чонгук прожил остаток вечера. Они поужинали, погуляли, поговорили ни о чём. Тэхён сделал тысяча и одну фотографию Чонгука на закате. Просто потому что тот “выглядел отлично”, цитируя этого молчаливого модника. Но, как бы много Чонгук ни ворчал, сердечко ёкнуло. Айсберг постепенно сдвигался с мёртвой точки и начинал оттаивать. Стало даже казаться, что спокойные бесцельные прогулки это не так уж и плохо… Одна встреча за другой — Чонгук всё продолжал ждать крупные жесты и искать приключений на пятую точку. Ему было непривычно скучно в этом размеренном темпе жизни Тэхёна. — О чём думаешь? — спросил того как-то Чонгук в полумраке сумерек на берегу реки Хан. Они ели тогда чуррос с мороженым — очередной из тысячи разов, когда Тэхён откармливал Чонгука всякими вкусностями, что тоже было непривычно. Но приятно. — О тебе, — бездумно ответил Тэхён. И Чонгук почувствовал его взгляд на себе, продолжая смотреть перед собой, на речную гладь. Усмехнулся. — И что думаешь? — Чонгуку не хватало экстрима. Не хватало горок и ярких, как взрыв умирающих звёзд, эмоций. Тех самых, о которых кричат в фильмах, о которых до мозолей и стёртых страниц пишут в книгах. Не хватало. — Думаю, что ты мне нравишься, — бац. Громкие слова, и их взгляды разминулись, так и не встретившись друг с другом. Потому что теперь Чонгук рассматривал чужой профиль. — Правда? А у самого в голове: “Так поцелуй же тогда. Обними. Сделай хоть что-нибудь, боже! Схвати меня за шею и притяни к себе. Сожми руками талию и впейся в губы…” Чонгук “запил” поток своих мыслей колой и уставился на блики фонарей в реке. — Да, — негромко раздалось сбоку. — А ты что думаешь обо мне? — пламя погасло, даже не успев толком разгореться. — Честно говоря, — глубоко вздохнул он не без разочарования, не собираясь жалеть и смягчать свою мысль, — не могу ответить тем же, — Чонгук увидел боковым зрением, как нахмурилось лицо Тэхёна. — Я тебя не понимаю, Тэхён, — буднично говорил он, попивая напиток. — Мы уже виделись с тобой столько раз, но я так и не понял, нравлюсь ли я тебе. Ты можешь не отвечать часами. Да, знаю, что ты работаешь, но у тебя не бывает даже свободной минутки? Когда мы встречаемся, мы просто гуляем, и я даже не знаю, нравятся тебе наши встречи или нет. Кто я для тебя? Просто друг или ты видишь во мне что-то большее? Как я тебе нравлюсь? Скажи об этом, покажи, — постоянный водоворот мыслей, в которых находился всё то время Чонгук, выплеснулся из переполненной чаши на одном дыхании. Он снова чувствовал себя преданным судьбой. Недолюбленным, обделённым счастьем. Снова ему попался совсем не тот человек. Не тот, с кем можно строить счастье. Чонгуку не хватало ярких эмоций. Всё, что между ними было, казалось ему ровным с несколькими едва заметными подъёмами. Он вот-вот готов был сказать, что шёл на эту встречу, думая, что она будет последней, потому что сил уже больше не осталось, как вдруг… Случайно в попытке дотянуться до своего телефона, лежащего на лавке между ними, Чонгук положил свою ладонь на руку Тэхёна. И дальше было как во сне: — Поедешь со мной в Японию на первое сентября? — перед глазами начали мелькать картинки, кадры словно из параллельной вселенной, настоящего или будущего, Чонгук не знал. Они сидели в обнимку на диване — голова Чонгука на плече Тэхёна, который неспешно поглаживал его колени. Смотрели телевизор. — А что первого сентября? — растерянно спросил его Тэхён. А Чонгук чувствовал приятное волнение внутри от мысли, что это может быть его первая поездка с тем, кто дорог сердцу. Да, они вместе ещё не так долго, но что-то в тот момент шептало на ухо, что это решение будет самым правильным. — Мой день рождения, — и растерянность в глазах напротив сменилась на тепло и улыбку. — Если ты занят, я пойму. Это просто предложение, твоё право отказаться… — Поехали, — прервал поток слов Тэхён и тут же взялся за телефон. Чонгук нахмурился и заглянул в его экран, а тот уже смотрел билеты. Спустя месяц они покоряли Фудзияму. Перед глазами картинки проматывались дальше: — Может, останешься сегодня у меня? — Чонгук почувствовал жгучий румянец на своих щеках. — Уже поздно, и вот-вот уйдёт последний поезд… А Чонгуку уже и не хотелось уходить. — И где я буду спать? — склонив голову набок, спросил тогда он. Тэхён растерянно забегал глазами по полу, теребя пальцами свои спортивные штаны на коленях, и выпалил: — В моей комнате. Я посплю на диване, — Чонгук усмехнулся и едва заметно кивнул. — Хорошо. Но тебе разве не надо рано вставать на работу? — Код от квартиры — семь-восемь-ноль-два, — брови Чонгука подскочили в удивлении. Впервые в гостях и уже доверили ключи от дома? — На выходе просто захлопни дверь, — и в голове Чонгука возникло ещё больше вопросов. Зачем ему тогда назвали код, если он вообще ему никак не пригодится? Чонгук почувствовал влагу у нижнего века. Пара капель скатилась вниз, достигая растянутых в улыбке губ. Новый кадр: — Тэхён, можешь одолжить мне носки? Я постираю и верну, — крикнул Чонгук Тэхёну, который брился в ванной. Они собирались поехать в горы. Выезд был из дома Тэхёна, а Чонгук приехал к нему прямиком после учёбы и не успел переодеться. — Да, конечно, — раздалось в ответ. — Можешь забрать их себе, у меня много, — и Чонгук усмехнулся с этой фразы, которая уже стала для Тэхёна коронной. Так же ему уже дарили тонер, солнцезащитный крем, пачки витаминов и увлажнитель воздуха просто потому, что Чонгук упомянул их в разговоре. — А да, и я оставил тебе одежду переодеться на диване. Выходим через три минуты. Кадр снова сменился на новый: — Я ненавижу бегать, — ныл Чонгук, плетясь следом за Тэхёном вдоль пляжа. — Смотри как у тебя уже хорошо получается — целых две минуты, — Тэхён мягко и подбадривающе похлопал ладонью Чонгука по ягодице и схватил его под локоть, снова ускоряясь. — Давай попробуем сейчас три? — Не выйдет, — снова заныл Чонгук, но перешёл на бег, вверяя себя в руки Тэхёна. — Ты большой молодец. У тебя точно всё получится, — и поцелуем залечил всю усталость. Снова смена кадров, и Чонгук не знал, куда себя деть от переполняющих чувств тепла и дома. От переполняющей его любви… — Почему ты плачешь? — Чонгук в полумраке комнаты видел горящие беспокойством глаза Тэхёна. Они смотрели прямо на него и словно говорили: “Всё будет хорошо. Доверься мне однажды и я обещаю, что всегда буду рядом”. Слёзы облегчения затекали в уши. Всё тело, словно тягучая карамель, утопало в сладком удовольствии, пока толстый член медленно скользил внутрь. Ноги дрожали от волнения, нижняя губа тоже. Но было не больно. Это чувствовалось прекрасно. Неспешные покачивания бёдер, головка, которая сразу нежно надавила на чувствительную точку и словно мягко её растирала, дразня и пуская волны маленьких искорок сквозь тело. И Чонгуку безумно сильно захотелось сжать Тэхёна внутри себя. Доставить такое же удовольствие, в каком топился он сам. — Малыш… — Тэхён запрокинул голову назад и снова всё так же медленно вошёл, плотно прижимаясь бёдрами к ягодицам. И Чонгук не ожидал, что однажды наслаждение достигнет той отметки, когда тело начнёт непроизвольно гнуться, извиваться. Не ожидал, что за невинным личиком будет скрываться лучший член в его жизни. Лучший секс. Лучшая ночь. Тэхён сцеловывал его слёзы, громкие стоны, беспощадно-плотно входил, и с каждым новым толчком становилось ясно, что другого Чонгук в своей жизни уже больше не захочет. Он не верил, что можно кончить лишь от проникновения. Но с Тэхёном всё было совсем иначе. Чонгука ломало от удовольствия. Член изнывал от трения их тел, просил кончить. Но с каждой секундой Тэхён находил всё новые способы заставить почувствовать себя любимым. — Мне безумно хорошо… — навзрыд вымолвил тогда Чонгук и тут же получил успокоительный поцелуй в висок. — Мне тоже, малыш. Мне… тоже… — еле выдавливая слова из сухого горла, прошептал Тэхён под частые шлепки бёдер об ягодицы и остановился, вжимаясь глубже и срываясь на протяжный стон. Чонгук замер, перестав дышать. И кончил, чувствуя, как его тело покидает весь тот страх, что сковывал эти годы. Он не сломанный. Он просто был в неумелых руках… Дальше Чонгук увидел всё то, о чём говорила мама: первое четырнадцатое февраля, первую годовщину спустя год и много других эпизодов. Увидел их бесконечные поездки по миру, тёплые моменты дома и праздники в кругу близких. Увидел взлёты и падения. Увидел своё лицо в слезах радости и сверкающий камень на безымянном… И сильно зажмурился, вырывая себя из этого видения. Вокруг снова темнота ночного Сеула, река Хан, чуррос. Чонгук поднял ладонь, отрывая её от руки Тэхёна и заглянул ему в глаза, полные тревоги и непонимания. Чонгук увидел достаточно. Да, он не видел их первый поцелуй. Не видел, как именно Тэхёну удастся завоевать его доверие и любовь, не увидел, как ему удастся влюбить в себя Тэхёна, но он видел кое-что гораздо ценнее — своё счастливое лицо, свою широкую улыбку. Видел свои худшие дни и рядом Тэхёна, который обнимал его с каждым разом всё крепче. Видел их ссоры, которые не были похожи ни на одни ссоры, в которых Чонгук был до этого — в них никто не кричал, никто не уходил, не прогонял, не рубил с плеча. Видел Тэхёна, совершенно другого — искреннего и весёлого мальчика, который любил шутить. Видел его счастливого, влюблённого. И видел себя, цветущего жизнью и красками вместе с ним. Ни в одном кадре Чонгук не почувствовал бабочек и взрывов. Нигде не увидел того, о чём кричат в фильмах и о чём до мозолей и стёртых страниц пишут в книгах. Но зато воочию увидел то, о чём, сидя на скамейке где-то в саду, бабушки с дедушками рассказывают своим внукам — ту самую любовь, которую можно лишь прожить. Кажется, это и была та самая вспышка. — Тэхён! — запыхавшись от нахлынувших мыслей и эмоций, на улыбке пробормотал в ту самую ночь Чонгук. — Да, я не могу пока честно и от всего сердца ответить тебе взаимностью. Но почему-то я уверен, что ты мне понравишься. Сильнее, чем я могу себе представить.