Осколки веры

-Хи-хи-хи. -Да не лезьте вы! - Гаркнул Давид. Вечно нужно было следить больше, когда всю толпу к озеру выводили купаться. А весна выдалась жаркой. Малышня, разошедшиеся по всей мелководью, шумели, брызгались и толкались, игнорируя все его попытки навести порядок. -Отцу все расскажу! Йонах усмехнулся. -Тише ты. Чего разорался? -Ну, потонут сам будешь ловить. -Боже... они ж в лягушатнике. -Ррх... -Не рычи. Расслабься лучше. Ты последние пару дней слишком дикий. -Я просто... ну пиздец там был короче. -Хм? -Слушай, тебя отец не лапал? - Шепотом спросил у брата. -Что? Нет, конечно! Неужели?... -Мы с Риком немного отдыхали, пока тебя не было. И тот зашел в нашу комнату. Беловолосый рот рукой прикрыл. Мало других уже? Думал, что на детей своих не будет в таком плане внимание обращать. Хотя, Давид ведь уж не ребенок... -И что? Черноволосый фыркнул. -То, что это был самый охуенный тройничок в моей жизни. И похуй, что первый. Старший глаза закатил, никак это не комментарию. Тема секса ему была не интересна. Зато у других его ровесников прямо все так и чесалось. -Чего тогда рычишь? -Ну, потому что это был Вэл... Блядь, он же нам отец! -Не думал, что у тебя хоть какие-то ограничения есть, когда дело касается постели. -Тц... -Мог и остановить его. -Я хотел. Но он так вцепился... и был слишком хорош. Так что не получилось сопротивляться. Было очень странно это ощущать. Смесь удовольствия и стыда. Все же обещать трахнуть Салливана это одно, а оказаться с отцом в одной постели, как любовник, совсем другое. -Ясно... -В следующий раз точно буду запираться. К ним Ноэль подошла и протянула какой то камушек. -Смотрите! -Ты снова играешь с камнями? - С улыбкой спросил Йонах, присев на корточки. -Я нашла вооот такой! - Радостно прощебетала девочка, показывая камушек размером с грецкий орех. - Он блестит! -Действительно блестит. Ты молодец. Ноэль, довольная похвалой, убежала обратно к озеру. Давид невольно улыбнулся. -Хорошо быть пиздюком все же. Никаких забот. Ходи камни собирай да козявки жуй. -И не говори. Детство — самое беззаботное время. Даже если рядом происходит что то страшное. Терри наблюдал за этим с другого берега. Он с Эллиотом рыбачил. Улов пока был так себе. Рыжик смешок издал, вспоминая годы в приюте. Давид всегда был выше в их иерархии. Потому, что быстро повзрослел. И голос у него тоже быстро сломался. Выше него из воспитанников отца были только Йонах, Август и Аглая. Йонах потому что копия отца. Август самый спокойный и самый старший, а Аглая просто как слишком опекающая мать. -Смотри, клюет! - Радостно воскликнул он, дергая удочкой. На крючке билась небольшая рыбка. Терри кивнул, продолжая рассеянно смотреть на плещущихся сирот. -Молодец. -Ты о чем снова думаешь? Седой на него глянул. -Хотел бы ты когда-нибудь быть обычным? -Нууу... иногда. Но отец говорил, что каждый человек уникален. И что в этой уникальности – сила. Может, он прав. А может, мы просто такие, какие есть. И это нормально. -Хотелось бы в это верить. Солнце грело, легкий ветерок колыхал верхушки деревьев. Мирный день в их общине, далекий от тех ужасов, которые уже зрели где то там, в мрачных уголках их мира. -Так почему отец не пошел? -Сидит с Августом в церкви. У них там очередные бесполезные сборища. -Вот как... Нот уже придумывает как больше гайки закрутить, чтобы послушнее паства была. -Мне брата жалко. Он выслушивает ворчание дедов. -Тот сам выбрал стать как отец. Благо, пока только в плане священником. -Не наговаривай. Август как весенний цветок. -Да да. Таких до свадьбы только вечер ласкает. Надо же быть девственником в такие года! Лошара. -Далеко в воду не лазать кому сказал?! -Злой серый волк. -Бе-бе-бе! -Сейчас ремень сниму! Малышня, с визгом, побежала обратно ближе к берегу. Брат старший был не как отец. Тот бил ремнем по пятой точке, не сильно церемонясь. -Ты как дед. -Я просто ответственный в отличие от некоторых. Йонах рассмеялся. Толкнул его в плечо. -Братец, не зазнавайся. Я все еще могу тебя, как котенка, на руки взять. -Не смей меня котенком называть, ты!... - Возмутился Давид, но тут же снова улыбнулся. - Ладно, проехали. Надо будет их скоро загонят назад. Обед уже. И губы синие. Терри смотрел на игру света на воде. -Как вообще жить большой семьей? -Неудобно. Отец нас всех любит, но мы между собой не то, чтобы дружные. По кучкам обычно разбивались. Ну, я был сам по себе, если не с Августом торчал, пока с тобой не познакомился. -Ясно... у вас все как у людей. -А ты другого ожидал? Мелкие пока не понимают в какой жопе оказались. Старшие просто злые. Многие не забыли своих родителей. Помню парочка сбегала к Пораженным. Но их Давид и Йонах быстро назад вернули. Давид вообще... как собака-ищейка! Любого может найти. -Он дикий. Почему не съехал как другие выросшие? -Не захотел. Да и отцу нужны помощники. Он один, а детей толпа. -Хм... тоже верно. Всегда было интересно, Вэл настолько жалеет, что не может детей иметь, раз так легко принял сирот? От размышлений отвлекся на то, что клевать начало. Удочку подсек. На крючке оказалась приличного размера рыба. -Вау! Как круто! -Мне просто повезло. -Пххх... хоть бы раз порадовался за себя. -Сегодня не хочется. -Это потому что Люси тебе отказала? Тот глаза закатил. Обидно, конечно, было. Но она, как оказалось, собиралась за Демиена. Даже с блаженным лучше, чем с ним! Невольно удочку до побелевших костяшек сжал. Рыбу поспешил в бидон отправить. Нового червяка на крючок насадив, закинул удочку. -Не даны мне человеческие радости. -Не говори так! Мы тебе еще найдем пару. И лучше этой белобрысой. -Я больше не думаю, что хочу такого. -Походи отойди. А там поговорим. -Ладно... Но легче было просто забыть об этом. -Уже топишь братьев? Давид фыркнул, увидя кто подошел. Инга. Черная вдова. У нее уже двое женихов померло раньше, чем успели женить. Нот ее родителям запретил нового искать. Что то подсказывало, что она их сама убивала. Потому, что не хотела подчиняться мужу. Для женщины в их месте та была слишком умная и своенравная. Как первая жена Адама. Лилит. -Очень смешно. Скучно? -Я хотела искупаться. Но тут целая толпа. -Да иди. Пиздюкам все равно. -Так и скажи, что хочешь меня раздеть. - Темноволосая усмехнулась. - Ах, да... Я забыла, что такому не интересна женщина. -Ой, иди нахуй. -Сам туда иди. Йонах руку поднял. -Девочки, не ссорьтесь. -Мы еще и не начинали. -А ну пиздуй от сюда! - Буркнул черноволосый, злобно глядя исподлобья. -Пф, мне еще и ты указывать будешь? Ты мне не отец. -А ты не мать. -Боже... я отцу подброшу идею вас поженить. Вы так рьяно ругаетесь, будто уже десять лет женаты. -Просто он тупая псина. -А сама больно умная? -Достаточно, чтобы писать без ошибок. -Грррх... -Все все. Как мама? Слышал, приболела. -Уже лучше. На солнце долго была без платка. Вот и голову напекло. -Хух... -Я ей говорила не делать так, но она только отмахнулась. Сам знаешь, женщина та сама у себя на уме. -Есть такое. Давид фыркнул, отвлекаясь на малышню, пока Йонах и Инга стали непринужденно о всякой ерунде болтать. -Закругляемся! Домой скоро пойдем. Он уже собирался отчитывать одного мелкого за попытку съесть траву, когда заметил на другом берегу озера Эллиота и Терри. -О, смотрите. Наши изгои. -Давид! Я же говорил, чтобы не называл их так. -Но где я не прав? -Ты просто завидуешь. Терри в свои годы умнее нас всех. А Эл просто миленький. И глаза у него красивые. -Пххх... ведьма. -Завали! -А ты мне рот не затыкай! -Куда уж мне? Ты итак его хуем своего любовника очередного заткнешь. -Да не с детьми ж рядом! Идите в сторону и там отношения выясняйте. Нельзя им рядом находится. Поубивают друг друга. И ведь Инга обычно спокойная была. Даже с очередным мужиком, который ей сальные комплименты отпускал. Но Давида готова была разорвать. У них это взаимно. -Смотри смотри. Опять завелся. -Будто это так сложно сделать в его случае? -Не-а. Но все равно каждый раз весело! -Сомнительно. Бешеный старший это опасно для здоровья окружающих. -Лучше за поплавком смотри. -Да смотрю я. -Тише тише, дитя мое. Злые языки всегда будут. Руби только больше расплакалась, лицо руками закрывая. -Но они ведь правы. Я — корова. Вэл вздохнул, обнимая ее. -Мальчишки сами не понимают, что говорят. Они думают, что каждый, кто отличается, – это плохо. А ты, Руби, ты просто такая, какая есть. И в этом нет ничего плохого. Его слова, казалось, немного успокоили. Девочка перестала плакать, но ее плечи все еще подрагивали. -Почему Бог создал меня такой уродиной? -Милая, ты еще только растешь. - Он рукой по ее щеке провел, стирая слезы. - И не уродина вовсе. У тебя очень красивые глаза. - Пальцами медленно скользнул по ее нижней губе. - И губки как вишенки. Ты увидишь, когда вырастешь, сколько парней будут без ума от тебя. Девочка замерла, как кролик перед удавом. Это не было похоже на отеческий жест. Она чувствовала, как в груди поднимается волна странного, непонятного теплого чувства, смешанного с тревогой. Вэл всегда был добр, но эти его слова, этот взгляд, что задержался на ее губах чуть дольше, чем следовало, заставляли ее ощущать себя неловко. Она потупилась, не смея встретиться с ним взглядом. Священник мягко улыбнулся, обнимая ее чуть больше. Девица кровь с молоком. Мальчишкам не понять женской красоты. -О-Отец Вэл? -Когда ты станешь старше, то поймешь, что те, кто пытается тебя обидеть, на самом деле завидуют. - Прошептал, склонившись. - Они видят в тебе то, чего им самим не хватает. Руби чувствовала, как сердце забилось где то в горле. Его слова звучали как утешение, но касания, наоборот, вызывали дрожь. Это было слишком интимно. Слишком... неправильно. Всегда почитала отца Вэла. Видела в нем наставника, но сейчас что то шло не так. -Отец Вэл, спасибо. Я пойду. -Куда же ты? - Голос его стал чуть более настойчивым, а рука задержалась на ее плече. - Ты еще не получила благословения. Та почувствовала, как ее кожа покрывается мурашками. Благословение. Обычно это было легкое прикосновение руки к макушке, но сейчас, казалось, будет чего то другого. -Мне... мне нужно вернуться к маме. Она волнуется. Вэл на мгновение замер, а затем его рука соскользнула с ее плеча. Его взгляд стал как будто более далеким, но улыбка не сошла с губ. -Конечно, дитя мое. Беги. Но помни мои слова. И если кто-то будет тебя обижать, всегда знай, что можешь обратиться ко мне за помощью. Руби кивнула, не поднимая взгляд, и как можно быстрее покинула церковь. -Опять девок пугаешь? Уже даже не стесняешься, что в церки. Вэл обернулся. Ухмыльнулся, увидев Ингрид. -Черная вдова. -Я брата ищу. Не видел его? Он обычно вечно с твоими спиногрызами ошивается. -Сегодня я его не видел. Возможно Йонах или Давид что-то знают. Ингрид внимательно посмотрела на священника, словно пытаясь разглядеть в нем что то, скрытое за маской доброжелательности. Тот не отличался от остальных мужчин. Такой же похотливый кабель. Разве что на лицо приятнее был. И пах не перегаром, а ладаном. Вэл театрально вздохнул. -Не смотри так на меня. Я всего лишь забочусь о людях, которых Бог доверил мне. И о тех, кто нуждается в утешении. -Утешении? Или в чем-то другом? Ты знаешь, Вэл, слухи ходят. А слухи, как известно, не берутся из ниоткуда. -Слухи — это всего лишь слова, Ингрид. Слова, сказанные теми, кто черпает силу из чужой боли. Он коснулся ее неровно остриженных волос. Раньше у нее были красивые косы, но после смерти второго жениха обрезала их и больше не отращивала. -Тебе ведь тоже хочется особой формы утешения. Та чуть смутилась, но взгляд не отвела. -И как ты меня утешешь, святой отец? Выгонишь чертей, что лишили меня возможности быть женой? ​​​​​​​Мужчина склонил голову. -Утешение бывает разным. Порой оно приходит в самых неожиданных формах. Не всем суждено познать радость брака, но это не значит, что им отказано в других удовольствиях. Бог создал нас со многими потребностями, и не все они связаны с духовным. Ингрид бровь вскинула. -Ты говоришь так, будто знаешь, чего я хочу. -А разве это плохо? - Вэл подался вперед. Его голос стал тише. - Иногда знание – это и есть высшее утешение. Знать, что ты не одна в своих желаниях. Знать, что есть те, кто поймет и примет тебя такой, какая ты есть. Он провел пальцем по ее щеке, задержавшись у уголка губ. Темноволосая не отстранилась, но ее тело напряглось. Знала, куда ведут эти "утешения", и, как ни странно, это притягивало, а не вызывало отвращение. -Тогда утешь меня, святой отец. Так, как ты утешаешь тех, кого к себе водишь. Тот ухватил ее за руку в следующие мгновение и утащил в исповедальню. Дверь за ними захлопнулась. В полумраке исповедальни, где до этого царила атмосфера покаяния и смирения, теперь витал совсем иной дух. Вэл, всегда такой уверенный и красноречивый, на этот раз не произнес ни слова. Он лишь смотрел на Ингрид. Его глаза горели нескрываемым желанием. Ингрид казалась на мгновение утратившей свою привычную дерзость. -Ты не боишься, что тоже помрешь? Меня даже Нот не хочет трогать. Все знают, что пророк ни одной юбки не пропускает. Особенно если юбка девочки лет пятнадцати. Вэл тихо рассмеялся. -Смерть – это лишь переход. А Нот... он боится того, чего не понимает. Я же понимаю. И я принимаю. Он притянул ее ближе. -Мх... -Ты выросла красавицей. Раз Бог забрал твоих женихов, возможно он хотел, чтобы ты не доставалась одному единственному мужчине. Рукой медленно скользнул по ее шее и остановился на границе декольте черного платья. -Он предназначил тебя для большего. Для утешения многих. Девушка смешок издала. Его прикосновение было нежным, но в то же время властным, обещающим забвение от всех тягот и горестей. -Так откуда знаешь чего я хочу? -Я вижу. - Прошептал мужчина. Его пальцы скользнули ниже, по ключице. - Я вижу, как ты страдаешь от одиночества. Как жаждешь тепла, которого тебе не дают. Я могу дать тебе это тепло. Он прижал ее к себе, вдыхая аромат волос. -Бог простит нам наши слабости. -Ну если ты так говоришь, то не смею сомневаться. В следующие мгновение без грамма стыда задрала подол платья, открывая взору Вэла стройные ноги. Тот улыбнулся. Коснулся ее живота. -Ты такая смелая, моя милая грешница. - Прошептал горячо. Поцеловал ее, нежно, но требовательно. Ингрид отвечала с такой же пылкостью, забывая обо всем на свете. С таким готова чаще на проповеди ходить. Вэл провел рукой по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, к сокровенному месту. Темноволосая издала тихий стон, чувствуя, как тело охватывает волна жаркого желания. Чужие пальцы бесстыдно ласкали ее через ткань. -Не останавливайся. - Прошептала она, задыхаясь от нахлынувших ощущений. Старший целовал ее везде, где только мог дотянуться. -Мммх... Господь, послал же столько искушения в один день. Больше не медля стянул с Инги трусы, продолжая целовать. Та сжимала ткань подола, тяжело дыша. Слова молитв, которые знала наизусть, казались далекими и чужими, когда оказалась в руках опытного любовника. Губу нижнюю до крови закусила, когда Вэл вошел в нее несколькими пальцами. Они забыли о Боге, о Грехе, о том, что их связывало. В полумраке исповедальни, под шепот ткани и страстных вздохов, существовала лишь их двоих реальность, сотканная из запретных желаний и обретенного на краткий миг покоя. Пальцы Вэла, прежде благословляющие, теперь дарили ей иное, плотское утешение. ‐Аах... святой отец. -Тише тише, дочь моя... -Нгххх.... я больше не могу. Вэл, склонившись к ней, прошептал: -Мы только начали. Это лишь начало пути к познанию себя. Он двигался с умелой настойчивостью, а губами нежно скользил по коже, оставляя за собой след жаркого томления. Девушка дрожала от нахлынувших ощущений, тонущих в бездне страсти. Душу готова была отдать, чтобы это не заканчивалось. **** Терри кисточки отмыл от краски, вздыхая. -Все. Бенни кашлянул. -Ну как все? Там еще двадцать штук надо. Так что с тебя еще десять. Мальчик обреченного вздохнул. Десять портретов Салливана за пол дня нарисовал. Это уже перебор! -Пачка сигарет сверху. Иначе собираю манатки и ухожу. -Идет! Тот шумно вздохнул. Взял новую кисть, смешал краски на палитре и уткнулся в чистую доску, изображая местного пророка. Вроде иконы писать не нанимался, но Бенни вдруг резко вспомнил, что ему мог упрощать жизнь. Ладно. Черт с ним... Такое хотябы иммунитет давало. Его не убьют каким нибудь изощренным способом. Ноту нравилось его умение рисовать. Август к ним подошел, с явным интересом заглядывая через плечо. -Вы тут все еще сидите? Я думал Терри уже убежал на пастбище. -Меня держат в заложниках. -Пусть учится. Успеет еще овец пасти. Священник улыбнулся. -Ты ему хоть перерыв дай на поесть. Бледный такой. -Даже каменщики больше отдыхают. -Ладно. Беги. -Слава Богу... Он кисточки отложил и поднялся со скамьи. Лучше б и правда овец пас сейчас. Дело более успокаивающее. Можно на самых спокойных спасть, как на подушке. Поспешил из церкви выйти и домой направился. Эллиот там сейчас за двоих работает. Даже неловко было от такого... Но брат всегда готов был помочь и никогда не жаловался. Терри вошел в дом, где его встретил запах свежего хлеба и чего то вкусного. Иви хлопотала у плиты. -Терри, ты закончил? - Спросила та, оглядывая сына. -Почти, мам. Еще десять портретов остались. ​​​​​​​-Ох, бедный ты мой! Иди, отдохни немного. Скоро будет готово. Бенни подождет! Ее бедный сыночек... Так много на себя берет иногда. Бенни тоже хорош. На ребенка столько работы взвалить! Мальчик подошел к ней, лоб поставляя. Женщина его ласково поцеловала. -Все. Иди поспи немного. -Угу. Ушел в их с Эллиотом комнату. Мягкий свет, пробивавшийся сквозь оконное стекло, освещал пылинки, танцующие в воздухе. Упал на кровать, чувствуя, как усталость медленно окутывает его, словно теплое одеяло. Каждый мускул его тела ныл от долгой неподвижности. От той концентрации, которая требовалась ему для создания этих бесконечных портретов. Терри закрыл глаза, погружаясь с забытье сна. Ему снились бескрайние поля и его пушистые подопечные. -Так я слепой, а не глухой. Терри взгляд поднял от того, что рисовал. Рядом с алтарем стояли Август и Тристан. Интересно, что они обсуждали? -Ты должен проявить терпение. Нельзя бить людей ножницами за такое. Тристан фыркнул. -Легче им язык отрезать. Моя сестра не заслужила того, что о ней говорят. -Я понимаю, что тебе тяжело, но это не оправдание. Ты должен найти другой способ выразить свои чувства. -Другой способ? - Он горько рассмеялся. - Они распускают слухи о моей сестре. Они говорят, что она убила своих женихов. -Я знаю, что она сильная. Но ты же сам говоришь, что она невиновна. -Им плевать на правду. Лишь бы очередную мерзость придумать. Терри почувствовал к нему жалость. Этот парень был слепым, но даже так старался защищать сестру. А люди иногда просто жестоки без причины. -Ты... -Я не буду каяться. Потому, что не считаю, что плохо поступил. Я защищал честь сестры. И если бы хотел, то попал так, что оба идиота сейчас к Богу летели. Но я их пожалел. Я ведь праведный христиан. Священник тяжело вздохнул, сжимая один из крестиков. С Давидом они два сапога пара. Оба дикие и оба готовы других за родню загрызть. -Прошу тебя, успокойся. Подобная ярость не принесет пользы ни тебе, ни твоей сестре. Твои поступки могут привлечь к вам нежелательное внимание. Слепой резко вдохнул. Его плечи заходили ходуном. В глазах, затянутых молочной пеленой, мелькнула боль. -Но они не понимают! Никто не видит, какая она на самом деле! Инга светлая, добрая... а они... они готовы разорвать ее на части из-за сплетен! Август положил руку на плечо друга, стараясь смягчить его гнев. ​​​​​​​-Я верю тебе, Тристан. И Верю Ингрид. Но слухи — это лишь ветер. Они утихнут. А ты должен доказать свою веру не кулаками, а смирением и терпением. -Я не собираюсь подставлять другую щеку, пока эти ублюдки будут бить. -Боже... -Но, так и быть, ножницы больше не буду использовать. Насадить обидчиком на вилы будет веселее. Тот выдохнул и улыбнулся. -Вот и хорошо. Тебе нужно научиться прощать людей. -Пхххх... Терри задумчиво сделал еще мазок. Это он был бы таким же, если б тормозов не было? Таким же, как Давид? Казалось, тот один из немногих, кто рассудок имеет. Остальные, в основном, как стадо баранов, которое шло за Нотом. Манипулятор тот был искусный. Он глянул на Бенни, который так сидя за работой и уснул. Бедный. Старый уже был. А еще и заливал глаза. Мальчик продолжил работать, стараясь не обращать внимание на окружающий шум. В церкви почти всегда было людно. Потому уставал людям, что подходили, объяснят как рисовал. Кисточкой! Отвлекся на то, что к нему Пол подошел. Сдержался от того, чтобы поморщится. Не любил этого деда. Вечно лез со своими проповедями, когда не просили. Еще и мальчиков молодых пытался совращать. Помнил как один раз его самого схватил и пытался "облагородить". С тех пор обходил его стороной. "Уж лучше бы я овец пас." - подумал он. - "Там хотя бы можно отдохнуть." Пол похлопал его по плечу, и от этого прикосновения Терри передернуло. -Смотри, какой ты у нас талантливый. - Проговорил священник, склонившись к нему. - Но истинный талант, мой юный друг, раскрывается не в мазне. Он раскрывается через служение Богу. -Я итак служу. - Буркнул Терри, не поднимая взгляд. -Это лишь начало! Ты должен полностью отдаться Свету. Оставить мирскую суету. Терри почувствовал, как в нем закипает гнев. Пол всегда пытался навязать людям свою волю и заставить чувствовать себя виноватым. Никчемным. Блядство. -Конечно. Держимся тактики "соглашаться и кивать". Дед не вывезет, если начнет размышлять. Хотя... вот бы прямо тут и помер. Крестом бы придавило его нахер. Пол, видя, что его слова не вызывают должной реакции, продолжил: -Ты должен стремиться к большему, мальчик. Только так ты обретешь истинное величие. Терри молчал, продолжая смешивать краски. Вот бы Марта его киркой своей грохнула. Сразу бы всем легче стало... -Брат Пол! - Вдруг раздался голос Вэла. - Тебя брат Салливан зовет. -Иду! Старик, похлопав мальчика по плечу еще раз, ушел, напевая что то себе под нос. Терри сплюнул на пол. Ублюдок. Вэл подошел, обеспокоенно смотря. -Все хорошо? -Да, отец Вэл. Все в порядке. -Слава Богу. Он обнял его за щеки и расцеловал. -Благословенное дитя. Тот глаза прикрыл, наслаждаясь отеческой лаской. Вот бы Вэл был его отцом, а не какой то мужик, который не смог с женщинами разобраться. Священник улыбнулся и посмотрел на доску, где был почти закончен очередной портрет пророка. -Красиво получается. У тебя с каждым годом все лучше. -Спасибо. Я стараюсь. Главное, чтобы отцу Ноту понравилось. -Уверен, так и будет. -Хи-Хи. Сразу так легче стало. Рядом с Вэлом было хорошо.