Наш мягкий северный друг

      Уже в пятый раз Линьгуан-цзюнь крутил в пальцах засахаренный рыбий пузырь и снова откладывал десерт в общее блюдо. Правитель был недоволен. Непростые размышления мучили демонического правителя… и снова причиной был его проблемный племянник.       Послали же небеса родственника! Он уже давно подбешивал Линьгуан-цзюня — при живом законном наследнике шатко положение регента, особо не расслабишься. А мальчишка помимо того оказался ещё и ужасно живучим: сколько бы дядя ни посылал его на сомнительные испытания, Мобэю всегда удавалось вывернуться оттуда.       Папаша-то его оказался порасторопнее и очень удачно был затоптан муравьиными львами. Линьгуан-цзюнь очень скорбел, что не смог помочь братцу, — но кто-то ведь обязан был позаботиться о Северном королевстве и о… юном наследнике, чтоб его.       Насколько стало бы проще, если бы юный наследник взял пример со своего отца и подох где-нибудь… Конечно, целое стадо несущихся муравьиных львов — редкая вещь, чтобы снова на неё рассчитывать, но ведь Линьгуан-цзюнь ни в чём мальчишку не ограничивал! Хоть с тварями Бездны дерись, хоть со святошами-заклинателями, хоть напорись на проклятый артефакт — дядя всеми силами поможет тебе, только оставь его наконец одного!       И насколько же проще было прирезать его самому, безо всех этих ухищрений… но тогда бы престол навсегда закрылся для Линьгуан-цзюня. Закон этот был един для всех демонических княжеств, вот и оставалось только посылать отпрысков на опасные миссии и надеяться, надеяться…       Последняя миссия уже почти прикончила Мобэя, но тот опять сумел приползти во дворец живым, пролежать несколько дней в отключке и всё же очухаться!.. Правда, кажется, испытание всё же попортило его рассудок. Линьгуан-цзюню докладывали странные вещи о принце: что он стал очень общителен, велел утеплить свою комнату, много гуляет и носит людскую одежду… Каждое слово из донесений звучало, как бред, но бред повторялся из раза в раз, и Линьгуан-цзюнь уже думал, что это действительно так. Что его племянник, молчаливый, похожий на глыбу льда, в самом деле замечает что-то ещё, кроме своего дяди и… чем он там ещё увлекался? Унижением всех остальных по своему праву? В любом случае, Линьгуан-цзюню всегда было начхать.       Но, похоже, придётся ему наконец самому увидеть, как изменился мальчишка. Демон с отвращением поморщился.       Заняться ему больше нечем, в самом деле.              Бам! Бам! Бам! — застучали к нему в покои. Пунктуально, как он привык, очаровательно.       — Зайди! — велел Линьгуан-цзюнь, снова отодвинул от себя блюдо с десертами и уселся в кресло. Вошедший слуга прикрыл дверь и вытянулся перед правителем, подобострастно скалясь. — Ну?       — Его высочество проснулся поздно, а в буче опять не участвовал, — тут же откликнулся слуга.       Правитель неверяще выгнул бровь. Бучи устраивались часто — демоны с малых лет умели поддерживать форму; с оружием и просто так, в группах, один на один, для разных весовых и возрастных категорий, по несколько раз в день — бучи были разнообразны и на любой вкус. В последнее время Мобэй не участвовал ни в одной — а такого за ним ещё не наблюдалось.       — Вот как? — хмыкнул Линьгуан-цзюнь. — Он что же, совсем возгордился? Решил, что никто боле не достоин с ним порубиться?       Слуга замялся, прежде чем пояснить:       — Косуля сказал, что его высочество забыл… забыл о буче. Гулял и бездельничал. А когда ему напомнили, то он решил, ну… — демон выглядел так, будто ему неловко произносить такое вслух. «Неловко? Ну и бредятина.» — Решил прогулять. Сказал, что время уже всё равно ушло и что никто не заметит… Так мне передали.       — Косуля? — спросил правитель после паузы. — Это ещё кто? Словам этого проходимца можно доверять?       — Это один из личных слуг его высочества. Вы ведь помните, повелитель, принц всем своим слугам подарил личные имена: Косуля, Бэмби, Кудряш, и ещё…       — Хватит, — плевать Линьгуан-цзюнь хотел на это сборище, и на племянника тоже. Жаль, что спокойно плевать ему не дают. В самом деле, эти непредсказуемые капризы вызывают у него головную боль. Проведя ладонью по лицу, демон велел: — Сегодня мы пообедаем с Мобэем вместе в Малом зале. Сообщи ему. И проваливай, — он отмахнулся от слуги.       Да, пора, пора во всём убедиться собственными глазами… Но насколько было бы проще, если б Мобэй просто подох в этой последней вылазке!       ***       А докладчики не завирались. Линьгуан-цзюнь не виделся с племянником уже долго, и когда тот вошёл в Малый зал, стаскивая с головы шапку, — в этой своей бледной людской одежде, слишком подвижный и слишком шумный для себя самого, — правитель засомневался в ясности собственных глаз. Прежде мальчишка держал себя не по возрасту гордо и прямо — сейчас он весь сквозил какими-то раболепными ужимками, будто ему неуютно тут находиться; прежде он не желал совершать ни одного лишнего движения, ни даже произносить лишнего слова — сейчас он безостановочно вертел своим живым, изменчивым лицом… о, как будто ему ужасно любопытно рассматривать зал!       Линьугуан-цзюнь почувствовал, как зудит возле правого глаза от этого противного зрелища. Мальчишка… что за дикие изменения! Теперь он раздражал ещё сильнее. И с какой стати он натянул на себя этот рыбацкий костюм крестьянина с человеческих земель?       — Выглядишь омерзительно, — сказал Линьгуан-цзюнь вместо приветствия, не поднимаясь. — Надо было тащить барахло с трупа почище.       Мало того, что племянник совсем некрасиво дёрнулся от его голоса, он ещё и съёжился под конец предложения. Линьгуан-цзюнь решил бы, что мальчишка испуган и подавлен близостью к повелителю… если бы это был кто-то другой, не Мобэй: глаза его метались, он побледнел — и не той королевской белизной жемчужин, которая заставляла низкопробных червей падать ниц.       — Вы… не вполне правы… уважаемый дядя, — сглотнув, будто какая-то нищая трусливая старуха, пробормотал Мобэй. В лице его отчётливо проступала розоватость свежей разделанной рыбы, и мальчишка ещё сильнее обезобразил рожу заискивающей улыбочкой. — Одежда совсем новая… пошитая для меня… просто не окрашена… тёплая — вот что мне было важнее всего, хе-хе…       Нахмурившись, Линьгуан-цзюнь жестом пригласил племянника садиться за стол; тот бухнулся на место с поспешностью мелкого воришки. Зуд Линьгуан-цзюня усилился.       — Нахрена тебе согревающие тряпки? Доктор сказал, что ты здоров.       «К сожалению.»       И снова — каскад беспорядочных движений, суматошный блеск в глазах и нервные ужимки. Как же этот мальчишка его утомил…       — Не поймите меня неправильно, уважаемый дядя… мне… — Мобэй потёр руки, как будто они… зябли? — Мне показалось, что так будет уютнее, ха-ха, да, вы же знаете, сейчас самый разгар зимы, стужи, морозы, холод собачий, а здесь так особенно… Не продохнуть, не расслабиться, в психологическом смысле, то есть, одежда ведь это не только про тепло буквальное, это про мягкость и ощущение…       Линьгуан-цзюнь выслушивал этот бред, и мышцы его лица сводило судорогой. С каждым витком словесного мусора он плотнее уверялся: его племянник повредился рассудком. О, это всё объясняло! Его дёрганность, его диковатость пойманного животного, его плебейское самоощущение; то, как мальчишка, словно младенец, разучился отсекать стужу; эти его порывы благодарить слуг за каждое поднесённое блюдо… о, это просто смешно! Линьгуан-цзюнь поглощал свой высококлассный королевский обед почти не ощущая вкуса. Какое ему дело до выслуживания поваров? Ему наконец улыбнулась удача!       Калечный наследник — вечный наследник. На троне не может сидеть тот, кто не владеет собой. Как замечательно для Линьгуан-цзюня! теперь ни старейшины, ни Общий закон, ни демонические армии, ни даже сам Император — ничто не сможет его сместить ради мальчишки Мобэя. Регент вечно будет настоящим правителем при увечном принце.       Демон скривился в торжествующей улыбке, глядя на этого глупого золотого жука, который не мог усидеть в кресле ровно. До чего же удачно. Нужно только правильно разложить карты, чтобы мальчишка больше никогда не подумал отбирать у Линьгуан-цзюня власть и покорно служил ему… подставкой для ног. О, эта свежая мысль была ужасно хороша.       — Что ж, дорогой племянник, — протянул Линьгуан-цзюнь под конец трапезы, насмешливо подражая его сегодняшнему обращению. — Я очень рад, что ты оправился от травмы… Однако, если твоё самочувствие ещё не вернулось в норму, стоит повременить с прежними нагрузками. Мне доложили, что ты и так уже отлыниваешь от любой движухи, — он добавил голосу грозность недовольного наставника и тут же сменил на благосклонную улыбку. — Но я даю тебе своё позволение. Отдыхай, пока не восстановишься полностью, — он подкрепил слово многозначительным взглядом и отсалютовал Мобэю бокалом с вином. — Всё же здоровье — превыше всего, пусть даже это нарушит график твоей подготовки наследника; но ты не станешь хорошим правителем, пока не будешь совершенно здоров.       — Так я всё равно править не буду, — брякнул мальчишка, и Линьгуан-цзюнь едва не выронил бокал из пальцев от неожиданности. С чётким стуком он поставил его на стол и прищурился.       — То есть, я хотел сказать, что не собираюсь отбирать у вас власть, дядюшка! — Мобэй отвратительно замахал руками, оправдываясь. — Я не буду претендовать на трон, он мне не нужен!       — Что ты несёшь?! — рявкнул Линьгуан-цзюнь. — Ты, наследник Северного королевства, самостоятельно отказываешься от трона? Отплёвываешься, как от гнилого мяса? Ты не в своём уме!       Эта бредятина вывела его из себя, а мальчишка стал дёргаться только интенсивнее. Как же он утомителен.       — Ха-ха, дядя, ваше величество, вы неправильно меня поняли… Видите ли, ведь у меня совсем нет таланта к управлению, особенно таким большим и уважаемым Северным королевством… Зачем нам делить с вами власть и делиться на фракции? Это… деструктивно. Я не хочу конфликта. Я бы совершенно честно доверил вам, господин, ваша милость… дорогой дядя, хе-хе, все полномочия… вы, э-э, компетентны в этом, полностью компетентны и точно приведёте наше славное королевство к расцвету. Я бы с радостью оставался вашим помощником, в этом от меня было бы больше пользы. Дядя.       Его порозовевшее лицо треснуло в такой омерзительной улыбке безмозглого недоноска, что Линьгуан-цзюня в ужасе передёрнуло. Помутнение. Полное помутнение рассудка, это точно… Болезнь оказалась ещё более злокачественной, чем Линьгуан-цзюнь полагал. Едва ли мальчишка однажды вернётся в норму, когда его лицо так разношено, словно старый сапог… Демон даже ощутил жалость к племяннику — а таких случаев за всю его жизнь выпало не больше пяти.       — Что ж, я ценю твою… преданность… Мобэй, — он изобразил подобие сочувствия. — Хорошо, что мы достигли понимания…              Но когда он распрощался с явно повеселевшим и расслабившимся мальчишкой, его смятение загудело только сильнее.       «Доверяет он мне, как же, — морщился Линьгуан-цзюнь. — Понимание… какая чушь! Этот клоп нестабилен… абсолютно нестабилен. Я не могу спокойно положиться на его безрассудность.»       Долго правитель обдумывал следующий шаг, но, как ни было противно, всё время возвращался к одному и тому же.       К одному и тому же правителю южных земель. Этот престарелый кобель уже давно предлагал Линьгуан-цзюню сдружить их отпрысков (чтобы они убились друг об друга — или стали сильнее для общей пользы) и так же давно утомлял напоминаниями о своём предложении… Ясно, что пронырливой обезьяне просто хотелось захапать любой кусок земли для своих бесчисленных выродков, и Цзючжун-цзюнь воспользуется любыми сомнительными способами… ладно же, правитель Севера ему это позволит, если это избавит его от племянника.       О мелкой пигалице обезьяны говорили как о дурной, желающей выслужиться перед папашей девчонке, так что это… лучший вариант из того, что было у Линьгуан-цзюня, к сожалению.       Преодолевая отвращение, он собирался в дорогу: пришло время для запоздалого визита в Южное княжество.