Я люблю тебя

Джей не замечал проблемы сразу. Он видел лишь усилившуюся ласковость. Чонвон всегда был тактильным, но теперь он будто искал контакта с ним постоянно. Сначала это было мило. Чонвон встречал его у двери после долгого дня в студии и прижимался, зарывшись лицом в его грудь, словно пытаясь вдохнуть в себя его присутствие. Джей гладил его по голове, отстраняясь через минуту: — Я пахну потом и кофе, отпусти. Но Чонвон не отпускал. Он лишь крепче сжимал пальцы на его спине. Потом Джей заметил, что Чонвон стал чаще носить его одежду. Будь то практика в зале, общежитие или саундчеки. Старший как-то раз застал его спящим на диване, прижавшим к лицу его лонгслив. А на столе стоял не тронутый ужин. — Ты заболел? — спросил Джей, садясь рядом и ощущая, как внутри что-то больно сжимается от этого зрелища. Чонвон лишь потянулся к его руке и переплёл их пальцы. — Просто устал...— прошептал он. Но усталость Чонвона была другой. Он не жаловался, не плакал. Он просто...стал до безумия тихим. Его яркая улыбка становилась всё более натянутой. А его потребность в прикосновениях становилась всё более отчаянной. Он мог прийти в студию ночью, не говоря ни слова, просто стоять в дверях, пока Джей не оборачивался и не видел его потерянное выражение лица. — Что-то не так? — Можно я просто посижу тут?— голос Чонвона был тише шепота. Джей, с головой погруженный в аранжировку, отмахивался: — Сиди, если хочешь. И Чонвон садился на большой диван в углу, поджимал ноги и просто смотрел на него. Он не просил внимания. Ему, казалось, было достаточно просто находиться в одной комнате, дышать одним воздухом. Но глаза его были наполнены тихой, бездонной тоской. Отправной точкой стало утро, когда Джей задержался в студии до рассвета, пришёл домой и застал Чонвона спящим на его стороне кровати. Младший не просто спал — он сжался в дрожащий, тесный комок, его тонкие пальцы сжимали подушку Джея так сильно, что костяшки побелели. Джей остановился на пороге, смотря на это, и его сердце снова пропустило удар. Он молча разделся и попытался аккуратно переложить Чонвона на его сторону, но, едва он коснулся плеча, младший вздрогнул и проснулся. Его кошачьи глаза широко раскрытые, на секунду отразили страх. — Джей...— его голос сорвался и он машинально потянулся к нему, но одёрнул руку словно обжёгшись. — Прости...я уснул тут. Не обращай внимания. — Чонвон-а...— начал мягко Джей, но тот отполз к своей половине кровати, снова сворачиваясь в комок. — Ты устал, хён. Ложись спать. Не обращай на меня внимания.— он шептал это в матрас и его голос дрожал. Джей смотрел на его согнутую спину, и вдруг он всё понял. Ненавязчивые прикосновения. Сон в его одежде. Тихие вздохи ночью. Это попытка впитать в себя его присутствие. Следующие несколько дней Джей провел в молчаливом наблюдении. Он видел, как Чонвон механически улыбался мемберам, как шутил на камеру, но как только он думал, что его никто не видит, маска спадала, обнажая абсолютную, всепоглощающую усталость. И вот, после еще одного адского дня, Джей вернулся домой раньше обычного. В гостиной было тихо. Он нашёл Чонвона на балконе, сидящим на полу и смотрящим куда-то в вечернее небо. Он был без свитера, в одной тонкой футболке, и его плечи слегка вздрагивали от холода. Джей подошёл и молча снял свою куртку. — Надень,— сказал он, протягивая её. Чонвон медленно поднял на него глаза. В них не было ни удивления, ни надежды. Только пустота. Он взял куртку, но просто держал её на коленях. И тут в Джее что-то надломилось. Вся его раздражённость, все его усталое «потом», все отмахивания — рассыпались в прах. Он опустился на колени перед Чонвоном. — Что происходит?— спросил он так тихо, что это было похоже на шелест листьев. — Пожалуйста, скажи мне. Чонвон покачал головой, губы его задрожали. — Я не знаю...Я просто... Мне так холодно, Джей. Всё время. Даже когда жарко. И... и только ты меня согреваешь. Но ты всегда так далеко.... Он не сказал больше ни слова. Взял Чонвона за руку, поднял его с пола, привел в спальню и уложил в кровать. Затем он лёг рядом, не как обычно — спиной к спине или на разных краях, — а развернулся к нему и притянул его к себе, обвив руками так крепко, как только мог. Чонвон весь напрягся от неожиданности, а потом разрыдался. Тихими, горькими, накопившимися за недели слезами. Он вцепился в футболку Джея и дрожал, а Джей просто держал его, гладил по спине и по волосам, шепча обрывки фраз. — Я здесь. Я никуда не уйду. Прости... Прости, что заставлял тебя страдать. Только когда слёзы иссякли, а дрожь утихла, Джей наклонился к его уху и сказал самое важное: — Никогда. Слышишь? Никогда не извиняйся за то, что нуждаешься во мне. Ты можешь приходить за объятиями когда угодно — днём, ночью, в студии, на сцене. Я всегда буду здесь, чтобы обнять тебя. Это моя работа. И моя привилегия. Чонвон лишь прижался к шее вдыхая родной аромат и прошептал: — Я люблю тебя... Джей тяжело сглотнул, сжал тело в руках ещё сильнее и ответил: — Я люблю тебя больше, Чонвон-а. Спи. Я никуда не уйду. Они проспали в таком положении до самого утра. Чонвон, что проснулся на чужой, горячей груди не поверил. — Так это был не сон...— прошептал он тихо и хрипло. Джей вернул его голову на грудь, запуская в мягкие волосы пальцы.— Ты думал это фантазии? — Да....мне..мне так не хватало тебя всё это время. Даже во сне мне уже казалось, что ты рядом. — Прости меня.. я замечал странности в твоём поведении, но предпочёл отдать своё время работе. — голос Джея звучал спокойно, но виновато. — Всё в порядке...зато сейчас ты со мной.— После небольшой тишины Чонвон тихо прошептал.— Я так сильно люблю тебя, ты не представляешь. — Уж поверь, представляю. Я тоже тебя очень люблю. Чонвон поднял голову, смотря на лицо напротив. Его большие глаза пробегали по идеальным чертам лица Джея, останавливаясь на усталых, но таких тёплых глазах, на уголках губ, готовых тронуться в улыбке. Он поддался вперёд прижимаясь губами к губам напротив. Джей ответил ему с той же мерной нежностью, одной рукой все так же вплетая пальцы в его волосы, а другой прижимая его к себе за талию, словно боясь, что малейшее расстояние снова причинит боль. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, их лбы остались соприкасаться. — Знаешь, что теперь моя самая важная работа? — тихо прошептал Джей, касаясь кончиком носа его носа. Чонвон покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. — Убедиться, что ты каждый день просыпаешься и понимаешь, что это не сон. Что я рядом. Всегда. Впервые за долгие недели улыбка, осветившая лицо Чонвона, была настоящей. Не искоркой, пытающейся пробиться сквозь пелену тоски, а широким, беззаботным сиянием, которое достигло его глаз и оставило в них смеющиеся морщинки. — Тогда тебе придется очень постараться, Пак Чонсон , — подразнил он, его голос снова обрел ту мелодичную, живую нотку, по которой Джей так отчаянно скучал. — Я не собираюсь применять половину мер, — фыркнул Джей, но его глаза светились такой нежностью, что Чонвон почувствовал, как по его щекам снова текут слёзы. На этот раз — целительные, очищающие, наполненные любовью. — Эй, нет, мы же только все исправили — Джей с легкой паникой в голосе большими пальцами стер слёзы. — Это от счастья, — рассмеялся Чонвон, всхлипывая. — Просто... я снова чувствую себя собой. Потому что ты держишь меня. Джей притянул его к себе в объятия, и так, в лучах утреннего солнца, заливавшего комнату. Никакой спешки, никаких дедлайнов. Только тихий разговор, переплетение конечностей и обещание, высказанное шепотом: — Я буду держать тебя столько, сколько понадобится. Целую жизнь, если нужно.