Попробуем новое?

      Он чуть нахмурился, когда на кофейный столик легла брошюра бордового цвета. Лотт уселась в кресло, обхватив руками колени. Взгляд Карлайла скучающе пробежался по содержимому, затем он поднял бровь, и начал пристально смотреть на Лотт.       — Ты уверена, что оно тебе надо? — голос звучал спокойно, но с легким оттенком отвращения. Ни к ней, конечно, к самой идее.       Она пожала плечами, посмотрела на ногти на ногах, волновалась.       — Я… То есть, ну… Если ты не хочешь, то я одна не пойду, но мне бы хотелось, чтобы ты согласился, потому что мне интересно… — вообще объяснять ничего не было желания, еще пару вопросов, и она закинет эту идею куда-нибудь далеко.       Почему-то, видя метания Лотт, Карлайл расслаблялся. Он похлопал по своей коленке, предлагая Шарлотте положить туда голову. Она перешла на диван, устраиваясь удобно, закинула ноги на подлокотник.       — Объясни, пожалуйста, ты хочешь посмотреть, чтобы потом попробовать? — спросил мягко.       Она кивнула, смотрела снизу вверх, пальцы Карлайла зарылись ей в волосы, перебирая короткие крашенные пряди. Он продолжил:       — И кто из нас, в твоем представлении, должен быть «сверху»? — Карлайл сознательно не хотел использовать тематическую лексику, она казалась ему пластиковой, нелепой.       — Будто бы у меня получится тебя ударить, — Лотт закатила глаза, потом понизила голос, — Давай просто сходим и посмотрим, а потом будем думать… — пальцы прошлись по его груди, видневшийся в расстегнутой рубашке.       — Конечно, — говорит просто, будто Лотт не смущена, будто он сам не против этой «прогулки».       Через неделю он ведет машину, она задумчиво курит в окно. На небе тучки плывут неспешно, напоминая дым от сигареты. Одеты просто, Карлайл задумчиво стучит по рулю, хотя совершенно не волнуется.       — Если не хочешь, можем не идти, — говорит так, будто сам предложил.       — Да ну... Ты думаешь, там страшно будет? — а вот она сама думает.       Карлайл лишь хмыкает.       Темных подвалов нет, это вообще зал для конференций в отеле. Почти все одеты обычно... Ну кто-то немного голый. Лотт конечно читать умела, но думала, что придет в блядушник, а не сюда. Сначала было обсуждение двух каких-то доминантов о том, как выводить саба из подавленного состояния после сессии, и как до этого не доводить. Потом ведущий разговаривал с парой из домины и нижнего об унижении. У Шарлотты немного горели щеки, Карлайл же слушал спокойно, со стороны почти засыпал.       На окончание — лекции и демонстрации по шибари, Лотт сидела спокойно, никаких ярких чувств в ней не проснулось, ну да, связывают женщину в нижнем белье... Карлайл, кстати, дремать перестал и Шарлотта даже испытала укол ревности.       Когда все закончилось, предполагалось, что можно пообщаться с тематиками. Но Лотт сказала, что хочет домой и курить. Об этом дне они не говорили, ей не нравилось, что это получилось скорее информативной бурдой, чем чувственной. Она хотела испытать какой-то вуайеристский опыт, а не это.       — Слушай, а ты можешь меня отшлепать? — спросила Лотт как-то внезапно, когда они смотрели сериал. Карлайл посмотрел на свои колени, раздумывая.       — Я бы тебя лучше связал.       — Галстуком? — вздохнула она, так он пару раз делал.       — Нет, — протянул задумчиво, встал, направился куда-то в прихожую, вернулся с упаковкой, из-за которой вытащил мягкую скрученную веревку, — Разденься полностью, — голос звучал спокойно, но в нем чувствовался приказ.       У Шарлотты глаза загорелись от эйфории, она встала, стянула майку, оголив грудь с розовыми сосками. Шорты стянула вместе с трусами, оголив светлый треугольник волос на лобке. Карлайл поднял уголки губ, задумчиво разглядывая ее, не потому что не видел ее голой — видел то много раз на протяжении лет пяти — потому что раздумывал, с чего начать.       — Сдвинь стол, освободи ковер, потом встань ровно и обопрись руками о диван, — он отвел взгляд, начал разматывать веревку. Шарлотта почувствовала как гордость сопротивляется, но решила ловить от этого кайф. Быть может, даже вспомнила начало их отношений и почувствовала ностальгию. Когда она согнулась, щеки чуть горели, — Отлично, молодец, — голос Карлайла звучал как-то отстраненно, и Лотт поняла, что намокает.       Она свела колени, будто боялась показаться развратной. Для кого? Для ее мужа, который пережил ее пубертатный психоз? Он просто развел их обратно.       Веревка оплела торс, сдавила груди, заставив их чуть топорщиться. Лотт тихо застонала.       — Нравится? — Карлайл улыбнулся, провел носом по ее шее, вдыхая теплый запах.       — Да... Это так... Боже! — она чуть всхлипнула, когда веревка развела половые губы, — Ты так... Я тебя люблю...       Карлайл хмыкнул, это прозвучало слегка унизительно, но возбуждало все сильнее. Веревка натянулась, давя на клитор, когда он уложил ее на живот, привязав запястья к щиколоткам.       Лотт лежала, чуть подрагивая, давление на клитор было несколько болезненным, и хотелось потереться, чуть сдвинувшись, чтобы стало совсем приятно... Получалось паршиво. А Карлайл просто сел на кресло, наблюдая за этой чудесной картиной. У него возникло легкое желание подрочить, но он не знал, возбудит ли это ее сильнее, или вырвет из ощущения, так что решил не рисковать.       Смазка стекала по лобку, оставляя липкое пятно на диване. Он вдыхал запах, прикрыв глаза. Лотт попыталась потереться сосками об обивку, кровь прилила к соскам, как никогда раньше. Тихие стоны превратились в скулеж, а затем и в хныканье. Она повернула голову, посмотрела на него умоляюще:       — Подрочи мне, — она прикусила губу.       — Пожалуйста, — мягко добавил он.       — Пожалуйста, подрочи мне, бля, ах...       — Мистер Каллен, — он улыбнулся, уже совсем забавляясь.       — Пожалуйста, подрочи мне, мистер Каллен!       Он встал, подошел, эти два шага в ее голове длились вечность. Пальцы легли на лобок, слегка давя на веревку. Лотт громко застонала, разум туманился от возбуждения.       — Как это красиво все же, — Карлайл отнял руку, рассматривая смазку на пальцах. Затем, не особо церемонясь, чуть развел пальцы, разжимая ими веревку и легко вошел в нее.       — Даа... Спасибоо...       Когда он начал двигать пальцами, сладкая боль смешалась с каким-то первобытным кайфом — из-за движения пальцев во влагалище, веревка то сильнее врезалась в клитор, то ослаблялась, но, конечно, скорость фикций была столь большой, что это превращалось в интенсивное трение.       Шарлотта рыдала — от чего-то, что было совершенно странно, тело расслабилось так сильно, что не хотело испытывать оргазм. Карлайл насторожился, но так как она не просила остановиться, он продолжал, понимая, что это не из-за боли, слишком уж сладострастно она скулила. В брюках было тесно давно, но сейчас занятие было намного интереснее. Он нахмурился, раздумывая, какая стимуляция в этом положении возможна еще.       Пальцы внутри нее чуть согнулись, вызывая очередной всхлип. Свободную руку Карлайл положил ей на подбородок, заставив запрокинуть голову, и взять в рот две фаланги. Лотт начала сосать жадно, уже находясь в одном шаге от оргазма.       Карлайл нахмурился. Это казалось такой нелепостью, но все же он сказал:       — Кончай.       И она наконец кончила, с криком, несмотря на его пальцы во рту. Он улыбнулся как-то смущенно, ему определенно понравилось, но что-то в этом все же было таким нелепым...