Служебная перепалка

Совет Высших собрался в полном составе. За огромным столом из черного обсидиана восседали Правители Преисподней, ангельские Чиноначальники и несколько бесплотных сущностей, представляющих Хаос. Во главе стола, конечно же, находился он — Владыка Маль. Идеальный, холодный, как космический вакуум, и такой же нечитаемый. Вики, стоявшая за его левым плечом с неизменным планшетом в руках, скрипела зубами так громко, что, казалось, это слышат даже в третьем круге Ада. Ещё бы. Они не разговаривали со вчерашнего вечера. Из-за какой-то дурацкой отчетности по душам! Он, видите ли, решил, что она неправильно классифицировала грехи одного умершего политика. Она настаивала на своём. Слово за слово — и Маль, сверкнув алыми глазами, рявкнул, чтобы она «занималась своим делом и не лезла в вопросы глобального управления». Вики в ответ холодно осведомилась, не хочет ли он, чтобы она «занималась своим делом» где-нибудь подальше от Трона, например, в Доминионе Тишины. Дверь в их покои хлопнула так, что со стен посыпалась штукатурка. И вот теперь этот индюк в короне восседает тут, делая вид, что её не существует. Рядом с ним, как назойливая оса, крутилась Ости. Эта демоница с вечно сладкой улыбочкой сегодня особенно старалась. Она то наклонялась к уху Маля, поправляя выбившийся локон своих идеальных волос, то подавала ему документы, касаясь пальцев чуть дольше положенного, то просто стояла ближе, чем позволял этикет, демонстрируя свою якобы исключительную близость к Повелителю. Декольте Ости сегодня было особенно глубоким. Каждый раз, когда она наклонялась к Малю, Вики видела гораздо больше, чем хотела бы. И Маль... Маль даже не смотрел. Но это не успокаивало. Наоборот, бесило ещё больше. Почему он позволяет ей так близко подходить? Почему не осадит? Почему терпит эти прикосновения? Вики прожигала взглядом спину демоницы так, что если бы взгляды могли убивать, Ости уже превратилась бы в горстку пепла. — Вики, запиши, — раздался в голове ледяной приказ по ментальной связи, которую они использовали для работы. — По сектору семь: увеличить квоту на грехи уныния, ангелам наблюдения усилить контроль. Голос Маля в её голове был таким же холодным и официальным, как и при личном общении последние сутки. Вики мысленно фыркнула, но послушно зафиксировала информацию в планшете. И тут Ости, эта наглая выдра, провела коготком по плечу Маля, стряхивая несуществующую пылинку с его мантии. И задержала руку. Чуть дольше, чем допустимо. Чуть ниже, чем позволено. И улыбнулась — сладко, приторно, победно. У Вики в глазах потемнело. Ревность ударила в голову раскаленной лавой, заглушая голос очередного докладчика. Она смотрела, как Маль даже не повёл плечом, чтобы сбросить эту чужую руку. Как он спокойно кивнул на очередное предложение Ости, которая мурлыкала что-то о реорганизации отделов, приблизив губы к его уху почти вплотную. Кровь закипела. Вики сжала планшет так, что на экране пошли трещины. «Ах ты ж...» Злость и обида сплелись в тугой узел где-то внизу живота. Не думая о последствиях, она толкнулась в их связь. Не так, как обычно — для обмена служебными записками. Она толкнулась в неё той, самой глубокой частью, что связывала их не как Правителя и помощницу, а как мужа и жену. И послала ему видение. Не просто картинку. Ощущение. Она не двигалась с места, продолжая стоять с каменным лицом за его спиной, но в его разум она ворвалась обнаженной. Она представила, как опускается перед ним на колени прямо здесь, под столом Совета. Как проводит языком по костяшкам его пальцев, сжимающих подлокотник трона. Как её горячее дыхание обжигает его кожу через ткань брюк. В видении она медленно расстёгивала его ширинку зубами, глядя снизу вверх — дерзко, вызывающе, обещающе. Как обводила языком головку, дразня, не беря в рот полностью. Как проводила ладонью по всей длине, чувствуя, как член пульсирует от желания. «Скучаешь по мне?» — прошептал её мысленный голос, полный яда и желания. — «Или эта... Ости... может дать тебе то же самое? Сможет она заставить тебя забыть, как я пахну? Как я чувствуюсь на вкус? Как я сжимаюсь вокруг тебя?» В видении она взяла его в рот — глубоко, до самого основания, касаясь горлом головки. Она чувствовала его вкус, его запах, его напряжение. Как пальцы вцепились в её волосы, не направляя, а просто сжимая — от отчаяния, от желания, от невозможности остановиться. Она двигала головой в такт, посасывая, дразня языком, ускоряясь, когда чувствовала, что он уже близко. И она знала, что он это чувствует. Чувствует так же остро, как если бы это происходило наяву. Каждое прикосновение её языка, каждое движение губ, каждую вибрацию её горла. В реальном мире Маль вздрогнул. Всего на долю секунды. Его пальцы, до этого расслабленно лежавшие на столе, побелели, вцепившись в край с такой силой, что обсидиан пошёл трещинами. Глаза полыхнули алым так ярко, что сидящие рядом советники испуганно отшатнулись. Он кашлянул, прерывая докладчика на полуслове. Голос, когда он заговорил, был низким, хриплым, пробирающим до костей: — Продолжим завтра. Всем покинуть зал. Немедленно. Советники зашумели, засобирались, недоумевающе переглядываясь. Ости попыталась было задержаться, бросив на Маля обеспокоенный взгляд и положив ладонь ему на грудь с наигранной заботой: — Мой Повелитель, вам нехорошо? Может, принести вам... — Вон, — выдохнул Маль, и в этом слове было столько стали, столько сдерживаемой ярости, что Ости отдёрнула руку, будто обжегшись, и вылетела из зала быстрее всех. Как только последняя дверь закрылась, в зале повисла звенящая тишина. Вики стояла на месте, планшет выпал из внезапно ослабевших пальцев и с гулким стуком ударился об пол. Она смотрела в широкую спину Маля. Адреналин схлынул, оставляя после себя липкий страх. Что она наделала? Это же было... при всех? Нет, ментальную связь никто не слышит. Но Совет она сорвала. И дразнила его... И представляла такое... Маль медленно поднялся. Так же медленно, по-кошачьи плавно, развернулся. Его глаза горели адовым пламенем. Никакой скуки или ледяного спокойствия. В них была только темная, голодная ярость, замешанная на таком же тёмном, голодном желании. Зрачки были вертикальными, расширенными до предела, почти закрывающими радужку. — Подойди сюда, — приказал он. Это был не голос Владыки на Совете. Это был голос её мужчины. Низкий, вибрирующий от едва сдерживаемой страсти, опасный, как рычание хищника перед прыжком. Вики сделала шаг назад и наткнулась спиной на холодную колонну. Мрамор обжёг спину сквозь тонкую ткань блузки, но это было ничто по сравнению с жаром, исходящим от него. — Маль, я... — Ты решила поиграть? — он двинулся к ней, и в его походке читалась опасная грация хищника. Плавно, текуче, неотвратимо. — Решила проверить, насколько сильно я тебя хочу? Прямо здесь? Во время Совета? — Она к тебе прикасалась, — выпалила Вики, вжимаясь в колонну. Голос дрожал, но не от страха — от возбуждения. — Эта... эта выдра... И ты позволял. Стоял и позволял ей гладить тебя! — Останови меня, — прорычал Маль, оказавшись вплотную. Его рука легла на её горло, не сдавливая, но предупреждая. Большой палец погладил пульсирующую жилку на шее, чувствуя, как бешено колотится пульс. — Останови меня, Вики, или я возьму тебя прямо здесь, на этом столе, и пусть вся Цитадель знает, кому я принадлежу на самом деле. И чтобы даже такая дрянь, как Ости, больше никогда не смела ко мне приближаться. Она не остановила. Вместо этого сама подалась вперёд, впиваясь в его губы поцелуем, полным горечи, обиды и безумного желания. Этого было достаточно. Более чем достаточно. Маль подхватил её на руки и буквально швырнул на полированную поверхность стола для Совета. Вики даже вскрикнуть не успела — только ахнула, когда холодный обсидиан обжёг спину сквозь тонкую ткань. Контраст был разрывающим — разгорячённая кожа и ледяной камень, от которого по позвоночнику побежали мурашки. Документы Ости веером разлетелись по полу, драгоценные свитки с хрустом покатились под ноги, чернильница опрокинулась, заливая всё вокруг густой чёрной жижей. Маль даже не взглянул на этот погром. Его глаза были прикованы к ней — горящие алым, голодные, ненасытные. Он навис над ней — огромный, тёмный, хищный. Грудь тяжело вздымалась, каждое дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы. Крылья за спиной раскрылись сами собой — не контролируемо, инстинктивно — закрывая их от всего мира хищным чёрным куполом. Кончики крыльев мелко подрагивали, перья топорщились, с них сыпались тёмные искры. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала? — прохрипел он, схватив её за подбородок. Пальцы сжались крепко, но не до боли — ровно настолько, чтобы заставить смотреть в глаза. Большой палец провёл по нижней губе, оттягивая её вниз, любуясь припухшей от поцелуя плотью. — Я еле дотерпел до конца Совета. Я сидел там и чувствовал твой рот на себе. Твой язык. Твои руки. Чувствовал, как ты облизываешь мой член, как берёшь в рот, как глотаешь... а эта дура Ости щебетала мне в ухо про отчёты. Вики сглотнула. Под его взглядом тело плавилось, между ног уже всё намокло, пульсировало в такт сердцебиению. Трусики промокли насквозь, и она знала, что он чувствует этот запах — запах её возбуждения. Он всегда его чувствовал. Ноздри Маля раздувались, втягивая воздух, и с каждым вдохом его глаза загорались всё ярче. — Хорошо, — выдохнула она с вызовом, облизывая губы и замечая, как его взгляд жадно следит за движением языка. — Значит, добилась чего хотела. — Добилась, — усмехнулся он страшно, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. — Теперь получай сполна. Он рванул её блузку. Пуговицы с жалобным звоном запрыгали по обсидиановому полу — раз, два, три, четыре, пять — и раскатились в разные стороны, теряясь в темноте. Ткань не выдержала его нетерпения — тонкий шёлк разлетелся в клочья, обнажая грудь. Вики ахнула от неожиданности и холода, но Маль уже накрыл её рот поцелуем. Этот поцелуй нельзя было назвать нежным. Он был отчаянным, жадным, собственническим до безумия. Маль вторгался языком глубоко, сплетаясь с её языком, исследуя, дразня, требуя. Он кусал её губы — сначала нижнюю, потом верхнюю — пока Вики не застонала от смеси боли и удовольствия. Медный привкус крови на языке только раззадорил обоих. Она ответила тем же — впилась зубами в его нижнюю губу, потянула, ослабляя хватку, и тут же впустила его язык глубже, посасывая, играя с ним в перегонки. — Чёрт, — выдохнул он, отрываясь от её губ. На подбородке блестела ниточка слюны, губы распухли и покраснели. — Раздевайся. Быстро. Вики дрожащими руками потянула юбку вверх. Пальцы скользили по мокрой от пота ткани, путались в складках, не могли найти край. Нервы сдавали — она слишком хотела его, слишком долго злилась, слишком сильно ревновала. Каждая секунда промедления казалась вечностью. Маль рыкнул от нетерпения. Одним движением рванул юбку — тонкая ткань не выдержала, разошлась по шву с протяжным треском. Трусы полетели следом — даже не снял, просто содрал, оставляя тонкие красные царапины от когтей на нежной коже бёдер. Видимо, даже в человеческой форме он не до конца контролировал свою демоническую природу, когда был так возбуждён. — Чёрт, Маль, осторожнее, — выдохнула она, но он уже не слушал. Его взгляд упал между её ног, и зрачки расширились ещё сильнее. Она была влажная. Сильно влажная. Блестела в тусклом свете зала, раскрытая, готовая, и запах её возбуждения ударил в ноздри так, что у него перехватило дыхание. Он замер на секунду, просто любуясь открывшимся видом, и эта задержка была красноречивее любых слов. Он опустился перед ней на колени. Владыка Ада и Небес, Правитель двух миров, существо, перед которым трепетали миллиарды — стоял на коленях перед женой посреди зала Совета. И в этом было что-то настолько неправильное, запретное и возбуждающее, что у Вики перехватило дыхание, а низ живота свело сладкой судорогой. — Я хочу попробовать, из-за чего ты устроила этот цирк, — прорычал он, раздвигая её бёдра. Ладони легли на внутреннюю поверхность бёдер, большие пальцы поглаживали нежную кожу, разводя ноги шире, открывая её всю целиком. — Хочу понять, что ты там себе представляла, пока дразнила меня. Хочу попробовать себя на твоём языке. Он наклонился и вдохнул — глубоко, с закрытыми глазами, будто пробуя дорогое вино. Вики чувствовала его горячее дыхание на самой чувствительной плоти, и от этого по телу пробегала дрожь. — Как же ты пахнешь... — выдохнул он хрипло. — Я с ума схожу от этого запаха. Каждый раз, когда ты злишься, ты пахнешь ещё сильнее. Ещё вкуснее. Будто твоё тело знает, что после ссоры я буду вылизывать тебя до изнеможения. Первый же контакт языка с клитором заставил Вики выгнуться дугой. Спина оторвалась от стола, голова запрокинулась, руки вцепились в его волосы. Маль не был нежен — он лизал жадно, глубоко, широкими мазками от входа до клитора, собирая языком всю влагу, что вытекла из неё за время этой сцены. Он двигался медленно, смакуя, будто пробовал самое изысканное блюдо в своей жизни. Он пробовал её на вкус — медленно, с расстановкой. Втягивал губами клитор, посасывал, дразнил кончиком языка, то ускоряясь, то замедляясь до мучительно-медленных круговых движений. Потом проникал языком внутрь — глубоко, насколько мог, — и Вики чувствовала, как он вылизывает её изнутри, собирая каждый сок, каждый отклик её тела. Язык у него был длинным, гибким, и он использовал его с умением, от которого у неё подкашивались локти. — Да... боже... Маль... — закричала она, вцепившись в его волосы и прижимая ещё сильнее к себе. Пальцы путались в тёмных прядях, сжимали, требовали больше. Он застонал прямо в неё — низко, вибрирующе, и эта вибрация отозвалась внизу живота нарастающим спазмом. Вики чувствовала, как его стоны отдаются в самой чувствительной точке, заставляя её сжиматься вокруг его языка. Оторвался только на секунду, чтобы прорычать, глядя на неё снизу вверх блестящими от желания глазами: — Какой боже? Я здесь бог. И ты кончишь, когда я скажу. Поняла? — Да... — выдохнула она, готовая согласиться на что угодно, лишь бы он не останавливался. Но сам не выдержал. Вернулся к её клитору — втянул в рот целиком, посасывая и дёргая языком, одновременно загоняя в неё два пальца. Резко. Глубоко. До упора. Пальцы внутри сгибались, шарили, находили ту самую точку — шершавую, чувствительную, от прикосновения к которой у Вики темнело в глазах — и давили на неё в такт движениям языка снаружи. Большие пальцы раздвигали складочки шире, открывая его взгляду всё, что он делал. Вики зашлась криком. Она вцепилась в край стола так, что ногти оставили глубокие борозды на полированном обсидиане. Ещё немного — и она бы продырявила камень насквозь. Тело не слушалось, выгибалось, дрожало, требовало разрядки. Оргазм накрыл внезапно. Волна поднялась откуда-то из самой глубины, захлестнула с головой — жаркая, слепящая, разрывающая на части. Она кончала ему в рот, сжимая бёдрами его голову, выкрикивая его имя так, что, наверное, в Аду было слышно. Тело выгнулось дугой, мышцы живота свело судорогой, и она чувствовала, как вытекает из неё горячей пульсирующей волной прямо ему на язык. Маль пил её соки жадно, не пропуская ни капли. Вылизывал дочиста, до тех пор, пока спазмы не стихли, и только тогда поднялся. Его подбородок блестел от неё, губы были мокрыми, и он облизнулся с таким довольным видом, что у Вики перехватило дыхание. Его член стоял так, что, казалось, ещё немного — и ткань брюк лопнет сама собой. Сквозь плотную чёрную ткань проступало влажное пятно — смазка уже пропитала всё насквозь. Видимо, пока он ел её, он тёрся членом о край стола, пытаясь хоть как-то облегчить собственное напряжение. Вики смотрела на выпуклость затуманенным взглядом и облизывала пересохшие губы. Во рту ещё чувствовался её собственный вкус — терпкий, солоноватый, возбуждающий. — Иди сюда, — позвала она хрипло, протягивая руки и пытаясь притянуть его к себе. — Нет, — покачал он головой, расстёгивая ширинку. Пальцы дрожали от нетерпения, никак не могли справиться с пуговицей. — Лежи. Моя очередь. Я хочу в тебя. Сейчас. Немедленно. Он вышел из брюк, и Вики залюбовалась — даже в такой момент, даже в бешенстве, он был совершенен. Широкие плечи, перекатывающиеся мышцы под гладкой кожей, тёмные дорожки волос на груди, сбегающие вниз узкой дорожкой. Член стоял вертикально, упираясь в живот — внушительный, набухший, с тёмно-розовой головкой, блестящей от выступившей смазки. Капелька прозрачной жидкости скатилась вниз, повисла на кончике и упала на пол. Ещё одна. Маль провёл рукой по члену — медленно, сжимая, размазывая смазку по всей длине. Глаза не отрывались от неё, от её раздвинутых ног, от блестящей, раскрытой плоти, откуда медленно вытекало то, что он только что выпил. — Смотри, — приказал он, сжимая член у основания. — Смотри, что ты со мной делаешь. Видишь, как я хочу тебя? Вики смотрела. Во рту пересохло, сердце колотилось где-то в горле. Он навис над ней, упёршись руками по обе стороны от её головы. Крылья сомкнулись плотнее, отрезая последние лучи света — они остались вдвоём в тёмном коконе, где слышно было только их дыхание и бешеный стук сердец. — Смотри на меня, — прошептал он, приближая лицо вплотную. — Смотри, кто тебя трахает. Смотри и запоминай. Никому другому я не позволю даже смотреть на тебя так, как я сейчас смотрю. И вошёл. Резко. На всю глубину. До упора. Вики закричала — от боли, от наслаждения, от полноты ощущений. Она была ещё влажная после оргазма, но он был большим, слишком большим, и растягивало так сладко-больно, что в глазах потемнело. Каждый миллиметр его длины чувствовался отдельно — как он раздвигает стенки, как головка упирается глубоко-глубоко, как яйца прижимаются к ягодицам. Маль замер на секунду, давая ей привыкнуть. Тяжело дышал, глядя в глаза. По его лицу стекал пот — капля сорвалась с подбородка и упала ей на грудь, покатилась вниз, к животу. Крылья мелко подрагивали, перья шелестели, с них сыпались тёмные искры, которые гасли, не долетая до пола. — Чёрт... — выдохнул он сквозь зубы. Голос сел, сорвался на хрип. — Какая же ты узкая... Всегда, как в первый раз. Всегда так сжимаешь, будто не хочешь отпускать. — Не хочу, — выдохнула Вики, обводя ногами его талию и притягивая ближе. Пятки скрестились на пояснице, прижимая его к себе так, что он вошёл ещё глубже. — Никогда не отпущу. И начал двигаться. Сначала медленно — выходил почти полностью, оставляя внутри только головку, и снова вбивался, смакуя каждый миллиметр. Вики чувствовала, как он заполняет её целиком, как трение разогревает внутренние стенки, как с каждым толчком по телу разбегаются мурашки. Она слышала влажные звуки их соединения, и это было самым возбуждающим, что она когда-либо слышала. — Маль... быстрее... — взмолилась она, впиваясь ногтями в его спину. — Пожалуйста... — Проси, — усмехнулся он, но ритм ускорил. Стол заходил ходуном. Массивная обсидиановая плита, простоявшая тысячу лет, жалобно заскрипела под ними. Документы, ещё оставшиеся на краю, попадали на пол. Где-то с грохотом опрокинулся тяжёлый подсвечник, за ним покатилась чернильница, заливая всё вокруг чёрным. Но им было всё равно. Маль трахал её жёстко, глубоко, с какой-то отчаянной злостью и нежностью одновременно. Каждый толчок отдавался в теле Вики новой волной удовольствия. Клитор горел от трения о его лобок при каждом движении — волоски щекотали, раздражали, заставляли стонать громче. Грудь подпрыгивала в такт движениям, и Маль, не выдержав, наклонился и втянул сосок в рот. Он сосал жадно, посасывал, покусывал, дёргал зубами — и Вики выгибалась от этого двойного проникновения: член внутри и рот на груди. Рукой он сжимал вторую грудь, мял, играл с соском, выкручивал до сладкой боли. Зубы сомкнулись на соске сильнее, и Вики вскрикнула — на грани боли и наслаждения. — Чья ты? — прорычал он, отрываясь от груди и впиваясь поцелуем в шею. Губы двигались вниз, к ключице, оставляя за собой влажный след и багровые засосы. — Говори. — Твоя... — выдохнула Вики, запрокидывая голову и открывая шею для его укусов. — Твоя, твоя, твоя... — Кому позволено до тебя дотрагиваться? — Только тебе... — А Ости эту мразь я могу убить? — Он вбился особенно сильно, наказывая за сам факт существования этой демоницы. — Убей... — Вики уже не соображала, что говорит. — Убей... потом... не останавливайся сейчас... пожалуйста... Маль довольно зарычал и перевернул её. Резко, одним движением поставил раком на столе. Её грудь прижалась к холодному обсидиану, соски сжались от холода, руки упёрлись в камень. Она чувствовала себя полностью открытой, уязвимой, и от этого возбуждение только росло. Он раздвинул её ягодицы, любуясь открывшимся видом — красная, опухшая, блестящая от его смазки плоть, из которой медленно вытекало то, что он уже успел залить внутрь. — Красиво, — выдохнул он и вошёл сзади. Эта поза была убийственной. Член доставал до таких мест, о существовании которых она раньше не подозревала. Каждое движение отдавалось где-то в самом центре, заставляя визжать и царапать столешницу. Угол проникновения изменился — теперь он тёрся о переднюю стенку, дразня что-то невероятно чувствительное. — Да... вот так... ещё... — бормотала Вики сквозь слёзы удовольствия. По щекам текли слёзы, смешиваясь с потом и падая на камень. Маль одной рукой сжал её грудь, нависая сверху, прижимаясь грудью к спине. Пальцы больно сдавливали сосок, выкручивали, дёргали. Другой рукой он вцепился в бедро, раздвигая ягодицы шире, чтобы видеть, как он входит в неё. Это зрелище — его член, мокрый от её соков, скользящий в раскрытую, красную, опухшую плоть — добивало окончательно. — Посмотри вниз, — приказал он хрипло. — Посмотри, как я в тебе. Вики опустила голову и увидела. Увидела, как он выходит — почти полностью, мокрый, блестящий, с налипшей на ствол беловатой пеной — и как снова входит, исчезая в ней. От этого зрелища низ живота свело новой судорогой. — Я сейчас... — выдохнул он, ускоряясь до бешеного ритма. Дыхание сбилось, превратилось в отдельные хрипы. — Вики... чёрт... кончай со мной... Давай... Она уже была на грани. Каждое движение, каждый толчок приближали развязку. Но когда Маль просунул руку под живот и нашёл клитор, сжав его между пальцами и дёрнув в такт движениям, Вики взорвалась. Оргазм накрыл с головой — горячей, пульсирующей волной, от которой потемнело в глазах и отказали мышцы. Она кончала громко, с криком, с визгом, сжимая его член так сильно, что Маль зарычал и излился в неё следом. Он кончал долго — горячими, мощными толчками, заполняя до краёв. Первая струя ударила глубоко, вторая, третья... Вики чувствовала, как пульсирует член внутри, как заливает её горячим семенем, как оно вытекает обратно, смешиваясь с её соками, и стекает по ногам. Она чувствовала каждый его спазм, каждую пульсацию, и это было лучшим завершением всего, что они сделали. Он повалился на неё сверху, прижимая к столу, тяжело дыша и вздрагивая каждые несколько секунд от остаточных спазмов. Вес его тела придавил её к камню, но ей было всё равно — хорошо, тепло, спокойно. Вики чувствовала, как его семя вытекает из неё, стекая по бёдрам на пол, собираясь в лужицу на обсидиане — и ей было всё равно. Несколько минут они просто лежали, пытаясь отдышаться. Слышно было только их прерывистое дыхание и бешеный стук сердец, постепенно замедляющийся до нормального ритма. — Я тебя люблю, — прошептал Маль ей в затылок неожиданно тихо и нежно. Губы коснулись вспотевшей кожи, поцеловали плечо, лопатку, позвонок за позвонком. — И если ты ещё раз устроишь такое... я запру тебя в спальне на неделю. И буду выпускать только для Совета. И то не факт. Вики хрипло рассмеялась. Смех отдался вибрацией в теле, и она почувствовала, как член внутри, ещё не до конца опавший, дёрнулся на это движение. — Звучит как награда. — Наказание, — усмехнулся он, целуя плечо. — Но ты права, награда тоже. Он перекатился на бок, аккуратно выходя из неё. Видимо, даже ему стало неудобно лежать на ней всем весом. И сразу же Вики почувствовала, как из неё потоком выливается всё, что он туда назаливал — тёплое, густое, стекает по ноге прямо на пол. Он проводил взглядом эту струйку и довольно улыбнулся. — Хорошо постарался, — прокомментировал самодовольно. — Самовлюблённый индюк, — фыркнула Вики, но беззлобно, даже ласково. Он усмехнулся, поцеловал плечо и только тогда заметил, как сильно дрожит стол под ними. Прислушался. За дверью определённо кто-то был. Не один. Шушукались, кашляли, кто-то истерично хихикал. Отчётливо слышался голос какого-то ангела: — Я же говорил, что у них всё серьёзно! И ответ демона: — Серьёзно — это мягко сказано. Я думал, стол развалится. И крыша. И весь этаж. — Кажется, нас слышали, — констатировал Маль без особого смущения. Вики прислушалась. До неё дошло. Вся Цитадель. Все, кто был рядом. Слышали, как она кричала. Как умоляла. Как визжала от оргазма. — О, Бездна... — простонала она, пытаясь прикрыться, но одежды вокруг не было — только клочья, разбросанные по полу. — Я не выйду отсюда. Никогда. Я буду жить здесь. Под этим столом. Маль довольно, по-хозяйски усмехнулся, поднимая её на руки. Она обвила его шею руками и прижалась лицом к плечу, пряча пылающие щёки. — Пусть слышат, — громко сказал он, глядя в сторону двери. — Теперь все будут знать, что моя Правая Рука — не просто фигура речи. И что Ости лучше держать свои коготки при себе. За дверью послышался приглушённый визг — кажется, Ости всё ещё была там и слышала это лично. — Идём, жена, — Маль поцеловал её в макушку и направился к выходу, даже не взглянув на тысячелетние свитки под ногами. — Нам нужно помыться. И, возможно, повторить. В этот раз — без свидетелей. Хотя... Он задумался на секунду, подходя к дверям. — Знаешь, пусть смотрят. Пусть завидуют. И вышел в коридор — абсолютно голый, с женой на руках, даже не пытаясь прикрыться. Вики взвизгнула и уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как горят щёки. Мимо проплывали шокированные лица советников, ангелов, демонов. Кто-то откровенно пялился на Маля, кто-то отводил глаза, краснея, кто-то улыбался и одобрительно кивал. Ангел-секретарь, застывший за дверью с забытой папкой, покраснел так, что его крылья начали дымиться. Два демона-охранника понимающе переглянулись, и один из них сделал мысленную пометку: сегодня в крыло, где находятся покои Повелителя, лучше не соваться. А за углом, вжавшись в стену, стояла Ости. Лицо её было перекошено от злости, когти продырявили собственную ладонь до крови, капающей на пол. Она смотрела вслед удаляющейся паре с такой ненавистью, что воздух вокруг неё потрескивал от тёмной энергии. — Вики, — прошептал Маль, когда они уже подходили к покоям. — М? — Я серьёзно насчёт недели в спальне. Прямо с завтрашнего дня. — А Совет? — Подождёт. Ты важнее. Она подняла голову и поцеловала его — нежно, благодарно, любяще. — Я тебя тоже люблю, — прошептала она. — Даже когда ты бесишь. — Особенно когда бешу, — усмехнулся он, открывая дверь ногой. Утром Вики проснулась в роскошной постели, переплетённая с Малем так, что было непонятно, где заканчивается она и начинается он. Тело ныло приятной болью — напоминание о вчерашнем. На шее, груди, бёдрах красовались засосы и синяки, и при взгляде на них Вики довольно улыбалась. Маль ещё спал — расслабленный, тёплый, с разметавшимися по подушке тёмными волосами. Во сне он выглядел почти безобидным, если не знать, на что способен. Вики провела пальцем по его груди, обвела шрамы, которых касалась губами сотни раз, и задумалась. На тумбочке замигал кристалл связи. Вики осторожно высвободилась из объятий, накинула халат и подошла. Сообщение от секретаря: «Совет перенесён на следующую неделю. Восстановление зала заседаний займёт не менее пяти дней. Докладная от Ости о "недопустимом поведении на рабочем месте" поступила в канцелярию. Приложить к делу?» Вики хмыкнула. Ости не теряла времени. — Что там? — раздался сонный голос с кровати. Маль уже не спал, лениво потягивался, наблюдая за ней из-под полуопущенных век. Даже спросонья он выглядел опасным — и безумно привлекательным. — Ости жалуется на наше "недопустимое поведение", — усмехнулась Вики. Маль сел на кровати, потянулся, хрустнув шеей. — Недопустимое, значит, — протянул он задумчиво. — А ну-ка дай сюда. Вики подошла и протянула кристалл. Маль пробежался по тексту, и на его губах заиграла та самая опасная ухмылка, от которой у Вики всегда подкашивались колени. — Знаешь, что? — он отбросил кристалл в сторону и притянул её к себе на кровать. — А давай устроим поведение, которое она точно не переживёт? — Маль, девять утра... — Идеальное время, — он уже стягивал с неё халат. — Чтобы задать тон всему дню. И всей неделе. Ты же помнишь про неделю в спальне? Вики рассмеялась, но сопротивляться даже не думала. — А как же Ости? Её докладная? — Засунем эту докладную... — он поцеловал её в шею, — ...в самое неподходящее место. — В прямом смысле? — В самом прямом. Но сначала — ты. И Вики забыла обо всём — об Ости, о Совете, о докладных. Потому что, когда Маль смотрел на неё вот так, в мире не существовало ничего важнее. Неделю спустя — Ты слышал? Говорят, стол для Совета до сих пор хранит отпечатки... ну, ты понимаешь. — А я слышал, что Ости подала жалобу, а Маль при всех сказал: "Моя жена может вести себя как хочет, где хочет и когда хочет. А ты, Ости, будешь следующие сто лет переписывать отчёты вручную. Пером на бумаге". — Бедная Ости! Её когти теперь вечно в чернилах! — Сама виновата. Нечего лезть к занятому мужчине. Тем более когда его жена — Правая Рука. — Правая Рука, говоришь? Судя по звукам, она была не только Правой Рукой... — Тсс! Они идут! Вики и Маль проходили по коридору Цитадели, и все почтительно расступались. Вики чувствовала на себе взгляды — любопытные, завистливые, восхищённые. Но ей было всё равно. Рядом с Малем она чувствовала себя неуязвимой. — Ости вон там, — шепнул Маль, кивая в сторону ниши, где демоница делала вид, что изучает какой-то свиток. — Помаши ей. — Маль... — Помаши, я сказал. Вики закатила глаза, но помахала — той самой рукой, на которой красовался брачный браслет. Ости дёрнулась так, будто её ударили током, и быстро скрылась за углом. — Доволен? — усмехнулась Вики. — Бесконечно, — Маль притянул её к себе и поцеловал прямо посреди коридора, под одобрительные шепотки прохожих. — А теперь пошли. У нас совещание. — Опять? — Не волнуйся, — в его глазах заплясали чертики. — На этот раз я обещаю вести себя прилично. — С каких это пор? — С тех пор, как понял, что публичные скандалы порождают слишком много бумажной работы. Вики рассмеялась и позволила увести себя в зал заседаний. Жизнь в Цитадели продолжалась. Слухи обрастали новыми подробностями, Ости писала новые жалобы, а Вики и Маль с каждым днём находили всё новые способы мириться после ссор. Их союз был скандальным, шумным, невыносимым для окружающих — и абсолютно, бесконечно счастливым.