Спасибо за всё

      Тёплый ветер трепал длинные распущенные волосы. Кажется, они опять отросли. Жёсткие концы скользили по коже в такт песням стихии, что пела свои тихие и успокаивающие мелодии. Осторожная, но крепкая рука, испещрённая ссадинами и небольшими шрамами, гладила по голове мужчину, старика, что лежал на коленях. Время изменило его, совсем не пощадило. Некогда молодое и уверенное, его лицо было расписано морщинами и нескрываемой усталостью, что тяжелила веки. Русые волосы и густая борода стали седыми, более редкими. Но Санчезу было всё равно, как он теперь выглядит. Какая разница, если внутри он всё такой же? Такой же чуткий, добрый и заботливый, такой, каким всегда был и останется. Эльф двигается осторожно, боясь сделать резкое движение. Пальцы чуть дрожат, касаясь жёстких волос и сухой кожи. Как никак, Барси больше не может похвастаться крепким телом и большой силой. Он и двигается уже с трудом. Возраст людей редко за восемьдесят переваливает, а тем более за девяносто. Однако Барси дожил. Не просто дожил, а до последнего оставался жизнерадостным и активным мужчиной, словно каждая клетка стареющего организма хотела остаться в этом мире подольше. Остаться с теми, кого любит, но не может. И Санчез это ценит. Невыносимо ценит. Ему не мешает, что Барси теперь не так резок и быстр. Он готов хоть час идти до их любимого места, занимая это время разговорами по душам и обо всём, что придёт в голову. Пусть раньше они добирались до туда за минут пятнадцать, смеясь, в припрыжку.       Эльф любуется им как в первый раз, видя вместо пожилого лица то самое, яркое и сияющее. Фиолетовые глаза, два глубоких сапфира, что смотрят внимательно, со всей старческой нежностью. В голове всплывают самые разные образы. Их первая встреча, когда для Санчеза в тот момент исчезло абсолютно всё, фокусируясь лишь на этом занимательном человеке. Первое свидание под раскидистыми ветвями цветущей сакуры, когда они просто смотрели друг на друга, внося в память каждую мелочь. Первый поцелуй, который запомнился катастрофой в неспокойном сердце, которое хотело сломать все рёбра, лишь бы вырваться наружу. Первая ночь вместе, наполненная неловкостью, но при этом невыносимой нежностью, от которой горло сдавливало так сильно, что казалось, он задохнётся от этой обжигающей любви. Все трудности и радости, пережитые вместе, крутились в голове огромным роем.       Пожилая рука тяжёлым грузом тянется вверх и Санчез поспешно перехватывает её, прижимая к своей мокрой щеке. Морщинистые грубые пальцы ведут по блестящим дорожкам, размазывая их. И когда только он успел заплакать? В этих руках чувствуется нежность, покой; они гладят, успокаивая. А в глазах лишь тепло. Ничего больше, кроме невероятно горячего чувства, что может разжечь настоящий пожар. Что тогда, что сейчас... Всегда. Навечно. Санчез сжимает её крепко-крепко, боясь отпустить, потерять. Боясь остаться одному в этом бесконечном мире. Прижимает к себе, чувствуя, как некогда пылающие ладони становятся всё холоднее. Барси тянется вверх, приподнимаясь и тут же покашливая, морщась. Эльф не медлит, сам опускается к нему, поддерживая старика и опуская обратно к себе на колени. Целует нежно-нежно. Впивает губы в чужие, потрескавшиеся и сухие. Усы колют, щекочут. Как всегда. Целует, до беспамятства отдавая всего себя, всю свою заботу и необъятную любовь, которую так мало дарил при жизни. Барси на это улыбается, до болезненного ласково, так, что хочется расплакаться лишь сильнее. Отвечает неспешно, размеренно, выдыхая в чужой рот.       — Санчез... Спасибо — шепчет тихо, еле различимо. Эльф слушает внимательно, чтобы точно не пропустить ни единой буквы — Спасибо за всё, для меня ты был... Лучшим, что случалось в моей жизни.       — Для меня ты был... Всем — так же тихо отвечает парень, улыбаясь в ответ. Барси смотрит ещё немного на него, после переводя взгляд на закат. Золото чистейшее.       — Он похож на твои глаза. Такой же яркий, красивый и нежный...       Лучи растекаются по небу, хватаясь за облака, за старца, тянут его за собой, за горизонт, далеко-далеко. Старик облегчённо вздыхает, наполняя широкую, но уже не такую могучую, грудь воздухом и прикрывает глаза, наслаждаясь теплом лёгкого ветра и солнца. Санчез смотрит на него, не отрываясь. Запоминает каждую черту довольного лица. Руку ослабевшую, обмякшую, всё к щеке жмёт, слёзы ею растирая, всхлипывая еле слышно. На лице лишь улыбка. Добрая и светлая, изредка прерываемая, чтобы набрать воздуха в дрожащую грудь, пока мокрые дорожки блеском всё сияют на коже. Он знает, что Барси останется рядом. Знает, что неважно где и когда, он всё также будет идти рядом, смеяться и плакать с ним.

Знает, что когда-нибудь он дождётся его, как делал всегда.