Бегство

— Я категорически отказываюсь обсуждать это в людном месте, — прошептала Миранда после настолько длинной паузы, что Энди показалось, что ждать ответа не имеет смысла. Однако это вовсе не означало, что Миранда не станет об этом говорить в принципе. Так Энди оказалась в машине Миранды, рядом с ней, совсем как в старые, не то чтобы слишком уж добрые, времена. По крайней мере теперь она не была ассистенткой Миранды, в этом было своë успокоение. А ещë эта женщина больше не пугала еë так уж сильно, и хотябы речь свою Сакс рядом с ней была способна контролировать, спасибо большое. Таунхаус Миранды встретил женщин теплом и темнотой. Ни одного окна, где горел бы свет. Близнецов дома не было. Это было к лучшему. Не понятно, к чему приведëт этот разговор. Помня Миранду, можно было предположить, что в конце концов она взбесится от чего-то и выгонит Энди своим ледяным тоном, а может и вовсе после пары фраз потеряет интерес. Или передумает говорить. Энди ни в коем случае не чувствовала себя гостем в доме Миранды. Они прошли в кухню, отделëнную от столовой лишь барной стойкой из настоящего камня и Миранда вытащила бутылку вина, ловко орудуя штопором самостоятельно, ни на секунду не задумавшись, чтобы делегировать это дело кому-либо. Не то чтобы было кому, за исключением Энди. Без какого-либо вопроса, Миранда вытащила два стакана и налила вино в каждый. Они стояли по разные стороны барной стойки и между ними, помимо каменной глади, были только эти два бокала с вином. Белое, сладкое, оно разливалось нежным фруктовым вкусом на языке Энди, стоило ей сделать лишь один крошечный глоток. — Итак, — начала Энди, поражаясь своей смелости, — Ты знала, чем я занимаюсь после ухода из Runway. И тебе не нравится, что моя работа в Mirror была небезопасна, потому что… ? А почему? — Потому что ты могла умереть, очевидно, — притворяясь скучающей, ответила Миранда. Она бы смогла обмануть самого Сатану, должно быть, но Энди уже видела еë первую реакцию в ресторане. Не иначе как олень в свете фар. — Да, может быть. Но почему это волновало тебя? У тебя было, должно быть, несколько сотен ассистенток за время на должности главного редактора, — проговорила Энди мягко, наблюдая за реакциями женщины. Та больше не выдавала свои эмоции, будто собравшись и надев маску. — Ради бога, Андреа. То, что я не целую ассистентов в лобик, совершенно не значит, что я желаю им смерти, — фыркнула Миранда. Ловкая попытка, но Энди не станет вестись на эту игру словами. — Есть некоторая разница между тем, чтобы просто не желать кому-то смерти и тем, чтобы испытывать неприятные ощущения о самой идеи того, что кто-то может умереть. И ты это знаешь. И пытаешься сбить меня с толку, — хитро закончила Энди со сладкой улыбкой. — Не так хорошо, как могла бы, очевидно, — кисло говорит Миранда, делая ещë глоток вина. — В любом случае, — отмахивается Энди, — Здесь только ты и я. Расскажешь, почему тебя так интересует, — она задумалась, подбирая подходящее слово, — моë благополучие? Энди практически видела, как Миранда выстраивает чëткий план в голове, слышала как еë фантомные шестерëнки скрипят. Но женщина молчала, будто пытаясь максимально оттянуть момент откровенности. — Необычно произносить это вслух, — выдохнула Миранда, глядя расфокусировано куда-то в стену, — но ты была удивительно компетентна. Не сразу, конечно же, но ты научилась предугадывать мои потребности и обеспечивать мне всë необходимое даже до того, как это приходило мне самой в голову, — она покачала головой и едва заметно улыбнулась, — Твои навыки… Ты была… Ни до тебя, ни после, не было человека, кто хотя бы приблизился к этому уровню. Потому я всех их изначально зову Андреа. Наверное, в надежде, что хоть одна окажется настолько же способной, — Миранда ухмыляется, — За два года ничего подобного не произошло. Это было очень приятно. Ради такого признания она почти была готова простить восемь месяцев адских переработок, напряжения и унижений. Но, как бы это ни было мило со стороны Миранды, как бы ни было приятно Энди, это всë равно не являлось ответом на заданный вопрос. — Что ж… спасибо за эти слова. Я рада знать, что у тебя осталось не только разочарование. И всë же… к тому времени я уже не работала на тебя. Так какое значение могли иметь мои жизнь и здоровье? Энди даже не знала, что это. Она выуживала из Миранды подтверждение собственной значимости? Чесала своë эго? Или что это было вообще. Миранда наконец посмотрела на неë, а затем закатила глаза. — Вопреки расхожему мнению, я не чудовище. Ты была предана мне, ты пыталась поддержать меня, когда я узнала о разводе, пыталась предупредить о кознях Ирва. И хотя ты ушла в итоге, я не ничего не забываю. И уж конечно, я бы не хотела, чтобы такой человек умер от рук недотëпы, собирая информацию для своей сводки или статьи. Ты тратила свои таланты попусту, Андреа. Это было… неприемлемо. Как сказать “ты мне нравишься”, не говоря этого прямо. Мастер-класс от Миранды Пристли. Энди немного зависла. — Что ж, спасибо за заботу, — мягко сказала девушка, глядя в глаза напротив, — Как ты уже знаешь, я сейчас работаю в другом издании и в другой должности, так что риск для жизни сведëн к стандартному, я полагаю. Миранда по-акульи улыбнулась. — Ты давно переросла Mirror, Андреа. Пора было двигаться дальше, ты так не думаешь? Энди нахмурилась. Нет, она бы не ушла, если бы ей оставили репортажи. И нет, она не считала, что “переросла” издание. Но смысла спорить с Мирандой не было. В конце концов, это уже не имело значения, она ушла в The New Yorker. Что-то не давало ей покоя, покалывало на кончиках пальцев. она ведь выяснила всë, что еë интересовало? Они не поговорили о Париже. Упомянули вскользь пару раз, конечно, но так и не обсудили, что произошло на самом деле. Энди не была уверена, что хотела. Или что была готова к такому разговору. В любом случае… Они молчали, взглядом спрашивая друг у друга, но при этом откровенно опасаясь нарушить мирную тишину. Наконец, поняв, что начинает раздражаться и нервничать от бездействия, Энди заговорила: — Я, наверное, пойду. Спасибо за все те вещи, что ты сказала. Это было неожиданно и приятно, и я рада знать, что ты меня оценила в конце-концов. Эм… Миранда напряглась. Почти незаметно, но линии плеч стали резче. Еë лицо, бывшее до этого расслабленным, теперь было будто вылепленной из глины маской нейтральности. Взгляд… ей показалось, или там мелькнул страх? Нет, едва ли. Миранда скрестила руки на груди, обхватывая себя за плечи, выпрямилась. Собиралась ли она с силами, чтобы что-то сказать? Было похоже. Но ведь это Миранда, она всегда была непредсказуемой. — Андреа, — почти шепот. — Да, Миранда? Энди наблюдает, как Миранда усилием воли пытается собрать себя в кучу, надеть маску властной диктаторши, но всë снова и снова рассыпается, позволяя видеть настоящую Миранду. Просто женщину. Человека. Без регалий, власти и притязаний. До этого у Энди была лишь одна возможность увидеть еë такой. В Париже, в отеле, когда пришли бумаги о разводе. Там, без макияжа, в слезах, в одном лишь тонком халате, сидела настоящая Миранда. Но она так быстро спряталась, что Энди попросту не хватило времени разглядеть, понять. Сейчас женщина перед ней была растеряна. Она искала что-то в окружении, за что можно было зацепиться. Взгляд бегал. Но снова и снова возвращался к лицу Энди, будто Миранда не могла не смотреть. — Останься ещë ненадолго… — попросила Миранда, прикрывая глаза и очевидно, сдаваясь под натиском собственных эмоций. Это должно быть неожиданным, но Энди нисколько не удивлена. Она медленно огибает стойку, чтобы встать напротив Миранды и тихо спрашивает: — Ты в порядке? В ответ она получает только тихий, но отчего-то горький смешок. И это подталкивает Энди к тому, о чëм она не раз задумывалась. Что, если спросить у самой Миранды, прав ли Найджел в своих предположениях? Это было рискованно. Как, впрочем, и всë общение с Мирандой Пристли. Энди двигается медленно, точно опасаясь нападения хищника. Подходит ближе, ещë ближе, и мягко, практически невесомо кладëт ладонь на плечо женщины, встречаясь с ней глазами. Миранда не делает ни малейшей попытки оттолкнуть еë. — Хэй, — шепчет Энди ласково, — Ты скучала по мне? Потому что я — да. И самое ужасное, что она не врëт. Об этом никто не знает, кроме, разве что, еë кошки. Но Альба еë не предаст, абсолютно нет. Миранда вновь выглядит растерянной, правда, не вполне понятно, чем именно. — Я… — начинает она, но останавливается, — кажется, да. Это одна из самых лучших вещей, что Энди слышала за последние несколько лет. Итак, они скучали друг без друга в поле зрения. Они, очевидно, нравятся друг другу как личности, и они могут общаться нормально, когда не связаны никакими рабочими обязательствами. Это, пожалуй, делает возможным не только общение, но и даже… дружбу? Энди не помнила, чтобы у Миранды вообще были друзья. Единственной еë привязанностью были близняшки, на самом деле. Даже временем с мужьями она жертвовала без запинки. Теперь она тянется к Энди. Как умеет, хотя и умеет плохо. Наверное, единственное, что у Миранды Пристли получается плохо — это построение взаимоотношений. Иронично, но это был буквально лучший навык самой Энди. Энди осталась. “Ненадолго” Растянулось почти на три часа, но Энди не жалела времени и никуда по сути не спешила. Общение с Мирандой, с женщиной, а не редактором, было освежающим. Невероятный интеллект, остроумие, бешеная харизма и неповторимый блеск в глазах, когда эта женщина рассказывала о чëм-то, что считала по-настоящему важным и интересным. Они сидели на небольшом диване, с бокалами, развернувшись друг к другу. Близко, но не касаясь. Они обсуждали мех и всю эту историю с зоозащитниками, устроившими цирк около здания Элиас-Кларк. Оказывается, она больше всего подвергалась нападкам, хотя давно уже отошла от концепции ношения натурального меха. — … о, моя электронная почта была забита угрозами. Не только слова, мне даже прислали концепт-арт, где на мне буквально была шуба из кошек и собак. Из этой девушки мог бы получиться дизайнер или художник, а вместо этого она тратила силы на угрозы и оскорбления. Мне было еë почти жаль, рисунок и правда был… не уродливым. Даже мои черты лица были переданы довольно точно, — она пожала плечами. — Я люблю животных, — вздохнула Энди, — но это не повод устраивать травлю. Всегда есть более адекватный способ донести свою позицию. — Понаблюдав, я сделала вывод, что некоторые из этих людей не вполне психически здоровы. Так что в какой-то момент я даже попросила Лесли быть максимально корректной. — Ого, — искренне удивилась Энди, — Извини, но это на самом деле не очень на тебя похоже. Миранда криво ухмыльнулась. — О, Андреа… Моя личность не ограничивается работой. У меня есть собственные интересы, не относящиеся к моде. И мне на самом деле нравятся животные. Энди рассмеялась. — Я знаю. И, к слову, мне тоже. У меня есть кошка. Ей полтора года, еë зовут Альба, — она достала телефон, чтобы показать несколько фотографий, — Есть у меня какая-то слабость к голубоглазым блондинкам с мерзким характером, — фыркнула Энди. Прозвучало двусмысленно, но извиняться она не будет. В конце концов, это была правда, не важно, применимо ли к животному или к человеку. — Я предпочитаю собак, — задумчиво сказала Миранда, рассматривая фотографии питомицы Энди, — но она, безусловно, невероятно элегантна и грациозна. Энди это знала. Альба была невероятно красивой кошкой, породистой, с белоснежной шерстью и ярко-голубыми глазами. А ещë она ненавидела мужчин, за исключением Найджела и Дуга, но стойко переносила близость женщин и многочисленные попытки потискать еë. Кошка была, ну, кошкой. С собаками, вероятно, и правда было проще, тем более такому человеку как Миранда Пристли. — Как поживает Патриция? — спрашивает она без задней мысли, оглядываясь в поисках огромной пушистой собаки, которая в большинстве случаев приходила на голоса людей, не желая быть в одиночестве. Но стоит ей наткнуться взглядом на выражение лица Миранды, как она тут же понимает, что ничего хорошего она не услышит. — Год назад моя вторая ассистентка Джесси выгуливала еë, и их обеих сбил мотоциклист под какой-то дикой смесью наркотиков. Собака не выжила, а девочка… — она поморщилась и прикусила губу, глядя в пол, — девочка порядка месяца пролежала в реанимации, и в итоге едва не осталась глубоким инвалидом. — Вот чëрт… — пробормотала Энди. Ей было жаль собаку и жаль девочку, для которой работа вместо начала стала концом. — Точно, — мрачно кивнула Миранда, — Некоторое утешение для меня было в том, что Патриция не мучилась. Еë смерть была почти мгновенной. Однако же, я не нашла в себе сил сказать об этом близнецам… Так что они злились на мою якобы уволенную в тот же день ассистентку, которая позволила Пэтси сбежать куда-то на прогулке. Энди не одобряла, но понимала. Всеми способами Миранда попыталась беречь своих девочек от грозного мира и удушающей реальности. Плохо ли, хорошо ли это, не Энди судить, в конце концов. Она даже не была родителем. — А что с Джесси? На самом деле, задавая этот вопрос, Энди не ожидала услышать ответ. Она подозревала, что Миранда попросту понятия не имела о том, что дальше было с еë, очевидно бывшей, ассистенткой. Но Пристли удалось еë удивить. — Длительное лечение, затем много месяцев реабилитации, физиотерапия и бог знает что ещё, — Миранда отмахнулась, однако, встретившись взглядом с напряжëнной Энди, будто нехотя, продолжила, — она уже около месяца работает младшим редактором в Vogue, и, насколько мне известно, Анна ей довольна. Оу. Выходит, с ней в конечном итоге всë было более менее неплохо. Неожиданный конец довольно печальной истории. — Я не чудовище, Андреа, — ледяной тон вывел Энди из задумчивости, — у неë была лучшая страховка из возможных, она ни копейки не заплатила за лечение и реабилитацию, кроме того, всë время лечения ей выплачивали пособие, равное средней заработной плате. Услышав это, Энди испытала жуткое облегчение. И нет, она не считала Миранду чудовищем. Но всегда считала, что на незнакомых людей ей по большому счëту всë равно. Она снова ошиблась в этой женщине. Она должна уже прекратить удивляться, когда речь шла о Миранде.