Комната в отеле

Реклама на билбордах токийских небоскребов ярко светила в ночи. Аниме-девушки в коротких юбках приветливо махали с огромных экранов. Город не спал даже ночью: люди под зонтами спешили по делам, машины мчались без остановки. Город жил. Дождь барабанил по асфальту, оставляя лужи, в которых отражались звезды и неоновые вывески. Рико шел, обходя эти лужи. Мочить обувь не хотелось. Он поднял взгляд к небу, и холодные капли тут же упали на лицо. Холодные и мокрые, словно слезы. Только слезы соленые, а дождь пресный. Рука от плеча до локтя заныла. Он не мог ею управлять, но иногда боль возвращалась — острая, выкручивающая. Тот матч. Эндрю Миньярд клюшкой сломал ему руку, и она так и не восстановилась до конца. Рико ощутил привычную вспышку злости. Как он мог проиграть Лисам? Этой жалкой кучке неудачников? Он — Король экси — проиграл. Позор. Он взял бы реванш. Но Ичиро приставил дуло пистолета к его виску. А в последний момент убрал. Рико уже не помнил, что ощутил тогда. Облегчение? Страх? Но татуировку-единицу свели. На ее месте остался кривой, уродливый шрам. Ичиро вышвырнул его. Буквально — в сторону Японии. Напоследок предупредил: в США не возвращаться, там он мертв. Рико вздрогнул, когда в кармане брюк завибрировал телефон.

01:03

Кевин:

«Ты где?»

Рико не хотел отвечать. Но Кевин специально приехал ради него из Штатов. Морияма думал, что остался совсем один. Но Кевин, как ни странно, не бросил его. Их отношения даже улучшились. Рико стоял в ванной перед зеркалом. Гипс на руке. Опухшие от слез глаза. Впалые щеки. Грязные пряди волос падали на лоб. На скуле, там, где раньше была единица, прилип ватный диск с запекшейся кровью. Морияма смотрел на свое отражение пустым взглядом. Он один в чужой стране. Никому не нужен. Он снова провалился в воспоминания. Восточная башня. Хозяин. Брат. Натаниэль Веснински и Стюарт Хэтфорд. Ичиро приставил дуло к его виску. Рико позволил себе поднять взгляд. Глаза брата были холодными, но в них что-то дрогнуло. Он убрал пистолет, и Рико даже почудилось, что рука Ичиро чуть дрогнула. Наверное, показалось. Ичиро не станет его жалеть. Его вообще никто не жалеет. Рико понимал: он это заслужил. Ичиро отдал приказ на японском. Рико не слышал. Он не понимал, что будет дальше. Что будет с ним. Той же ночью его привели в подвальное помещение. Рико знал, что его ждет. Он не хотел. Будет больно. — Это приказ Лорда. Ваш брат делает это ради вашего же блага, — холодно отчеканил помощник. Помещение было маленьким, пропахло лаком, краской и спиртом — от запаха кружилась голова. На стенах висели плакаты с полуобнаженными девушками. В центре стояло медицинское кресло с подсветкой. — Я не хочу, — произнес Рико, и голос его сорвался в хрип. Но его не спрашивали. Двое парней, пришедших с помощником, усадили его в кресло. Чужие пальцы впились в подбородок. Кто-то сзади надавил на плечи, заставляя сесть ровно. Рико не видел их лиц. Только чувствовал — тепло, давление, силу, которой он не мог противостоять. Тату-мастер, коренастый мужчина, не задавал вопросов. Ему заплатили. Много. Он подошел, молча взял со столика банку, открутил крышку. Рико едва не задохнулся. Воздух стал липким, тяжелым. Рико чувствовал его на коже ещё до того, как вата коснулась щеки. Тело уже знало: сейчас будет больно. Рико не помнил, когда плакал в последний раз. Но сегодня он плакал уже второй раз. Первый — когда ломали руку. Позор, который стоило забыть. И сейчас. Слезы текли по щекам, пока мужчина выжигал татуировку кислотой. Было невыносимо больно. Запах вызывал рвоту. Рико дернулся, но охранник лишь крепче вжал его в кресло. Он слышал, как шипела кожа. Все слышали. Помощник отвернулся. Наконец это закончилось. На лицо приложили вату, влили в рот воды. Рико обмяк, не в силах даже открыть глаза. Потом его посадили в самолет. Так он оказался в Токио. Никем. Каждый следующий день был одинаковым. Лицо болело. Гипс на руке он не менял — не было желания выходить к врачу. Он знал, что в одной из клиник его примут бесплатно и анонимно. Помощник Лорда оставил контакты. Но Рико не шел. В квартире на столе лежал пистолет. С одной пулей. Ичиро явно намекал. Но Рико боялся к нему прикасаться. Сейчас, стоя перед зеркалом в ванной, он вдруг понял это с кристальной ясностью: его жизнь ничего не стоит. Он никому не нужен. И никогда не был нужен. Здоровой рукой он взял пистолет. Холод металла обжег ладонь. Медленно приставил дуло к виску. Палец лег на курок. Металл под подушечкой — холодный, гладкий, послушный. Одно движение — и всё кончится. Боль. Страх. Этот проклятый запах кислоты в воспоминаниях. Один выстрел — и все. Конец этой жалкой жизни. Раз и навсегда. Стук в дверь. Наверное, сосед. Рико выдохнул, закрыл глаза. Палец дрогнул на курке, но не нажал. Он снова открыл глаза, посмотрел в зеркало. Чертов слабак. Даже выстрелить в себя не может. Он снова зажмурился. Темнота. Палец дернулся — нажать? Или нет? А потом раздались шаги. Рико не успел нажать курок. В следующую секунду пистолет выбили из руки — так жестко, что запястье хрустнуло. Рико вскрикнул, но крик оборвался, потому что его швырнули к стене. Удар. Боль. Темнота в глазах. А когда он открыл глаза — над ним стоял Кевин. Тяжело дышащий. Злой. Живой. Пистолет валялся в углу, но Рико вдруг понял: оружие теперь не там. Оружие — это Кевин. Рико не верил своим глазам. Что Кевин делает в Токио? Кевин не говорил ни слова. Просто смотрел. Сверху вниз — пока стоял. А потом медленно, очень медленно опустился на корточки. Теперь их глаза на одном уровне. Рико захотелось отвернуться. Он не смог. Пистолет укатился в угол. — Что, блядь, они с тобой сделали? — голос Кевина был глухим. Рико все еще не верил. Это галлюцинация? Бред? Кевин осторожно коснулся его лица. Взял за подбородок. Пальцы Кевина — теплые. Рико почти забыл, каково это — чтобы кто-то касался не для боли. Почти. Он дернулся, но Кевин только крепче взял за подбородок. Не больно. Просто — не отпуская. — О боже, — выдохнул Кевин, глядя на его лицо. Рико попытался отвернуться, но Кевин удержал его за подбородок, не давая спрятаться. — Смотри на меня, — тихо сказал Кевин. Рико сглотнул. Это был не приказ. Это было хуже — просьба, от которой нельзя отказаться. Рико хотел рассмеяться, но из горла вырвался только хрип. Кевин встал, открыл дверцу шкафчика над раковиной и достал аптечку. Рико удивился. Он даже не знал, что здесь есть аптечка. Не искал. — Нравится? — Рико почти улыбнулся. Почти. Криво, больно, с вызовом. Кевин даже не поднял взгляда. Просто продолжал копаться в аптечке. — Заткнись. Если там инфекция, я сам тебя убью. — Кевин снова сел напротив, раскрывая аптечку. Рико хмыкнул. Провокация не сработала. Это было... странно. — Пистолет вон в том углу. — Рико поморщился от боли. Кевин снова взял его за подбородок, осматривая рану. — Заткнись. Будет больно. Было больно. Но Рико даже не дернулся. Он просто обмяк, пока Кевин промывал скулу — то ли водой, то ли раствором. Рико закрыл глаза, лишь бы не видеть этого. — Как ты здесь оказался? — спросил Рико сквозь зубы. — Мимо проходил. — коротко бросил Кевин, не отвлекаясь. Рико хотел рассмеяться. Звучало глупо. Но он промолчал. Кевин водил бинтом медленно, слишком медленно, и Рико казалось, что каждое прикосновение — это не помощь, а пометка территории. Бинт лег ровно, но пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно. Рико замер, боясь дышать. И только тогда Рико открыл глаза. Кевин был близко. Сосредоточенный. Красивый. Успешный. А Рико — никто. — Вставай. — Кевин не спрашивал. Кевин брал. Он схватил Рико за локоть и рывком поставил на ноги. Рико покачнулся, но Кевин придержал за талию — не нежно, а жестко, фиксируя. — Я сам. — выдохнул Рико. — Молчи. — Кевин даже не посмотрел на него. — Ты ничего не будешь сам. Понял? Рико не ответил. Но и не вырвался. Кевин был рядом. Рико не понимал почему. Однажды он спросил. — Ты мой брат. — спокойно ответил Кевин. — Я сломал тебе руку. — напомнил Рико. — Знаю. Деменцией не страдаю.

01:07

Кевин:

«Рико, все нормально?»

Рико вздрогнул, выныривая из воспоминаний. Дождь хлестал по лицу. Рубашка промокла насквозь. Он стоял посреди пустой дороги, замерев с телефоном в руке. Рико ничего не ответил. Убрав телефон обратно в карман, он пошел дальше. Он и так опоздал. Отель был большим. Лифт быстро довез до нужного этажа. Рико, поморщившись от яркого света, направился к номеру. Один короткий стук в дверь — и она открылась. На пороге стоял Кевин. На нем был белый банный халат, капли воды с не до конца высушенных волос падали на шею и скатывались вниз, за воротник. — Ты опоздал. — произнес Кевин, пропуская Рико внутрь. — И на сообщения не ответил. — Задержался. Под дождем неудобно отвечать. — Рико перешагнул порог, и Кевин закрыл дверь на ключ. Звук — резкий, окончательный. Рико вздрогнул. Глупо. Чего он боится? Кевин не Ичиро. Кевин... Рико не знал, что «Кевин». И это было страшнее. — Как прошли соревнования? — спросил Рико, оглядывая номер. — Тринадцать десять в пользу моей сборной. — ответил Кевин. В комнате с приглушенным светом стояли огромная кровать, мини-бар, два кресла, столик, шкаф; вторая дверь вела, скорее всего, в душевую. Он ощутил горечь. Они с Кевином с детства мечтали выступать вместе в сборной страны. Но жизнь имеет свойство менять планы. Кевин сейчас — звезда. Спортсмен. Любимчик всех фанатов экси. А Рико — никто. Просто бывший самоназванный король. Тишина в номере стала тягучей. — Ты мокрый. — сказал Кевин. Не спросил. Констатировал. — Дождь. — эхом отозвался Рико. — Раздевайся. Рико поднял на него взгляд. В голосе Кевина не было вопроса. Только приказ. Спокойный. Уверенный. — Я... — Раздевайся. — повторил Кевин. — Простудишься. Рико хотел усмехнуться, сказать что-то язвительное, но слова застряли в горле. Пальцы здоровой руки потянулись к пуговицам рубашки. Мокрые, непослушные. Первая пуговица не поддалась. Вторая соскользнула. Кевин шагнул ближе. — Дай сюда. Он отвел руку Рико в сторону и начал расстегивать сам. Медленно. Пуговица за пуговицей. Рико смотрел на его пальцы — уверенные, спокойные — и почему-то не мог дышать. Рубашка упала на пол. Кевин осмотрел его. Шрамы на теле. Впалая грудь. Рука, которую Рико не двигал, висела плетью. Кевин взял ее — осторожно, почти невесомо, кончиками пальцев. — Больно? Рико дернулся, но Кевин держал крепко. — Нет. — выдохнул Рико. — Не больно. Она просто... не работает. Кевин кивнул. Опустил руку Рико так, чтобы та лежала удобно — вдоль тела, но не напряженно. Затем его пальцы легли на пояс брюк. — И это тоже. Расстегивая пуговицу, Кевин смотрел Рико в глаза. Не отрываясь. Медленно стянул мокрую ткань вниз. Рико переступил, освобождаясь от брюк, и остался стоять в одних боксерах — мокрых, прилипших к телу. Кевин окинул его взглядом. Долгим. Тяжелым. — Иди в душ. — сказал он. — Согрейся. — Я... — Я сказал, иди. Голос Кевина не терпел возражений. Но в нем не было злости. Была сталь. Вода была горячей. Рико стоял под струями, закрыв глаза, и думал о том, как все поменялось. Сейчас приказы отдавал не он, а Кевин, и это ему нравилось. Когда он вышел, на кровати лежала чистая футболка и мягкие штаны. Кевин сидел в кресле у окна, смотрел на дождь. Халат он снял — теперь на нем были только свободные домашние брюки. Торс голый. Но рядом с креслом на полу лежала небольшая спортивная сумка. Черная. Рико не придал ей значения. — Одевайся. — не оборачиваясь, сказал Кевин. — Только футболку. Рико замер. — Что? — Ты слышал. Футболку надень. Штаны не надо. Рико сглотнул. Медленно натянул футболку через голову. Она прикрывала бедра, но не слишком. Он стоял посреди номера голый ниже пояса, чувствуя, как воздух касается кожи. Кевин наконец повернулся. Посмотрел на него. Долго. Потом поднялся и подошел к сумке. — Иди сюда. — сказал он, расстегивая молнию на сумке. Рико подошел. Заглянул внутрь и почувствовал, как сердце пропустило удар. В сумке аккуратно лежали мотки веревки — мягкой, пеньковой, пахнущей льном. Плеть с тонкими кожаными хвостами. Несколько зажимов, соединенных цепочкой. Шелковая повязка на глаза. Кевин поднял на него взгляд. — Ты знаешь, что это? Рико кивнул. Говорить он не мог. — Хорошо. — Кевин выпрямился. — Тогда слушай. Сегодня ночью ты будешь делать только то, что я скажу. Если захочешь остановиться — скажи «клюшка». Если захочешь притормозить — «корт». Если все хорошо — молчи или говори «гол». Понял? Рико кивнул, запоминая эти слова, но он не собирался их использовать. — Вслух. — Понял. — произнес Рико. Кевин взял его за подбородок — как тогда, в ванной. Поднял лицо, заставляя смотреть в глаза. — Ты дрожишь. — сказал Кевин. — Это не от страха? Рико только сейчас заметил, как его собственное тело мелко дрожало. Он отрицательно покачал головой: он не боялся. — От чего тогда? — Не знаю. — честно ответил Рико. Кевин усмехнулся. Чуть-чуть. — Узнаешь. Раздевайся полностью. Футболку тоже сними. Рико стянул футболку через голову. А ведь он ее только надел. Он стоял голый перед Кевином, который был одет. Это создавало странное ощущение — уязвимости и... облегчения. Конечно, они в Эверморе не раз видели друг друга без одежды. — Иди к кровати. — приказал Кевин. — Встань на колени. Руки на колени. Спина прямая. Смотри перед собой. Рико послушно подошел к кровати, опустился на колени на мягкий ковер рядом с ней. Замер. Он ощущал, как ритмично бьется сердце. Он слышал шаги Кевина. Звук открываемой сумки. Шорох веревки. — Руки назад. — голос Кевина звучал совсем рядом. Рико завел здоровую руку за спину. Больную оставил вдоль тела — она все равно не слушалась. Кевин осторожно взял ее и пристроил так, чтобы она лежала удобно, не напрягаясь. А потом веревка легла на запястья. Мягкая. Теплая. Чуть шершавая. Кевин связывал его медленно. Очень медленно. Каждый узел — продуманно, аккуратно, не затягивая слишком сильно. Рико чувствовал, как веревка фиксирует руки, лишая возможности двигаться. Но боли не было. Только давление. Только осознание: он в ловушке. В самой безопасной ловушке в своей жизни. — Готов? — спросил Кевин, закончив. Рико кивнул, прикусив губу. Кевин обошел его и сел на кровать напротив. Теперь они были лицом к лицу — Рико на коленях, связанный, и Кевин, сидящий на кровати, рассматривающий его как произведение искусства. Рико смотрел в пол. Не мог поднять глаза. — Посмотри на меня. — приказал Кевин. Рико поднял взгляд, встречая взгляд Кевина. Кевин выдохнул. Наклонился и поцеловал его в лоб. В шрам. В скулу. — Хороший мальчик. — прошептал он. Рико зажмурился. Это было слишком приятно, тепло внутри тела расползалось. — А теперь. — Кевин поднялся, взял из сумки повязку. — Мы немного поиграем. Он завязал Рико глаза. Мир исчез. Остались только звуки — дыхание Кевина, шум дождя за окном, собственное сердцебиение. — Страшно? — спросил Кевин. Рико усмехнулся, криво. — Нет. Мне нечего бояться. Рико услышал шаги. Кевин отошел. А потом — свист. Тихий, рассекающий воздух. И удар. Плеть коснулась спины — не сильно, скорее дразня. Кожаные хвосты скользнули по лопаткам, оставляя легкое жжение. Рико дернулся, но веревки держали крепко. — Тихо. — голос Кевина звучал откуда-то сбоку. — Это только начало. Еще удар. Чуть сильнее. Еще. Рико кусал губы, стараясь не стонать. Жжение разливалось по спине, путаясь с возбуждением. — Можно звуки. — разрешил Кевин. — Хочу слышать тебя. Очередной удар — и Рико застонал. Коротко. Сдавленно. — Хорошо. — одобрил Кевин. — Еще. Плеть танцевала по его спине, по ягодицам, по бедрам. Не больно — в меру. Ровно настолько, чтобы кожа горела, чтобы каждый удар отдавался в паху, чтобы хотелось еще. Когда Кевин остановился, Рико тяжело дышал, опустив голову. — Нравится? — спросил Кевин, подходя ближе. — Да. — выдохнул Рико — хотел съязвить, но не смог. — Хороший мальчик. Кевин снял повязку. Рико зажмурился от света, а когда открыл глаза — увидел Кевина перед собой. В руках у него был зажим — маленький, с цепочкой. — Замри. — сказал Кевин. Рико замер. Холод металла коснулся соска — и тут же сжался, заставляя выгнуться и зашипеть от боли пополам с удовольствием. — Терпи. — Кевин прикрепил второй зажим, соединил их цепочкой и чуть потянул. — Как ощущения? — Адски. — выдохнул Рико. — Терпи. — повторил Кевин и легонько щелкнул по цепочке. Рико вскрикнул. Член дернулся, ударив по животу. Кевин улыбнулся — довольно, хищно. — Развяжу тебя. — сказал он. — Ложись на кровать. На спину. Веревки упали на пол. Рико поднялся на ватных ногах, лег, чувствуя, как зажимы тянут соски, как горит спина. Кевин подошел, сел рядом, провел рукой по его больной руке — осторожно, поглаживая. — Если будет больно — скажешь сразу. Понял? — Понял. Кевин кивнул и лег сверху, нависая, прижимая Рико своим весом к матрасу. Рико выдохнул — от давления, от близости, от того, что Кевин был везде. Кевин одной рукой взял за подбородок, второй потянул за цепочку. — Смотри на меня. — приказал он. Рико смотрел. В его глаза. В пот на его лбу. В губы, которые приближались. Поцелуй был глубоким. Голодным. Кевин целовал его и одновременно дрочил. Он дрочил ему медленно. Рико ловил каждое движение, каждое дыхание Кевина и чувствовал, как внутри закипает желание. — Можно кончить? — выдохнул Рико в поцелуй. — Нет. — Кевин убрал руку. — Еще нет. Рико застонал от отчаяния. — Повернись на бок. — приказал Кевин. — На здоровый. Рико повернулся, подложив здоровую руку под голову. Кевин лег сзади, прижимаясь грудью к его спине. Одной рукой обхватил за талию, второй снова сжал член. — Тсс. — шепнул он на ухо, когда Рико дернулся. — Я держу. Рико чувствовал его дыхание на своей шее, горячее, влажное. Чувствовал, как твердый член Кевина упирается ему в ягодицы. Чувствовал его руку, двигающуюся в ритме, от которого темнело в глазах. — Хочу войти в тебя. — прошептал Кевин, кусая мочку уха. — Можно? Рико судорожно кивнул. Кевин потянулся к тумбочке, достал смазку и презерватив. Рико даже не спросил, откуда он там взялся. Все было неважно. Холод смазки на коже заставил его вздрогнуть. Пальцы Кевина — осторожные, медленные, растягивающие — заставили выгнуться. — Терпи. — шептал Кевин, целуя плечо. — Сейчас пройдет. Когда пальцы сменились членом, Рико зажмурился. Было тесно. Было больно — но той болью, которую хочется продлить. Кевин вошел медленно, до конца, и замер, давая привыкнуть. — Дыши. — напомнил он. Рико выдохнул. Кевин начал двигаться. Медленно. Глубоко. В такт дыханию. Рико кусал губы, чтобы не кричать. Сзади было так хорошо, так полно, что хотелось плакать. Он тяжело дышал. — Можно кончить? — выдохнул Рико, когда мир начал терять краски. — Да. — Кевин ускорился, входя глубже. — Кончай для меня. Рико кончил с криком, который Кевин поймал губами. А через несколько секунд кончил и сам Кевин, прижимаясь сильнее, зарываясь лицом в его шею. — Потерпи, — прошептал Кевин, отстраняясь. — Сейчас вернусь. Рико согласно мыкнул, не в силах даже руку поднять. Он просто лежал, глядя в потолок и чувствуя, как по спине разливается приятное тепло. Кевин вернулся быстро — с влажным полотенцем в руках. Аккуратно, словно Рико был сделан из стекла, стёр следы с его живота, протёр спину, где горели следы от плети. — Пить хочешь? Рико кивнул. Кевин принёс воду, придержал его голову, пока тот пил. Убрал мокрые волосы со лба. — Зажимы сниму сейчас, — предупредил он. — Будет немного больно. Рико зажмурился, но Кевин справился быстро — пара щелчков, и металла на груди больше не было. Кровь прилила к соскам, вызвав новую волну чувствительности, но Кевин тут же накрыл его грудь одеялом, убирая раздражитель. — Отдыхай, — сказал он, ложась рядом и снова притягивая Рико к себе. — Я здесь. Рико уткнулся носом ему в ключицу и выдохнул. Впервые за долгое время — спокойно. Дождь за окном стихал. Теперь он только шелестел по стёклам, убаюкивающе, мирно.