староста

      кабинет деканата всегда напоминал морг - такой же стерильный, холодный и пропитанный запахом дешевого освежителя с ароматом «горной свежести», от которой только сильнее болела голова. джухун стоял на ковре, сложив руки в замок перед собой, и старался дышать через раз. он снова чувствовал себя тем самым мальчиком, который в начальной школе извинялся за то, что кто-то другой разбил окно. — староста ким, вы же понимаете, что ведомость - это не список ваших фантазий? - женщина медленно, с каким-то особым наслаждением постучала ручкой по фамилии мартина. — я вижу здесь «н-ки», которые перекрывают друг друга, как черепица на крыше, - продолжала она, поправляя очки. — и я вижу ваши записки. «семейные обстоятельства», «заболел», «проблемы с транспортом». у мартина за этот месяц столько семейных обстоятельств, что хватило бы на сериал. вы его покрываете. а я не люблю, когда мои старосты начинают играть в благотворительность за счет репутации факультета. джухун почувствовал, как у него начинают гореть уши. это, наверное, самый унизительный момент в его «карьере» старосты. он ведь всё делал правильно: конспекты вовремя, списки идеальные, ректор всегда доволен, одногруппники, вроде как, тоже не презирают за спиной. и тут - один лохматый, вечно сонный парень рушит всю его любовно выстроенную систему просто потому, что ему лень встать ко второй паре. — я…я поговорю с ним, госпожа. это больше не повторится, обещаю, - голос чуть дрогнул. он мысленно проклял мартина в сотый раз за это утро. если раньше тот не приносил проблем вообще, ну не ходит и ладно, его дело, то сейчас на кону стояла его собственная репутация. ожидания родителей про его светлое будущее, будущая карьера - все летело коту под хвост. — вы не просто поговорите, - отрезала она, закрывая журнал с таким хлопком, что джухун невольно вздрогнул. — если до конца недели этот призрак не явится на лекцию по истории и не объяснит свои прогулы лично мне, я аннулирую вашу стипендию за «плохое исполнение обязанностей». мартин вылетит следом. свободны. парень вышел из кабинета, едва не снеся плечом какого-то первокурсника. внутри всё кипело. его шаги по тихому коридору неприятно отдавались эхом в ушах. «аннулирую стипендию». «плохое исполнение обязанностей». «покрываете его». слова крутились в голове, заставляя пальцы сжиматься в кулаки. стипендия была его единственной свободой, его гарантией того, что он не зависит от родителей, которые сами едва сводили концы с концами. все одиннадцать лет он учился ради одного единственного момента - поступить на бюджет, а теперь всё это могло просто исчезнуть. из-за человека, который, вероятно, даже не знает, что у них была промежуточная аттестация. на лекцию по истории он зашел с чувством, что либо умрет он, либо эта светловолосая башка, если снова не явится на пару. джухун сел за привычную первую парту, вытащил тетрадь и невольно скользнул взглядом по аудитории. место на заднем ряду пустует. снова. — так, - проскрипел профессор, сканируя аудиторию. — мартин? в аудитории стало до ужаса тихо. всем своим нутром джухун чувствовал, как на него оборачиваются одногруппники. они знали, что мартина нет. он посмотрел на пустой стул рядом с собой и заприметил какую-то бумажку с кривыми цветочками. в голове снова вспыхнул голос про стипендию и парень поежился. — здесь! - выпалил джухун, сам не узнавая себя. он что, хотел сымитировать чужой прокуренный голос? преподаватель поднял глаза от журнала и с недоумением уставился на кима, что мелко дрожал всем телом. потом на пустой стул. потом снова на него. — и где же он, староста? я вижу только ваше усердие и подозрительно много свободного пространства. джухун почувствовал, как по спине пробежал холод, а ладони мгновенно стали влажными. он судорожно схватил свой рюкзак и поставил его на стул рядом, имитируя присутствие хоть какой-то материи. — он…он в туалете, профессор! - ляпнул, но тут же захотел провалиться сквозь землю. — отравился. в столовой пирожок взял не тот. очень плохо ему, сказал, что как только сможет оторваться от…ну, вы поняли… сразу прибежит. просил очень не ставить пропуск, он всю ночь доклад готовил. мужчина среднего возраста недоверчиво хмыкнул, но что-то пометил в журнале. по аудитории пронесся смешок. стены столовой видели его первый и последний раз только на первом курсе, куда он по ошибке забрел в попытках отыскать курилку. весь оставшийся час джухун сидел как на иголках, вздрагивая от каждого скрипа двери. он боялся, что сейчас зайдет ректор или, что еще хуже, сам мартин и всё испортит своим недоуменным лицом. парень чувствовал себя преступником. он - староста и отличник - только что соврал в лицо уважаемому профессору. и всё ради чего? ради человека, который даже не удосужился скинуть ему смс, чтобы оправдать свой пропуск. после пары джухун буквально вылетел из аудитории. он поставил себе вполне возможную цель найти это «стихийное бедствие» и либо привести его в чувства, либо окончательно придушить. все началось с маленькой лжи, а дальше что? начнет умолять кого-то притвориться им и просидеть полтора часа на скучной лекции? когда джухун свернул за угол корпуса, он сразу его увидел. тот сидел на бетонном парапете, закинув ногу на ногу, и лениво ковырялся в телефоне, щурясь от яркого солнца. на нем была помятая серая толстовка, и выглядел парень так, будто сейчас находился в раю, а не прогулял лекцию, за которую джухун только что чуть не лишился будущего. мартин наконец поднял голову и, заметив знакомую фигуру, расплылся в этой невыносимой и сонной улыбке. — о, староста! - он крикнул, махнув рукой. — ты чего такой красный? в деканате перехвалили, небось? джухун остановился прямо перед ним, и его буквально потряхивало. в ушах всё еще звенел голос женщины, щеки, стыдливо залитые алыми пятнами, не успели отойти от недавнего позора, а перед глазами не было ничего, кроме яркого пятна от солнца. мартин сидел на парапете так расслабленно, будто этот бетон был шезлонгом на лазурном берегу. это спокойствие бесило даже больше, чем сами прогулы. тот, кто по настоящему должен был переживать за свое место в университете, вообще не парился на этот счет. — ты…ты хоть понимаешь, что ты творишь? - джухун сорвался на крик, наплевав, нет ли поблизости преподавателей или кого-то из одногруппников. — я из-за тебя в деканате стоял как провинившийся щенок! мне стипендию срежут, мартин! мне! за то, что я не могу контролировать одну ходячую катастрофу, которая не в состоянии запомнить дорогу до третьего корпуса! эдвардс даже не вздрогнул. он медленно опустил телефон в карман и посмотрел на джухуна снизу вверх. в глазах не было ни капли раскаяния, только мягкое, почти ленивое любопытство. — тише, староста, - протянул он, не меняя позы. — ты так орешь, что у птиц на деревьях сейчас инфаркт случится. какая стипендия? жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на лекции о глиняных табличках. ты сам-то себя слышишь? у тебя голос срывается из-за бумажек. — это не просто бумажки, это моя жизнь! - джухун сделал шаг вперед, почти вплотную к парапету. — я сегодня соврал, что тебя стошнило из-за несвежей булки, чтобы тебя не вышвырнули! я рюкзак свой на стул ставил, чтобы препод подумал, что ты просто вышел! я стал соучастником твоего идиотизма, а ты сидишь тут и… и… джухун задыхался от возмущения, не в силах подобрать слово. сейчас он выглядел максимально нелепо, как для идеального студента и гордости потока: щеки пылали, галстук съехал набок, а очки на переносице опасно задрожали, норовя слететь на землю. мартин вдруг замолчал и внимательно изучил лицо стоящего напротив. задержался взглядом на его губах, которые всё еще мелко подрагивали, а потом медленно встал. эдвардс был выше на добрых десять сантиметров, и джухуну пришлось опрокинуть голову, чтобы не терять зрительный контакт. — ты слишком много на себя берешь, джухуни. ты так стараешься быть идеальным, что за этими стеклами уже глаз не видно. прежде чем тот сумел вставить свои пять копеек в эту словесную «перепалку, мартин протянул руку. его пальцы, длинные и прохладные, коснулись его очков. это произошло так неожиданно, что староста просто замер, забыв, как дышать. эдвардс аккуратно снял их и чуть отстранился, рассматривая лицо джухуна без его привычного аксессуара. — вот так гораздо лучше, - он едва заметно улыбнулся. — без них ты выглядишь не как староста, а как человек, хотя бы. шутка про то, что старосты не люди проскользнула сквозь ушей и джухун продолжал стоять, уставившись на длинную фигуру напротив. мир вдруг потерял четкие контуры и остался лишь запах табака, исходящий от мартина, и его рука, которая всё еще держала очки всего в паре сантиметров от лица. — отдай, - наконец выдавил ким, но его голос растерянно дрогнул. — отдам, - парень кивнул, но и не подумал возвращать их. — если пообещаешь, что следующие пять минут не будешь орать про деканат. постой так. подыши. мир не рухнул, джухун. видишь? я всё еще здесь, ты всё еще здесь, и даже твоя стипендия, скорее всего, выживет. он сделал еще полшага вперед, и теперь ким чувствовал тепло, исходящее от его тела. это было слишком. парень на секунду опешил. мир без очков превратился в мягкое, расплывчатое пятно, где острыми оставались только черты чужого лица и эта невыносимая улыбка. ощущение беспомощности и наглость, с которой мартин вторгся в его личное пространство, подействовали на джухуна как красная тряпка на быка. — это не смешно, эдвардс! отдай сейчас же, - он резко выкинул руку вперед, пытаясь перехватить свои очки, но тот, обладавший какой-то неестественной реакцией, просто отвел руку в сторону, даже не сдвинувшись с места. — а ты попробуй забери. давай, староста, прояви инициативу. покажи, что в тебе есть что-то, кроме знания устава университета. джухун окончательно потерял терпение и бросился вперед. он не думал о том, как это выглядит со стороны, и что за ними может кто-то наблюдать. хотелось просто вернуть контроль над ситуацией. ну, и свои очки. парень схватил мартина за предплечье, пытаясь дотянуться до него другой руки, но тот ловко увернулся, уходя в сторону газона. они закружились в какой-то нелепой борьбе. джухун тяжело дышал, впиваясь пальцами в плотную ткань толстовки, и подпрыгивал на месте, а тот лишь смеялся, уворачиваясь от выпадов. в какой-то момент мартин споткнулся о корень старого клена, выпирающий из земли, и, теряя равновесие, потянул его за собой. всё произошло за долю секунды. парень не успел выпустить его толстовку, эдвардс не среагировал и не подставил руки, и они оба с глухим звуком рухнули на жухлую осеннюю траву. ким оказался сверху, прижав того к земле. его ладони упирались в чужие плечи, а колени переплелись в хаотичном узле. на мгновение воцарилась тишина, прерываемая только их сбивчивым, хриплым дыханием. мартин так и продолжал лежать на лопатках, раскинув руки, и в одной из них всё еще сжимал очки. волосы разметались по траве, впитывая влагу от прошедшего дождя, а на щеку приземлился сухой листик. он больше не смеялся. смотрел на джухуна снизу вверх - внимательно, будто изучал каждую родинку и ресницу. — поймал, - выдохнул мартин. его грудная клетка тяжело вздымалась, толкая того в грудь при каждом вдохе. он чувствовал под пальцами тепло его тела и то, как быстро бьется сердце - совсем не так лениво, как тот пытался показать минуту назад. ким видел каждую крошечную родинку на чужом лице, видел, как расширены его зрачки и как смешно дергается нос при каждом вздохе. его собственная злость куда-то испарилась, оставив после себя странную, звенящую пустоту и жар, разливающийся по телу. — отдай, придурок, - почти шепотом произнес парень. он всё еще не двигался, завороженный моментом, который совершенно не вписывался в его идеальное расписание. мартин медленно поднял руку с очками и вложил их в ладонь джухуна. его пальцы намеренно скользнули по прохладной коже, задерживаясь на запястье. ким судорожно сжал очки, чувствуя, как трава колет ладони, а сердце вот-вот выскочит из груди. он первым осознал всю нелепость их положения: староста, гордость факультета и будущий обладатель красного диплома, буквально оседлал самого злостного прогульщика курса посреди университетского газона. парень резко оттолкнулся от плеч мартина и вскочил на ноги, лихорадочно отряхивая брюки от налипшей травы и земли. пальцы подрагивали, когда он водружал очки обратно на переносицу, возвращая миру четкость, а себе - привычный строгий вид. эдвардс не спешил. он поднимался нарочито медленно и продолжал улыбаться той самой улыбкой, от которой у джухуна внутри всё завязывалось в тугой узел. встал напротив, возвышаясь над старостой, и лениво отряхнул ладони. — так на чем мы остановились? - протянул мартин, склонив голову набок. — ты что-то говорил про мое отравление и свою поруганную честь отличника. джухун дерзко задрал подбородок, пытаясь компенсировать разницу в те десять сантиметров, которые сейчас казались целой пропастью. он уверенно сделал шаг вперед, ткнув указательным пальцем тому в грудь, где под тонкой тканью толстовки всё еще слишком быстро билось сердце. — слушай меня внимательно. мне плевать на твои экзистенциальные кризисы и любовь к свободе. завтра в восемь тридцать ты будешь сидеть в аудитории триста два. если я не увижу твою физиономию на первой минуте лекции, я клянусь…я сам приду в твою комнату в общаге и приволоку тебя за шкирку через весь кампус. мартин на мгновение замер, а потом его плечи начали мелко подрагивать. он прикусил губу, но не выдержал и расхохотался на весь двор так, что пара проходящих мимо студенток обернулись на них с любопытством. — за шкирку? - переспросил эдвардс сквозь смех и оглянул того с ног до головы. — джухуни, ты себя в зеркало видел? ты же мне по подбородок. чтобы взять меня за шкирку, тебе либо придется нести с собой стремянку, либо мне придется согнуться в три погибели. — я найду способ! - буркнул ким, чувствуя, как лицо снова заливает краской. — я возьму стул. или подпрыгну. мне всё равно, мартин! ты придешь. это не просьба, это ультиматум. парень перестал смеяться, но искорки в глазах никуда не делись, напротив, в них с новой силой разгорался азарт. он сделал шаг к джухуну, сокращая расстояние до минимума так, что тому снова пришлось закинуть голову назад. — ладно, ладно, не кипятись, «грозный» староста, - он внезапно протянул руку и коротким жестом щелкнул кима по кончику носа. — я приду. исключительно ради того, чтобы посмотреть, как ты будешь пытаться исполнить свою угрозу, если я вдруг решу вздремнуть прямо на паре. джухун отпрянул, потирая нос и сверля мартина взглядом, в котором раздражение теперь смешалось с чем-то похожим на облегчение. все таки не зря он изговнялся в траве и выставил себя посмешищем перед половиной учащихся. возможно, этот разгильдяй не такой уж и плохой, раз согласился на его условия и пообещал явиться. — вот и отлично. восемь тридцать. и только попробуй не придти. я затащу тебя и посажу с собой на первую парту. — о, это уже похоже на план по захвату заложников, - бросил мартин ему в спину, когда тот уже стремительно уходил прочь. — до завтра, староста! не забудь табуретку взять, чтоб дотянуться.       на следующее утро джухун пришел в университет задолго до первого звонка. ночь выдалась крайне паршивой: он вечно просыпался, проверял будильник, зачем-то из раза в раз вспоминал тот запах мокрой травы и то, как чужая толстовка ощущалась под его ладонями. шагая по коридору он уже готовился к любому сценарию: что придется выламывать дверь в общаге, выслушивать оправдания про сломавшийся будильник или внезапную головную боль. потом стоять перед злой женщиной, стыдливо смотреть в пол и выслушивать не только про чужой, но и свой собственный прогул. когда он подошел к аудитории, в здании было еще пусто и стук его сердца казался слишком громким. джухун глубоко вздохнул, поправил лямку рюкзака и толкнул тяжелую дверь, заранее репетируя гневную речь на случай, если мартина там не окажется. но, на удивление, в аудитории не было пусто. на самом последнем ряду, в густой тени от неплотно задернутых штор, сидел он. эдвардс откинулся на спинку стула, закинув ноги на стол и спрятав руки в карманах своей неизменной толстовки. в ушах были наушники, музыка через которые пробивалась аж до дверей. джухун замер в проходе. его мозг, уже настроенный на очередной скандал и погоню, на секунду выдал какую-то ошибку. стоило ожидать чего угодно, но только не того, что «король прогульщиков» притащится в университет на десять минут раньше самого старосты. мартин, не открывая глаз, лениво приподнял руку и поманил того пальцем, указывая на свободное место рядом с собой. в самом конце огромной аудитории. насколько сильно удивятся одногруппники, когда увидят его на последнем ряду, так ещё и по соседству с этим «бедствием»? джухун стиснул зубы. раздражение, что на мгновение сменилось удивлением, вспыхнуло с новой силой. он двинулся к своей любимой первой парте - прямо под носом у профессора - чтобы демонстративно игнорировать существование эдвардса весь оставшийся день, но ноги сами понесли его вверх по ступеням. сумка с грохотом приземлилась на стол, отчего тот испуганно задребезжал. — ты что здесь забыл так рано? - прошипел джухун, усаживаясь на край стула. — решил проверить, не украли ли парты за ночь? — я просто побоялся, что ты реально придешь со стремянкой, - он негромко отозвался с привычной насмешкой в голосе, что с утра звучал еще более хрипло и низко. — решил избавить тебя от лишних физических нагрузок. ты и так выглядишь не очень. — я просто ответственно отношусь к учебе, в отличие от некоторых, - джухун демонстративно достал из сумки тетрадь и пенал. — и убери ноги. мы в учебном заведении, а не у тебя в бараке. мартин нехотя повиновался, но вместо того, чтобы сесть ровно, пододвинулся ближе, вторгаясь в его личное пространство. плечи соприкоснулись, и джухун снова почувствовал тот самый запах - терпкий табак сейчас смешивался с тяжелыми духами. — садись ближе. раз уж я сегодня играю роль примерного студента, буду списывать у тебя каждое слово. хочу посмотреть, как выглядит «идеальный почерк» вблизи. ким почувствовал, как по коже пробежали мурашки. захотелось огрызнуться и сказать, что ничего не даст списывать, но слова застряли в горле. он просто сидел, уткнувшись взглядом в чистую страницу, и начал ощущать, как его привычный, правильный мир медленно плавится от присутствия мартина на этом заднем ряду. лекция началась нудно, как и всегда. профессор монотонно бубнил про социально-экономические причины падения римской империи, постукивая ручкой по столу, и в аудитории воцарилась та сонная атмосфера, когда помимо преподавателя слышно только шуршание одежды и тяжелые вздохи студентов. джухун сидел, выпрямив спину. он изо всех сил старался сосредоточиться, записывая каждое слово, но всё его внимание было приковано к пятну на периферийном зрении. мартин не писал - сидел, подперев голову рукой, и всем своим видом показывал, как ему тошно здесь находиться. сначала парень начал легонько толкать сидящего рядом плечом. джухун шикнул, дернулся и подвинулся на самый край. не помогло. уже через мгновение эдвардс бесцеремонно стянул со стола колпачок от его любимой ручки и начал крутить в пальцах. — отдай, - он прошептал одними губами, кидая на соседа гневный взгляд. — а ты заставь, - так же тихо отозвался мартин, но в его глазах заплясали искры. он наклонился ближе, якобы заглянуть в конспект, и вдруг его рука скользнула под стол. джухун не успел сообразить, что происходит, как чьи то длинные пальцы внезапно вонзились ему в ребра. прямо в то самое место, где парень ужасно боялся щекотки. он вздрогнул так сильно, что ручка прочертила кривую линию через всю страницу. попытка перехватить чужую руку потерпела крах, ведь тот был быстрее. пальцы безудержно продолжали «атаковать», агрессивно перебирая по чувствительным самым местам. джухун до боли закусил губу, сдерживая рвущийся наружу звук. он извивался на стуле и со всей силы пытался скинуть его руку, но мартин, казалось, только вошел во вкус. детское баловство превратилось в настоящую пытку, за которой внимательно наблюдало несколько пар глаз под глухие перешептывания. в какой-то момент ким не выдержал. — перестань! - звонкий и заливистый смех разрезал мертвую тишину в аудитории, как удар грома. он буквально сложился пополам, чуть не свалившись под парту. весь поток разом обернулся назад. на последних рядах редко случалось что-то веселое, а уж смеющийся во весь голос староста был событием нечастым. даже профессор осекся на полуслове и медленно опустил очки на кончик носа. вмиг в помещении стало настолько тихо, что джухун услышал, как бешено колотится его собственное сердце. он сидел пунцовый, с растрепанными волосами и съехавшими набок очками, судорожно пытаясь восстановить дыхание. в голове начали всплывать картины, как их сейчас выгонят из аудитории и тогда все - стипендии точно конец. — коллега? - профессор удивленно приподнял бровь. — я не знал, что тема налоговой реформы диоклетиана вызывает у вас такой бурный восторг. — простите, профессор… - выдавил джухун, закрывая лицо ладонями. щеки горели огнем. — я просто… вспомнил одну историческую шутку. мартин рядом едва заметно хмыкнул, уткнувшись носом в локоть, чтобы не рассмеяться в голос. — что ж, - мужчина вздохнул и вдруг смягчился. взгляд переметнулся на эдвардса. — я рад, что сегодня на лекции присутствуют все. особенно вы, господин мартин. ваше присутствие - большой шаг вперед. но я попрошу вас обоих: постарайтесь не отвлекаться на «исторические шутки». ким, продолжайте вести конспект, у вас это получается лучше, чем выступать в жанре стендапа. — да, профессор, - он пробормотал, ещё сильнее зарываясь в тетрадь. как только профессор вернулся к доске, джухун со всей дури отвесил под столом тяжелый пинок. он повернулся к мартину, готовый его испепелить, но тот лишь подмигнул и шепотом произнес: — сладко смеешься, староста. оставшиеся три пары превратились в медленную пытку, где раздражение и странное удовольствие смешались в один липкий коктейль. джухун честно пытался записывать тезисы по философии, тянуть руку и безупречно отвечать, но парень рядом был слишком…заметным. его сопротивление академическим знаниям стало физически ощутимым. он то одной рукой подпирал голову, то другой, затем его плечи начинали медленно оседать, пока он окончательно не распластался на парте, устроив голову на скрещенных руках. — мартин, ты спишь? - джухун толкнул его локтем, отвлекаясь от конспектирования. — я вхожу в резонанс с голосом лектора, - пробормотал мартин в рукав толстовки, не открывая глаз. — он звучит как колыбельная. разбуди меня, когда начнется перемена или он скажет что-то смешное про канта. джухун только вздохнул. он смотрел на его лицо, как подрагивают длинные ресницы, а одна прядь так и норовит выбиться из общей кучи и упасть на переносицу. в какой-то момент мартин подскочил и с ужасом уставился на разблокированный телефон, но с облегчением обнаружил, что от начала лекции прошло лишь пятнадцать минут. через ещё какое-то время он окончательно «отплыл». его голова медленно соскользнула в сторону джухуна и тот замер, боясь пошевелиться. чувство, как чужая рука прижимается к его собственной, как светловолосая макушка мирно покоится на его плече было таким неправильным. парень никогда бы не позволил этому человеку спать на себе во время философии, но он не стал его отталкивать. просто продолжил писать, стараясь дышать тише и не менять позы, хотя рука начинала покалывать. во время перерывов тот оживал - вытаскивал джухуна в коридор к автомату с едой, и заставлял покупать всякую ерунду в роде шоколадных батончиков с истекающим сроком годности. последний раз ким ел такое в пятом классе, когда бабушка задарила его конфетами. единственное, что он запомнил, это как его откачивала скорая с тяжелым отравлением. — тебе нужны эндорфины, староста, - заявлял мартин, вскрывая обертку и бесцеремонно пихая кусок шоколада прямо ему в рот, прежде чем тот успевал возразить. — у тебя мозг перегреется скоро. ешь, это приказ от того, кто сегодня героически высидел три часа в душной коробке. чужие пальцы на секунду коснулись губ джухуна, и тот едва не подавился, чувствуя, как лицо снова начинает гореть. парень быстро отвернулся к плакатам с расписаниями. да, очень тяжело студентам на фехтовании, аж на восемь вечера занятие поставили. к последней паре мартин окончательно обнаглел. он уже не пытался уснуть и слушать музыку на всю громкость, вместо этого занялся «художественным оформлением» чужого конспекта. пока джухун старательно записывал классификацию политических режимов, эдвардс выхватил у него из пенала красную ручку и начал рисовать на полях маленькие, но очень детальные карикатуры. — это профессор? - парень не выдержал и взглянул на рисунок, где человечек в огромных очках и с академической шапкой пытался залезть на пирамиду из книг. — это ким джухун, — усмехнулся мартин и почувствовал удар в бок. парень попытался отобрать ручку и их пальцы снова переплелись на долю секунды в короткой борьбе за пластиковый корпус. эдвардс не отпускал, глядя на него с вызовом и каким-то мягким блеском в глазах. весь день прошел в этом странном ритме: короткие касания, шепот под монотонный бубнеж преподавателей, смешки, которые приходилось давить в себе, и это невыносимое, новое ощущение того, что последняя парта - это не ад, а самое уютное место во всем университете. когда прозвенел звонок с последней пары, джухун почувствовал себя так, будто пробежал марафон. это соседство выжало из него все соки. он принялся медленно собирать вещи. — ну что, староста, - мартин подмигнул. — я выжил. ты доволен? или мне нужно завтра снова прийти, чтобы закрепить материал?       на следующее утро джухун проснулся с каким-то странным и приятным предвкушением. он даже не поленился потратить лишние десять минут перед зеркалом, поправляя воротник и укладывая волосы. перед занятиями купил в автомате два стакана кофе и заулыбался сам себе. он был уверен - после вчерашнего точно мартин придет. они ведь вроде как поладили? но когда в восемь тридцать профессор зашел в аудиторию и обвел взглядом ряды, последняя парта пустовала. джухун сидел один, и два стакана рядом с выглядели как-то слишком нелепо и наивно. внутри что-то болезненно екнуло. злость накатывала медленно, тяжелыми волнами и парень снова почувствовал себя полным идиотом за то, что поверил в эти «сонные» взгляды и случайные касания. после первой пары он вылетел в коридор, сжимая лямки рюкзака так, что белели костяшки. хотелось найти мартина, высказать ему всё и навсегда вычеркнуть его из своей жизни. на слове «вычеркнуть» в груди неприятно заныло. у поворота к лестнице джухун услышал знакомый смех. тот стоял в окружении своих друзей, прислонившись к стене и выглядел так же расслабленно, как и всегда, только сейчас ким увидел в нем что-то фальшивое и злое. он уже собирался выйти и устроить скандал на весь университет, но слова одного из парней заставили замереть в тени колонны. — …ну и что, наш святоша-староста реально вчера сидел с тобой весь день? - парень хохотнул, толкая мартина в плечо. — ты теперь у него в любимчиках? джухун затаил дыхание. сердце предательски пропустило удар в ожидании ответа. — да господи, - эдвардс закатил глаза и сплюнул куда-то в горшок с несчастным цветком. в его голосе не осталось и следа той вчерашней мягкости. — он меня уже просто заебал, честное слово. ходит за мной как тень, отчитывает за каждый вздох. эта его «правильность» - просто диагноз. если бы предки не грозились перекрыть бабки, я бы отчислился к хуям из этого гадюшника еще в прошлом году, лишь бы не видеть эту кислую мину каждый день. приходится подыгрывать, чтобы он отстал. ребята заржали, кто-то одобрительно похлопал его по спине и пожал руку. — терпи, бро, зато зачеты автоматом за «красивые глазки» старосты. джухун почувствовал, как земля уходит из-под ног. каждое слово этой шайки было как прицельный удар прямо в сердце. «заебал», «приходится подыгрывать», «кислая мина». вся та теплота, что разрослась в груди после вчерашнего смеха и совместной парты, мгновенно превратилась в ледяную корку. он был не просто обманутым - парень почувствовал себя использованным. инструментом, об который мартин просто вытирал ноги, чтобы его не выгнали. в глазах предательски защипало. джухун резко развернулся и пошел прочь, не разбирая дороги. прошел мимо аудитории, где уже начиналась вторая пара, услышал голос преподавателя и увидел одногруппников, но ему было всё равно. впервые за три года учебы парень просто толкнул входную дверь университета и вышел на улицу в разгар учебного дня. наплевать на посещаемость. наплевать на стипендию. наплевать на журнал. наплевать на человека, чье имя он вовсю пытался выбросить из головы. джухун шел к метро и его трясло от обиды. он-то думал, что за этой маской скрывается что-то настоящее, искреннее, что не всем дано увидеть, но там была лишь пустота и раздражение. парень завалился в общажную комнату, бросил сумку куда-то в угол и, не раздеваясь, лег на кровать, уставившись в потолок. тишина комнаты теперь казалась единственным правильным местом в мире, где нет никаких эдвардсов, никаких обманов и никакой щекотки, которая на самом деле была лишь издевкой.       мартин сидел на той же последней парте, где день назад они с делили стакан кофе и одну тетрадь на двоих. он лениво крутил в пальцах ручку - ту самую, которую нагло стырил у старосты - и время от времени поглядывал на дверь. сначала парень даже не придал значения тому, что место рядом с ним пустует. «наверное, опять в деканате за всех отдувается». уверенность, что через пять-десять минут дверь распахнется, и в аудиторию влетит взмыленный джухун, была почти стопроцентной. но прошла первая пара. за ней началась вторая. место старосты оставалось стерильно чистым. мартин почувствовал легкий укол беспокойства, но тут же отогнал его. в конце концов, этот парень не может просто так взять и исчезнуть. наверное, заболел. или переутомился. надо будет навестить его после лекций. хотя с каких это пор эдвардс начал строить планы уже после занятий, а не во время, как это обычно делал. на середине третьей пары в аудиторию вошла куратор. женщина выглядела слегка растерянной и постоянно поправляла стопку бумаг в руках. — студенты, минутку внимания, - она прошла вглубь аудитории. — кто-нибудь видел сегодня кии джухуна? или, может, кто-то созванивался с ним вчера? в помещении поднялся гул. одногруппники переглядывались и пожимали плечами. мартин замер. ручка в его пальцах застыла. — а что случилось? — дело в том, что его нет уже второй день, - куратор нахмурилась. — вчера он ушел после первой пары, не сдав журнал. сегодня его телефон отключен. родители говорят, что он не отвечает на звонки, хотя в общежитие возвращался. это совершенно на него не похоже. если ким не появится к вечеру, нам придется…ну, вы сами понимаете. мартин почувствовал, как внутри всё похолодело. «ушел после первой пары». в памяти мгновенно всплыл вчерашний разговор в коридоре. те злые, едкие слова, которые он бросил друзьям, просто чтобы не выглядеть в их глазах «прирученным псом» старосты. он вспомнил, как видел краем глаза какую-то тень за колонной, но не придал значения. в тот момент в голове даже не было мыслей, что этой тенью может оказаться он. сердце пропустило удар. парень вспомнил лицо джухуна, когда тот смеялся от щекотки, вспомнил, как он дрожал, когда мартин снял с него очки. и теперь этот человек, что никогда в жизни не прогуливал даже пяти минут, просто испарился. — эй, мартин, - он почувствовал легкий толчок в бок от приятеля. — слышал? твой надзиратель в бегах. радуйся, теперь никто не будет таскать тебя за шкирку на лекции. он медленно повернул голову и в его взгляде было столько неприкрытой ярости, что тот невольно отшатнулся. — закрой рот. парень резко встал, сгреб свой рюкзак и, не дожидаясь конца пары, пошел к выходу под недоуменными взглядами студентов. ему вообще не было дела до этих людей и чертовой лекции. в голове из раза в раз проносилась только одна мысль: джухун всё слышал. каждое его паршивое слово. мартин выскочил на улицу. холодный осенний ветер хлестнул по лицу и он поежился. парень буквально летел к общежитию, чувствуя, как в кармане вибрирует руку телефон от звонков друзей. джухун не просто пропал. он спрятался. и эдвардс был единственным человеком, который знал, от чего именно. он шел по коридорам общежития, перепрыгивая через ступеньки. внутри всё скручивалось в тугой узел от липкого чувства вины, которое он обычно успешно игнорировал, но сейчас это захлестывало целиком и полностью. он знал номер его комнаты, этаж, хотя никогда там не был. 402-я. он остановился перед дверью и на секунду замер, переводя дыхание. в коридоре пахло жареной картошкой, где-то за стеной орала музыка, но здесь стояла пугающая, неестественная тишина. мартин постучал. сначала вежливо, костяшками пальцев. — джухун? открой. это я. тишина. — джухун, я знаю, что ты там. куратор в панике, тебя ищут все, от уборщиц до ректора. хватит играть в прятки. за дверью по прежнему было очень тихо. — я знаю, что ты всё слышал вчера, - голос стал тише, лишившись своей привычной издевательской хрипотцы. — про «заебал», про «приходится подыгрывать»… это было тупо, окей? я был идиотом. я просто…я не знал, как объяснить пацанам, почему я, блять, прихожу в универ к восьми утра ради твоих лекций. мартин ударил кулаком по двери. — джухун, пожалуйста. открой. или я реально исполню твою мечту и выломаю эту ебанную дверь. ты же знаешь, я могу. он простоял так ещё минут десять. мимо проходили студенты, косо поглядывая на незнакомца, который дежурил у двери отличника, но мартину было плевать. он сел прямо на пол, прислонившись спиной к косяку, и вытянул длинные ноги, перегораживая проход. — ладно, - он выдохнул, глядя перед собой. — я никуда не уйду. буду сидеть здесь, пока ты не выйдешь. мне всё равно, сколько это займет времени. я уже прогулял две пары, так что репутацию мне не испортить. прошло еще полчаса. эдвардс слышал, как внутри что-то тихо зашуршало. послышались медленные, тяжелые шаги. щелкнул замок. дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы тот увидел полоску света и край лица джухуна. парень выглядел ужасно: покрасневшие глаза, растрепанные волосы. на нем не было очков - без них взгляд казался совершенно беззащитным и колючим одновременно. — уходи, мартин. ты же не хочешь, чтобы я тебя заебал еще сильнее. иди к друзьям. расскажи им, какой я жалкий, раз заперся в комнате. он попытался закрыть дверь, но эдвардс мгновенно вскочил и подставил ногу, не давая замку защелкнуться. — не уйду, - он со всей силы надавил плечом, вынуждая джухуна отступить внутрь. — пока ты не посмотришь на меня и не поймешь, что я конченый придурок, который ляпнул лишнего, потому что испугался того, как сильно мне вчера понравилось сидеть с тобой на последней парте. мартин не успел даже порог переступить, как на него обрушилась лавина. джухун - воплощение выдержки и ледяного спокойствия - сорвался. — не смей заходить сюда! - он толкнул его в грудь обеими руками, пытаясь выставить обратно в коридор. — ты не заслужил здесь находиться! мартин пошатнулся, но не отступил, и джухун, осознав, что физически он слабее, просто начал кричать, захлебываясь словами, которые копил в себе эти бесконечные сутки. — «заебал»? это я тебя заебал?! - голос сорвался на высокой ноте. — я, который краснел перед преподавателями как идиот? я, который ставил за тебя рюкзак, чтобы тебя не выперли из этого чертового универа? я не заслужил ни одного твоего паршивого слова, мартин! ни одного! он снова попытался оттолкнул его, но руки задрожали. — ты хоть понимаешь, что ты сделал? я впервые за три года поверил кому-то! я думал…я правда думал, что мы… - он осекся, и лицо исказилось от горькой усмешки. — а ты просто ржал надо мной со своими друзьями. «кислая мина»? «приходится подыгрывать»? ну так всё, мартин! игра окончена! ты свободен! отчисляйся, вали на все четыре стороны, делай что хочешь! я тебя ненавижу! ненавижу за то, что из-за тебя я перестал быть собой! слезы, которые он так долго сдерживал, всё-таки брызнули из-под очков, оставляя мокрые дорожки на пылающих щеках. — убирайся…просто убирайся, ты приносишь одни проблемы…я не хочу тебя видеть… все это время мартин стоял неподвижно, принимая каждый удар и каждое слово. он видел, как джухун рассыпается на части прямо перед ним. когда удары превратились в простое царапанье ткани толстовки, парень резко шагнул вперед. он не стал ничего говорить - оправдания прозвучали бы как издевка. эдвардс обхватил его руками, прижимая к себе с такой силой, что у того перехватило дыхание. — отвали от меня! - джухун задергался в его руках, пытаясь вырваться, ударил его коленкой по бедру, но тот лишь крепче сомкнул объятия, пряча лицо в изгибе чужой шеи. — не пущу, - глухо проговорил мартин, чувствуя, как кофта мгновенно становится мокрой от слез парня. — ори, бей меня, называй как хочешь, но я не уйду. он аккуратно положил ладонь на затылок джухуна и потянул на себя, заставляя сильнее уткнуться в плечо. сопротивление продолжалось еще несколько секунд - ким дергался, что-то невнятно хрипел про ненависть и испорченную жизнь, а потом внезапно обмяк. весь тот стержень, что держал его все эти годы, окончательно сломался. он вцепился пальцами в чужую спину, сжимая ткань до боли в суставах, и просто разрыдался, выплескивая всё: и страх за стипендию, и разочарование, и ту нелепую, внезапную привязанность к человеку, который его предал. они сползли по стене на пол прямо там, у самой двери. джухун больше не сопротивлялся - у него не осталось на это сил. он сидел, подтянув колени к груди, и всё еще мелко подрагивал, пряча лицо в ладонях. очки валялись где-то рядом на линолеуме, брошенные и ненужные. мартин не уходил. парень устроился рядом, плечом к плечу, и осторожно, будто боясь, что тот снова взорвется, притянул его к себе. его ладонь легла на лопатки, и он начал медленно, размеренно гладить его по спине. в комнате воцарилась тяжелая тишина. за окном медленно догорал закат, окрашивая стены в тревожный оранжевый цвет, а в коридоре общежития затихали шаги студентов, уходящих на ужин. джухун постепенно затихал. его дыхание из рваного и хриплого становилось ровным, хотя плечи всё еще иногда вздрагивали. он чувствовал тепло, исходящее от мартина, запах его толстовки - смесь табака, дешевого стирального порошка и тех самых духов. это было странно: человек, который только что его растоптал, сейчас был единственным, кто сумел бы успокоить. эдвардс молчал. сейчас любые оправдания могли прозвучать как ложь. он просто продолжал гладить кима, иногда перебирая пальцами пряди его волос на затылке. мартин чувствовал, как постепенно расслабляются напряженные мышцы под его рукой, как джухун, сам того не осознавая, всё сильнее прижимается к чужому плечу, ища защиты от той боли, которую парень же и причинил. прошло, наверное, больше часа с тех пор, как запыхавшийся эдвардс влетел к нему в комнату. на улице совсем стемнело, и только свет тусклой лампы бросал на пол длинные тени. — тебе нужно уйти, - он отстранился, вытирая лицо рукавом кофты, и нащупал на полу свои очки. парень медленно поднялся с пола, разминая затекшие ноги, и остановился у двери. на долю секунды замер, всматриваясь в темноту комнаты. джухун сидел на полу в полумраке, глядя куда-то в пустоту перед собой. — джухун, - позвал он тихо, не оборачиваясь. староста не ответил, но мартин знал, что тот слушает. — те слова…которые ты слышал в коридоре…это была самая тупая ложь в моей жизни. я сказал это, потому что испугался. испугался, что ребята поймут: мне на самом деле не плевать. он нажал на ручку двери и та негромко скрипнула. — на самом деле, - мартин наконец обернулся и посмотрел на джухуна через плечо, — я начал ходить на эти ебанные пары только ради того, чтобы увидеть, как ты злишься, когда я списываю у тебя. и завтра я тоже приду. потому что без тебя мне там совершенно нечего делать. дверь тихо закрылась. парень ушел, оставив джухуна в полной темноте, но на этот раз тишина в комнате больше не казалась такой ледяной.       на следующее утро ким выглядел слишком хорошо, будто вчерашнего срыва просто не существовало. он вошел в университет ровно в восемь пятнадцать: пиджак идеально отпарен, рубашка ослепительно белая, а очки сидят на переносице так ровно, словно их мерили по линейке. ни опухших глаз, ни дрожащих рук - только привычный, слегка отстраненный вид «образцового старосты». он зашел в аудиторию, проследовал к своему законному месту на первой парте и аккуратно разложил тетради. лицо осталось непроницаемым, как гранит. мартин зашел в аудиторию за пять минут до звонка. выглядел он крайне паршиво: темные круги под глазами вовсю намекали на то, что ночь у него была не легче, чем у самого джухуна. он сразу бросил взгляд на первую парту и увидел там его прямую спину. в груди что-то неприятно кольнуло. стоило ожидать чего угодно - криков, скандала, и даже того, что парень потребует его отчисления, - но этот холодный игнор казался куда хуже. ким снова закрылся в своем панцире, куда мартину вход был навсегда воспрещен. не говоря ни слова, тот поплелся на самый последний ряд. сел на свое место, бросил рюкзак на соседний стул и уставился в окно, чувствуя себя абсолютно пустым. он пришел, как и обещал, но теперь это казалось бессмысленным - джухун сидел в десяти метрах от него, и это расстояние ощущалось как километры колючей проволоки. профессор зашел в аудиторию, открыл журнал и начал свою привычную лекцию. мартин даже не достал ручку. он просто сидел, подперев голову рукой, и сверлил взглядом чужой затылок, чувствуя, как внутри растет глухое раздражение на самого себя. впереди послышался шорох. джухун, не оборачиваясь, принялся медленно собирать свои вещи. сложил пенал, закрыл тетрадь и закинул рюкзак на плечо. профессор даже запнулся, провожая его удивленным взглядом. парень спокойно пошел вверх по ступеням. шел он уверенно, чеканя шаг, и остановился прямо у последнего ряда. мартин смотрел на него снизу вверх, боясь даже моргнуть. без лишних слов он отодвинул стул. звук ножек, скребущих по линолеуму, показался эдвардсу самой прекрасной музыкой на свете. ким убрал чужой рюкзак, громко сел и, поправив очки, открыл тетрадь на той самой странице, где вчера мартин рисовал карикатуры. — ты опять ничего не записываешь, - негромко, с привычным раздражением в голосе произнес джухун, не глядя в его сторону. — доставай ручку. я не собираюсь давать тебе конспекты после пары. мартин несколько секунд просто хватал ртом воздух, чувствуя, как по губам сама собой расползается идиотская улыбка. — ты чего здесь забыл, староста? - он прошептал, подаваясь чуть ближе. — на первой парте же обзор лучше. джухун наконец повернул голову и посмотрел на него. в глубине глаз, за стеклами очков, всё еще читалась затаенная обида, но теперь на её место рвалось что-то более живое и искреннее. — обзор там лучше, - парень согласился, а потом едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся. — но здесь мне удобнее следить за тем, чтобы ты не прогулял вторую пару. мартин тихо рассмеялся. тяжелый камень, давивший на грудь последние сутки, наконец-то рассыпался в прах. он вытащил ручку и придвинулся к джухуну так близко, что их плечи снова соприкоснулись. — как скажешь, староста. пиши помедленнее, я за тобой не успеваю.

***

      джухун сидел на кровати, обложившись учебниками, и в свете настольной лампы его очки мягко поблескивали. он внимательно пролистывал журнал посещаемости, который теперь, к счастью, не вызывал нервного тика. эдвардс сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и лениво перебирал струны гитары, не извлекая никакой мелодии - просто ради звука. — мартин. — а? что на этот раз? я опять забыл сдать реферат по социологии? парень отложил журнал в сторону и посмотрел на него сверху вниз. его взгляд был непривычно мягким, полностью лишенный той строгости, которую он носил в университете. — нет. я просто посмотрел статистику. за этот месяц, - джухун сделал паузу, будто сам до конца не верил в то, что говорит, — у тебя ни одного прогула. вообще. ты даже на физкультуру пришел в прошлую пятницу, хотя там был кросс под дождем. мартин хмыкнул, откладывая гитару в сторону. — ну, мне просто нравится смотреть, как ты выглядишь в спортивках. это зрелище стоит того, чтобы промокнуть до нитки. — я серьезно, - он улыбнулся, и эта улыбка была предназначена только для одного человека в этом мире. — я горжусь тобой. правда. эдвардс на секунду замер, а потом медленно поднялся с пола и сел на кровать рядом. он выглядел неожиданно серьезным. без лишних слов улегся, устроив голову на коленях джухуна, и вытянулся во весь рост. тот невольно затаил дыхание, когда почувствовал эту тяжесть, только теперь уже родную и привычную. его пальцы сами собой нырнули в густые, вечно растрепанные волосы парня, мягко массируя кожу затылка. мартин закрыл глаза и глубоко вздохнул, подставляясь под ласку. — знаешь, - негромко произнес он, и этот голос в тишине комнаты прозвучал пугающе искренним. — мне этот университет вообще не всрался. все эти лекции, профессора, душные аудитории…иногда мне кажется, что я теряю там время, которое мог бы тратить на что-то настоящее. джухун на мгновение остановился, но мартин перехватил его руку и прижал к своей щеке, не давая отстраниться. — единственный повод, по которому я до сих пор не забрал документы и не уехал куда-нибудь в горы бить по струнам - это ты. каждый блядский день я встаю в семь утра только ради того, чтобы увидеть, как ты сидишь и хмуришься на мои каракули. ты - единственное, что там имеет смысл, джухун. сердце кима пропустило удар, а потом бешено забилось. он чувствовал, как внутри него всё расцветает от этой признательности и искренней преданности. вся его любовь к порядку и правилам теперь казалась вторичной по сравнению с этим парнем, который ради него ломал свою натуру каждый день. джухун медленно снял очки и отложил их на тумбочку. мир стал немного размытым, но эдвардс оставался четким - его скулы, его чуть приоткрытые губы, его спокойное дыхание. — дурак ты, мартин. он наклонился так низко, что их дыхания смешались. мартин чуть приподнял лицо, ожидая чего-то большего, но джухун лишь нежно, почти невесомо коснулся губами кончика его носа. парень на секунду задержался, вдыхая его аромат, а потом тихо засмеялся, когда эдвардс недовольно заворчал и попытался поймать его губы своими. — всё, спи, герой посещаемости, - он снова запустил руку в его волосы. — завтра первая пара в восемь тридцать. и я тебя не пожалею. — ненавижу тебя, староста, - пробормотал мартин, закрывая глаза и уютнее устраиваясь на его коленях. — я тебя тоже, - джухун улыбнулся, зная, что это самая большая ложь, которую он когда-либо произносил.