Неделя страсти

      Вот он – падший бог. Глаза разбиты. Губы окрававлены. Лицо белее снега. А на теле множество свежих гематом и укусов. Его унизили. Сбросили с вершины золотого пьедестала. Вырвали ему крылья и бросили умирать... Хотя, Се Лянь сейчас готов умолять на коленях о смерти. Но кто ему позволит? Он связан, разбит и очернен. Разве теперь есть тот, кто ему поможет? Его жизнь теперь стоит не больше куска грязи. Родители убиты. А те самые друзья, что поклялись никогда не оставлять его, давно ушли от него, бросили, как обузу. И поделом. Однако, сейчас он не чувствует абсолютно ничего. Его жизнь сломлена, он с позором выгнан с Небесной столицы, а все его бывшие подданные до скрипа зубов его ненавидят. Но разве он этого не заслужил?.. Се Лянь прикрыл глаза, за столько лет, проведённых здесь, он уже ни о чём не хочет думать. Не хочет ничего чувствовать. Слышать. Видеть. Он хочет умереть. Так наконец закончатся его страдания. Так он освободится. — Сяньлэ, надеюсь тебе было не слишком скучно без меня? — раздаётся знакомый голос, и демон входит внутрь.       Другим его тон показался бы очень заботливым, такой, каким родной отец разговаривает со своим сыном. Но у Се Ляня от него пробежали мурашки по коже, а всё тело сковал сильный страх. Не снова, пожалуйста, умоляю, не нужно... Пожалуйста... Пожалуйста, помогите мне... КТО НИБУДЬ СПАСИТЕ МЕНЯ!!! СПАСИТЕ!!! СПАСИТЕ!!! СПАСИТЕ!!! — Тогда, я предлагаю нам немного развлечься, — так и не дождавшись ответа, продолжает тот человек, подходя к скованному богу.       Конечно... Его никто не спасёт... Он здесь навечно. Но что-то внутри него постоянно ломается, когда он приходит. Возможно, где-то глубоко внутри Се Ляня всё ещё осталась жажда жизни, и теперь она изо всех кричит об этом. Но что он может сделать? Если ему удастся не сойти с ума в скором времени, это уже будет наивысшим проявлением удачи. Об остальном, Се Лянь не смеет мечтать. А по мере того, как всё ближе к нему приближается тёмная фигура, всё чётче становится его лицо. И перед ним предстаёт Владыка Небесной столицы, Цзюнь У. Или Белое бедствие – Безликий Бай. Он даже и не знает, как к нему стоит правильней обращаться. Да и не особо Се Лянь горит желанием разговаривать с этой тварью. Но Цзюнь У на это всё равно. — Ну, Сяньлэ, чем же ты порадуешь меня сегодня? Может быть тебе есть, что сказать? — ласковым голосом протягивает демон, но на лице его играет зловещая улыбка.       Се Лянь молчит. Он прекрасно знает, что именно от него хотят услышать, именно поэтому никогда не произнесёт этих слов. Даже если ему и впрямь придётся вечность находится приковынным цепями в скрытой комнате во владениях Владыки Шеньу. Но он ни за что не отступится от своих слов, от своих убеждений. Пусть Безликий Бай уничтожил его государство, всё, что у него было, и его самого... Эта глупая героическая черта будет жить вместе с ним. Цзюнь У тоже молчит, он ждёт, что тот одумается, но Се Лянь стоит на своём. — Ох, милый, бедный мой Сяньлэ, ты так ничего и не понял, даже не смотря на все мои попытки вразумить тебя. Что ж, не обвиняй меня в излишней жестокости, — голос Владыки сквозит мёртвым холодом, заставляя бога невольно дрожать.       В следующее мгновение в руке Цзюнь У появляется плеть из божественных лоз. Зрачки Се Ляня в момент сужаются. Он знает что это. Он знает, насколько это больно. И перед тем, как небожитель успевает это полностью обдумать, обрушивается первый удар. Стены тут же заливает свежая кровь, а ведь прошлая только совсем недавно полностью впиталась. За первым ударом следует ещё один, затем ещё и ещё. Се Лянь молчит. За всё время он не проронил не звука. Потому что не хочет, потому что он уже смирился с этой болью. Даже не смотря на то, что он всё ещё может её ощущать, она уже не кажется такой нестерпимой. Только цепь мелодично звякает от ударов.       Удовлетворив свой гнев, Цзюнь У рассматривает проделанную работу. По стенам и полу течёт свежая, ещё горячая кровь. Голова Се Ляня низко опущена, лицо же стало ещё бледнее, а губы приобрели фиолетовый оттенок, он едва ли сохраняет сознание. Демон убирает плеть и подходит ближе. Но вместо того, чтобы бить, нежно гладит небожителя по щеки, вытирая не пойми откуда взявшиеся слёзы и пот. Затем отстёгивает цепи и очень нежно, словно родитель, обнимает Се Ляня, слегка укачивая его, словно таким образом пытается утешить. — Глупый, глупый Сяньлэ. Разве твоё упрямство этого стоит? Разве тебе не больно?..       Падший бог закрывает глаза. Он не желает его слышать. И Цзюнь У замолкает. Хотя то, что происходит дальше, заставляет Се Ляня захотеть, чтобы тот говорил. Ведь демон наклоняется к его шеи и впивается в неё зубами. След от укуса тут же приобретает цвет, а от клыков появляется кровь. Но он не останавливается, вновь впиваясь в эту нежную кожу зубами. Затем слегка посасывает оставляя засос. Потом и вовсе опрокидывает Се Ляня, как тряпичную куклу, на пол. Цзюнь У словно хищный зверь терзает беззащитную шею бога. Но он ничего не делает. Да и разве он сможет что-то сделать? Даже когда с него стягивают одежду, он молчит.       Для Безликого Бая оставление укусов и засосов подобно клейму. Он желает как можно сильнее втоптать в грязь Се Ляня. И он знает, что тот очень сильно дорожит своей чистотой. Именно поэтому ему так сильно нравится осквернять его кожу. Кусая всё доступные участки, демон чувствует себя счастливым. А разбитое лицо Се Ляня только увеличивает его радость. Но он никогда не был заинтересован в изнасиловании небожителя. Ему не нравится его тело, хотя он весьма привлекательный. Цзюнь У интересует лишь полное уничтожение личности бога. Больше всего на свете ему нравится видеть боль и отчаяние. — Ну как, Сяньлэ, ты всё ещё не передумал? Ведь и моё терпение не безгранично, ты ведь меня знаешь, я могу сделать вещи и похуже, — произносит демон, после того, как не оставил на теле наследного принца не единого живого места. — Отвали, — с уст Се Ляня впервые за всё время вылетает одно слово.       Однако, Цзюнь У этого достаточно, чтобы расплыться в улыбке. Его тактика оаределенно работает. Он может видеть, как свет в глазах небожителя постепенно угасает. — Ха-ха, отлично, Сяньлэ, просто прекрасно!       И не успевает Се Лянь ничего спросить, как тот продолжает: — Значит, ты готов продолжить!