Наше будущее

Я чуть не проспала и уже точно не успевала на автобус, так что пришлось вызвать такси. И, садясь в машину на заднее сиденье, я чуть не ударилась головой от резко нахлынувшего головокружения. Сидящий рядом мужчина только ухмыльнулся, когда я потрясла водителя за плечо и спросила, куда именно мы едем. Водитель же просто улыбнулся в усы и проигнорировал меня, а на прекрасно видном мне экране его телефона навигатор показывал точно куда-то вдаль от центра города. Так-так… Ну, может быть, это не то, чем кажется? Или не эта поездка? Хотя водитель, машина – все похоже. Это ведь такси, я его через приложение вызвала, вот они у меня все данные по машине, имя водителя, его фото, ну не дурак же он совсем? Хотя я, на всякий случай, сделала скрин и скинула подруге. Ну просто так, написала, что какой-то усач подозрительный меня везет. О своем предвидении я стараюсь не распространяться, чтобы не получилось каких-то глупостей с требованиями погадать или обвинениями, что не предупредила. И ведь не объяснишь людям, что оно у меня дурацкое и работает почти исключительно на меня саму. А то и ложно что-то выдает, иногда во сне – и поди пойми, сон это был или предсказание. Занятая этими делами и дальнейшей перепиской, я не особо следила за дорогой, хотя ведь только что получила самое настоящее предупреждение. Но и не удивилась почти, когда водитель вдруг притормозил, другая задняя дверь открылась, и в салоне оказался здоровенный бритый налысо мужик. Уши его оттопыренные и неприятную морду я сразу узнала, а потому, пока он не захлопнул дверь, открыла свою и просто вышла. Не хотелось бы потом выпрыгивать на ходу или ломиться в заблокированную дверь, тем более, он же сел рядом, мог бы меня схватить. Мы оказались как раз поблизости от остановки, так что я быстренько втерлась в толпу людей, не оборачиваясь на возмущенные крики. И чего возмущаться? Это меня, так-то, похитить хотели, я имею полное право этому сопротивляться! И даже сразу подкативший автобус мне подходил, хотя, наверное, все-таки опоздаю немного, опять нагоняй получу. Ну и ладно, зато в безопасности. И хорошо, что я не в курсе, с какой целью меня собирались похитить. Но мужики, все-таки, совсем дураки, ведь все данные машины же в приложении. Пока ехала, я проверила, точно ли у меня была индивидуальная поездка, а не коллективный тариф, мало ли, вдруг я ошиблась, и это был просто попутчик, иногда я и так езжу. Но нет, я ведь торопилась. Ну я и накатала жалобу, что в машине был еще один человек – больше никаких претензий у меня пока нет и быть не может, они же даже подышать в мою сторону не успели. Но как бы мне доложить? Они ведь на мне не остановятся, может еще кто-то пострадать. Зайду, наверное, к начальнице, может, она что-то подскажет, поможет зарегистрировать предсказание, хотя вряд ли, конечно, оно ведь не касается героев. В холле я оказалась на десятой минуте рабочего дня. Опять будут ругать, опять, но я всегда строго отрабатываю положенные восемь часов, задерживаюсь, если опоздала, так что никаких санкций ко мне пока не применяют. Все равно ведь я в двух отделах числюсь, ничего не будет серьезного. При этом в холле был кто-то из высокорейтинговых героев, судя по свите из секретарей и менеджеров в строгих костюмах, как стайка сорок со стороны. Когда герой подошел, сосредоточенный и серьезный, с какой-то железякой в руке, тело перед ним вдруг выпрямилось и резким движением голой рукой пронзило его грудь. Споткнувшись, я ухватилась за стену. Это еще что? Предсказание? Такая вот секундная муть? Толком ничего не видно, ни предметов, ни окружения, даже одежды, за такое предсказание меня не то что по головке не погладят – премию не выдадут. Но разве лицо… Да, вот же он, прямо передо мной стоит в холле, десятый номер рейтинга, Севен, идет куда-то, такой целеустремленный. Сказать ему? Сказать? А если я ошиблась? Если только хуже сделаю? Нет, ну ведь у меня так редко бывают видения не про меня, а если я не скажу, а его убьют? Я же себя сама сгрызу. Но, если скажу ему, то придется еще и регистрировать эту короткую муть, да и нужно ли ему предсказание прямо от меня? Им ведь выдают обычно уже проанализированную информацию и четкие прогнозы. Но если он умрет? Я приблизилась наперерез этой черно-белой группе, на меня глянули с подозрением, наверное, телохранители, но никто из них даже шаг не замедлил. – Извините, – получилось как-то жалко, но я никогда не говорила с небожителями, – извините, я из отдела предсказаний… – Мы не получали никаких прогнозов, – отбрил меня ближайший работник. – Ну-ну, что за грубости, – пожурил его Севен, мило мне улыбнулся. Ну да, они ведь все работают на публику, еще бы он не улыбнулся и не вступился, и так ведь в самом конце десятки находится, – что-то случилось? Я и сама не знала, как сказать, сама не понимала, что произошло в моем видении. Но он многозначительно приподнял брови, сделал шаг ко мне и немного наклонился, поворачивая голову. Вот как… – Когда захотите его добить, не подходите близко, – прошептала я ему на ухо, неловко прикрывшись ладонью, чтобы никто точно не слышал, что предсказание у меня короткое и размытое. Герой выпрямился, кивнул, шутливо отдал честь и двинулся дальше. Ну, надеюсь, ему это чем-то поможет, я свое дело сделала. И заодно придумала, как прикрыться от люлей из-за опоздания – пошла получать люлей в отделе предсказаний за привидевшуюся мне муть и за то, что полезла к герою напрямую. Но регистрация предсказания обычно около суток занимает, мало ли, вдруг с ним это сегодня уже произойдет? С опозданием в целый час я заняла свое место в секретариате. Значит, и домой попаду на час позже, если сегодня… Взглянув на коробки с письмами, я только вздохнула. Конечно же, их много, их никогда не бывает мало. И все равно, мне нравится эта работа. Я могла бы работать аналитиком в отделе предсказаний, но там невероятная ответственность за качество анализа видений и прогнозов для героев, я бы с ума сошла. А тут все тихо, мирно, минимум ответственности, зарплата приличная, комфортный офис. Обязанность у меня только одна – вскрывать письма, адресованные героям, прочитывать их, сканировать и загружать в систему, сопровождая кратким описанием содержимого и пометками о всякой нецензурщине или признаниях в любви. Дальше уже секретари каждого героя будут сами разбираться. Хотя иногда письма приходят и неизвестным героям, у которых нет своего персонала, им придется самим читать и принимать дальнейшие решения, отвечать или нет. Насколько мне известно, секретари Защитника, например, на каждое письмо отвечают, хотя он их никогда не читает, но все равно все гражданские верят, что он в состоянии лично ответить на миллион писем в неделю. И мне еще повезло, ко мне приходят простые бумажные письма, на рентгене отсеивают всякие конверты с твердыми предметами, вроде лезвий. Не хочу представлять, что творится в комнате с посылками, там вообще в противогазах работают, наверное, а у нас худшее, что может произойти – так это обнаружение следов спермы на бумаге. А письма от девушек влюбленных вообще одно удовольствие в руки брать, потому что они и духами сбрызнуты, и написаны аккуратно, и украшены всячески. Жаль только, что этот вид кумиров никогда не снисходит до своих фанаток. Иногда герои помельче бывают замечены в скандалах с раскручиванием поклонниц на секс, как рок-звезды какие-то, но первая сотня и, тем более, первая десятка такого не коснется, им это строго запрещено, чтобы не испортили, не дай бог, лицо департамента. И это к лучшему, что хоть кто-то их контролирует, я считаю, потому что власти у этих людей куда больше, чем у многих президентов, мало ли, что в голову прийти может. Я успела погрузиться с головой в свою монотонную работу, решила даже поработать без обеда и уйти вовремя домой, потому что как-то не проголодалась к полудню и перебилась чаем с печенькой, а потом меня позвала начальница и сообщила, что меня ждут на сотом этаже. В кабинете Севена. Мать честная… Я накосячила с трактовкой видения, да? Но, естественно, было не до промедления – я спустилась на лифте в холл и вызвала себе другой лифт, личный для руководства, который идет на самые верхние этажи. Кабинеты десятки в пентхаусе, на последнем этаже, даже директор геройского департамента и другое высшее руководство на девяносто девятом обитают. Жуть какая, не хочу я туда! И повезло еще, что не пришлось ни с кем ехать. И хорошо, что я сегодня не пыталась забить на дресс-код, пришла, как положено, в темных брюках и блузке под джемпером. А если приставать будет? Что делать-то? Откажу ему – в момент вылечу с работы. Возможно, даже из окна сотого этажа. Что же делать? И лифт еще этот скоростной так долго едет! Ладно, отставить панику, отставить, я, наверное, просто удачно ему подсказала. Даже оформление коридора показывало, что я попала в другой мир. Все стильно, кажется, на полу и стенах натуральное дерево, так сдержанно и по-офисному роскошно. И пусто до звенящей тишины. Хотя ведь не все они из России, просто офис для них есть и здесь. Между дверями в кабинеты лучших героев мира были огромные расстояния, значит, каждому выделено предостаточно места. Ух, коленки дрожат… Добравшись до двери с большой позолоченной буквой «Х», я только понадеялась, что это не символизм, постучала и после позволения войти повернула ручку. – Вот и ты, – с дружелюбной улыбкой Севен поднялся из-за письменного стола у окна и жестом пригласил меня сесть на диван перед журнальным столиком в углу, – проходи. Может, чай или кофе? – Нет, спасибо, – присев на краешек дивана, я сложила руки на коленях. У него тут симпатично, фикусы пышные по углам даже. Вот только от волнения у меня было кисло где-то в горле. Ну, если он улыбается, выходит, мое предсказание ему не помешало, да? – Надеюсь, я не отвлек тебя сильно, – устроившись в кресле напротив, герой ногу на ногу закинул и вообще выглядел хозяином положения, которым и являлся, – не волнуйся ты так, вся побелела, – ему легко говорить, конечно… – я просто хотел поблагодарить тебя, твое предсказание мне буквально жизнь спасло. Наклонившись вперед, он протянул мне телефон. Я послушно взяла, включила видео, уже открытое им. Это была съёмка, видимо, с дрона, как он стоит над каким-то поверженным противником. Уже сегодня за половину дня успел? Я не особенно слежу за новостями, но, вроде бы, про крупных злодеев ничего особо не было слышно в последнее время. Хотя, скорее всего, их вообще не афишируют, чтобы народ не нервировать. Севен поднял телекинезом какую-то вытянутую железку, вроде арматуры, и с силой направил ее в неподвижное тело, а ведь это убийство, все всегда облизывают героев за отсутствие убийств. Значит, точно не афишировали этого злодея. И я даже вздрогнула, когда это тело буквально взорвалось, Севен на экране еле успел отвернуться и прикрыть себя щитом, и то его снесло и одежда загорелась. А ведь это сильнейший телекинетик в мире, на минуточку. – В моем видении было другое, – честно призналась я, потому что это важно, – что он проткнул вас рукой. Звучало, наверное, глупо, но я без понятия, как описать это по-другому. – И хорошо, что ты просто сказала держаться подальше, – усмехнулся Севен, протянул руку за своим телефоном, – был бы я на метр ближе – и уже не смог бы пригласить тебя на ужин сегодня вечером, – наверное, у меня было мое удивление написано на лице, потому что он прибавил: – если есть желание и нет планов. Значит, не получится этого избежать? Не просто по работе позвал. Но я… Нет, наверное, я не могу отказать. И я бы даже не хотела отказывать, если бы это был не Севен. Просто высокий и атлетичный мужчина с приятным симпатичным лицом – почему нет. Но когда я знаю, кто он и чем мне аукнется как отказ, так и согласие… – Ну, если вы хотите, – пробормотала я, опуская глаза. – Слушай, я не такой, как ты сейчас подумала, – хмыкнул он, кажется, без раздражения, – я не буду тебя прессовать или заставлять, правда, просто пригласил. Но да, намерения имею романтические, тут не буду скрывать. Это прозвучало адекватно. Но это может быть и ловушкой. Я же потом вообще ничего не смогу сделать, кто я такая, чтобы что-то делать высокоранговому герою? Меня даже слушать не будут, я знаю, что их тщательно прикрывают, хотя никто не знает, от чего именно, и это только хуже. А если узнают, то со свету сживут, мне хватило полюбоваться на скандал с девушкой Защитника, вообще-то, есть, что терять. Все его плюсы в виде ранга, рейтинга, богатства и влияния для меня больше похожи на минусы. Но отказывать страшно. И как будто не хочется. Странное чувство, как будто интуиция подсказывает не упускать шанс. Шанс на что? На преследование папарацци? О, вот, отлично, этим и отбрехаюсь. – Я переживаю, что про это узнают, – я взглянула на него, чтобы проверить, не злится ли, потому что он может говорить что угодно, а оказаться обычным мелочным придурком. – Понимаю, спокойной жизни можно будет не ждать, – покивал он. Фух… – тогда можем поужинать здесь, что скажешь? Вдали от чужих глаз. Да блин… В итоге, я не смогла отвертеться, хотя, наверное, не сильно пыталась. Почему вот сразу ужин? Мне было бы как-то спокойнее, если бы это был обед, сама не знаю, почему. Нет, вот прямо на ужине, если что-то пойдет не так, я за все поблагодарю, скажу, что нам не по пути, и уйду, да. Если смогу. На своем рабочем месте я обнаружила, что даже не хочу отрабатывать те пятнадцать минут, которые отсутствовала. Меня ведь вызвал герой, практически по рабочему вопросу. А еще оказалось, что мое недопредсказание засчитали, так еще и как прогноз высшего класса, так что в конце месяца у меня будет шестизначная премия! Вот это здорово, спасибо ему, что отметил, что использовал мое предупреждение. И я даже не ожидала, что оно реально окажется таким важным, хотя и по видео понятно, что он не преувеличивал, когда сказал, что я ему жизнь спасла. Правда, в новостях так ничего и не появилось, что странно. Такое ощущение, что из-за своего видения я узнала о миссии, о которой знать не должна была. Один сплошной стресс! На треклятый ужин меня пригласили в шесть тридцать, так что пришлось все-таки немного задержаться. Домой я бы все равно не успела, да и не хотелось переодеваться. А так, когда я в строгой одежде, у меня самой меньше представлений об этом ужине как о части свидания. Надо было отказаться. Надо было. Он ведь даже сам сказал, что имеет романтические намерения. Я успела погуглить про него подробнее, потому что, конечно же, как сотрудник департамента, знаю способности и рейтинги многих крутых героев, но меня больше интересовало другое. Искать скандалы было бы бессмысленно, если он из десятки, то они все хорошенько замяты и никем не описаны. Но не зря мне казалось, что что-то я помню, связанное с Севеном и романтикой. Он встречался с номером семь, Вендеттой. Тогда были такие невозможные вопли про парочку в первой десятке, где не только девушка была выше рейтингом и рангом, но еще и ее рейтинг совпадал с геройским псевдонимом ее парня. А через три месяца после их первого совместного выхода в свет она погибла на служебном задании. Это было два года назад, после он свои отношения не афишировал, если они и были. А до Вендетты встречался с какой-то не особо известной на тот момент актрисой. И обе они – блондинки. И я блондинка. Это что, фетиш? А если он коллекционирует скальпы блондинок? В восемнадцать двадцать девять я снова была у той несчастной двери, снова стучала, хотя теперь еще меньше хотела бы тут находиться. Казалось бы, можно бы перестать нервничать, но стало только хуже, потому что я все обдумала, мне придется ему отказать. Потому что он – Севен. Я не готова к скандалам и прочим прелестям богемной жизни, которые меня ждут в случае отношений с ним. И не готова просто стиснуть зубы и переждать, если ему вздумалось просто со мной поразвлекаться, я не могу спать с мужчиной, которого плохо знаю. Либо этот вечер закончится насилием и скандалом, либо просто скандалом, какой кошмар. – Добрый вечер, – спокойно улыбнулся герой, открывая мне дверь сразу после стука, – проходи. Какого черта? А где ужин? Он открыл следующую неприметную дверь, приглашая меня туда. Мы не в кабинете будем? Что там, за дверью? Я уже почти готова бежать к руководству с заявлением на увольнение. За дверью оказалась довольно просторная гостиная, и уже там обнаружился накрытый стол. Причем прямо у панорамного окна во всю стену, с видом на город из самого высокого здания. – Вроде бы, я герой и хороший парень, а ты так боишься, будто к дракону на ужин пришла, – усмехнулся он, отодвигая мне стул. Если уж видит, как я нервничаю, то, может, лучше бы отстал, раз такой хороший парень? – понимаю твои опасения, но среди топ-сто, так-то, совсем уж вредных мудаков не держат, разве что… Хм, – он прервался и с улыбкой похлопал себя по губам, – NDA, NDA, NDA, упс, извини, – я только пожала плечами, потому что точно не хотела бы узнавать грязные тайны верхушки геройского мира, – что будешь пить? – Чай, – попросила я, игнорируя две бутылки вина на краю стола. Неспешно, расслабленно он заварил в чайничке зеленый чай, воспользовавшись длинной барной стойкой у стены. Зачем герою рядом с кабинетом такая гостиная? Хотя, может, у них тут что-то вроде жилых апартаментов? Чтобы не шататься по гостиницам во время визитов и собраний в другие филиалы. Мне от этого не легче, особенно если меня пригласят в следующую дверь, а там окажется спальня. – Надеюсь, ты не очень устала после работы, – все так же дружелюбно сказал он, пристраивая на столе чайник и две чашки на блюдцах, при этом руки у него были свободны, он спокойно сел. Здорово, наверное, быть телекинетиком, – чем занимаешься в секретариате? Кстати, если уж о себе, то меня зовут Сергей. – Анастасия, – представилась в ответ я, пожала протянутую через стол руку, хотя мое имя он, в любом случае, уже знает, если вызывал к себе, – я работаю с письмами от гражданских лиц. – Даже не представляю, сколько там бумажек, – расслабленно усмехнулся привлекательный номер десять, которому тоже приличные сотни тысяч писем в месяц приходят, – хотя я не думал, что кто-то из отдела предсказаний работает на других должностях в департаменте. Ну да, отдел вообще полусекретный, департамент неохотно дает знать, что есть такая способность, как предвидение. И меня в него после курса адаптации только на четверть ставки пригласили, платят небольшой оклад, как и всем, потому что основной заработок там – премии за удачные прогнозы по удачным видениям. А я их получаю очень редко. – Мои видения редкие и обычно касаются только меня, – я смутилась, признавая это вслух перед лучшим представителем своей способности в мире. – Не представляю, каково это, – он взялся за вилку и нож, и я вспомнила, что перед нами, вообще-то, еда стынет. – У меня обычно размыто, иногда все путается, – например, как сегодня, когда я дыру в груди с взрывом перепутала, – примерно как сны толковать. Ужин нейтральный, почти простенький, немного куриного филе с аппетитной поджаристой корочкой, брокколи со стручковой фасолью в сливках и запеченный картофель. Оно и к лучшему, не хотелось бы нервничать еще и из-за каких-то изысков. – Слушай, реально, как вещий сон, – оживился Севен, посмеиваясь, – я отвлекся, не думал о том, что ты сказала, а потом, когда собирался его добивать, в голове как щелкнуло, такое неземное чувство, – что ж, хорошо, что его не разозлили неточности, – если бы это у тебя работало стабильно, может, смогла бы и сама героем стать, – я подняла на него глаза, не понимая, о чем он говорит, – а что, знала бы свое будущее точно – столько всего могла бы сделать. – Не уверена, что так бывает, – пробормотала я. С утра вот здорово помогло, до сих пор не хочется придумывать плохие варианты развития событий. Знала бы хорошо свое будущее – не полезла бы к нему с видением в холле. Хотя нет, тогда он бы умер, это ужасно, я бы такого не позволила себе. Благо, он дал мне несколько минут тишины, чтобы можно было просто спокойно поесть. – Нравится? – поинтересовался мужчина, разливая по чашкам уже заварившийся чай. – Кстати, сахар, если нужно. – Да, все очень вкусно, – честно ответила я, наблюдая, как в барной стойке будто сам собой выдвигается ящик, из него вылетает четыре стика с сахаром и неспешно плывут по воздуху к нам. Все же, невероятная сила этот телекинез. Вот такую способность я бы себе точно хотела. – Я рад, старался, – усмехнулся он. Я и сама не поняла, почему, но не смогла побороть потребность уставиться на него, – а что, я люблю готовить, времени свободного полно, вот и для тебя ужин сообразил. Для меня не секрет, что готовка может быть хобби, что есть повара мужского пола, но все равно почему-то так странно, что вот эту пряную сочную курочку, мягкую картошку и нежные овощи приготовил он. Он, десятый номер в рейтинге героев и явно какой-то номер в списке Форбс. Для меня. Нет, если у него была цель меня впечатлить, то он с этим прекрасно справился. Показывает, что ли, себя со всех хороших сторон? Я должна прямо сейчас определиться, и пока он не начал планы строить, и пока сама не поплыла от уже начавшихся ухаживаний. А ведь я могу, я себя-то знаю, люблю, когда обо мне заботятся. – Это все очень мило, – я положила приборы и сцепила руки в замок, чтобы придать себе решимости, – но простите меня, я знаю, какой будет скандал, и мне это не нужно. Мне льстит ваше предложение, но найдите себе девушку своего круга, пожалуйста. Я из простой семьи, плачу ипотеку, езжу на работу на автобусе и никогда не была в отпуске за границей, ну куда мне мутить с небожителем? – Когда я нашел себе девушку своего круга, скандал тоже был, – без особого веселья улыбнулся Севен, – но спасибо, что все сразу сказала. И прости, что настаивал, хотя видел, что тебе неловко. Давай я отвезу тебя домой. С одной стороны, было даже немного стыдно за такой отказ, хотя он старался над ужином. С другой, так отлегло, что он адекватно все это воспринял и не закатил истерику. Я попыталась и от сопровождения до дома отказаться, но герой объявил, что сам виноват, что я задержалась. Да еще только семь… И в пафосном лифте, и на парковке, и в его шикарной машине мы молчали. Просто молчали, это было напряженно, но я не хотела ничего говорить. Так и должно быть, неуютно и неловко, потому что я обломала его подкат. И уже у дома я подумала было, что не стоило говорить ему адрес, но ведь у него почти не ограничена власть в месте моей работы, какая разница. И, наверное, даже жаль, но я не хочу ощущать себя должной за его внимание и бегать от папарацци. Я поблагодарила, когда он остановился у моего подъезда, попрощалась и вышла из машины, хотя хотелось еще раз извиниться. Все, хватит, наши взаимоотношения окончены и, встретив его случайно в здании департамента, я теперь, как и раньше, сделаю вид, что меня нет, а он, надеюсь, пройдет мимо, не обратив внимание на мелкую сошку. Я зашла в подъезд, поднялась на свой третий этаж, потеребила в руках ключи. Все, уже поздно. Ничего не поменять. Хотя такое неприятное чувство, будто выкинула в мусорку лотерейный билет, не проверив выигрышную комбинацию. Когда меня схватили поперек туловища и за лицо, зажимая рот, сердце от испуга подпрыгнуло куда-то в горло. Это он? Что происходит? И от ручищи на щеках так больно, будто зубы раскрошатся, даже дышать нечем. – Прийти в хату, от которой тебя забирало такси, ну не дура ли ты, а? – ухмыльнулся незнакомый хриплый голос. – Открывай дверь и заходи. И что мне делать? Это кто-то из утренних мужчин? Им не хватило моего побега? Я не открою! Тут хоть есть шанс, что кто-то будет идти, а в квартире он что со мной творить будет? Ни за что! – Настя! – окликнули снизу. – Я поднимаюсь. Это Севен! Не знаю, что ему надо, но поднимался бы быстрее! – Открывай, быстро! – прорычал мужчина за спиной. Его вторая рука крепко ухватила меня за горло, я зажмурилась, потому что так даже замычать не смогу! – Я тебя нахрен задушу, если не откроешь, ну! Хорошо, что ключи все еще у меня в руках! И, чтобы он точно их не получил, я освободившейся рукой швырнула их назад, на лестницу. Едва слышный за шумом крови в ушах и оглушительным биением сердца звон меня даже почти успокоил – я сопротивлялась до последнего, вот. Давящие до боли руки с меня быстро исчезли, я схватилась за дверную ручку, чтобы не упасть. – Какого хрена? – Севен, скрутив моего неудавшегося насильника, прижал его коленом к полу. – Ты цела? Я пощупала шею, убедилась, что она нормальной формы, и только после этого кивнула. И как же больно-то, кошмар… Герой заставил меня вызвать полицию, сходил за ключами, пока тот самый бритый налысо мужик с торчащими ушами и неприятной мордой кряхтел на полу, пытаясь расцепить руки, которые, казалось, ничего и не держало. – Заходи домой, – посоветовал мой спаситель, с размаху уселся на спину крякнувшему насильнику и скрестил лодыжки, – я наряд тут подожду, – я только помотала головой. Ни за что я не открою дверь, а вдруг не успею закрыть, он зайдет? Меньше всего я хочу у себя дома оказаться в ловушке, ни за что, – что случилось-то хоть? – Утром в такси он собирался меня похитить, – прошептала я, обхватив себя руками, – у меня было видение, так что я сразу вышла. – Ёб… – получив тычок в область почки, похититель глубоко вздохнул. – Шибанутая, что ли, я просто в такси сел! Кому ты нужна! Кому я нужна? Просто сел в мое такси? Вот так новости, ага. И поэтому как раз я и не стала никаких заявлений писать, только в поддержку пожаловалась. Если бы не его попытка сейчас меня выследить и задушить, то я бы в жизни не доказала такое. – Судя по всему, тебе нужна, – хмыкнул Севен, опять ткнул его, – заткнись давай, на допросе рот открывать будешь. Так мы и сидели. Вернее, похититель лежал, спаситель сидел на нем, а я стояла перед ними. Мимо только раз прошли соседи с пятого этажа, смотрели круглыми глазами, но ничего не сказали. Вот так и надейся на помощь окружающих, даже не попытались спросить, что происходит. Благо, полиция приехала быстро, может, потому, что я сказала, что меня пытались задушить. Поблагодарили за инициативу героя, наверное, не узнали его сразу в полутемном подъезде, предупредили его об ответственности за превышение самообороны и травмы от гражданского ареста, нацепили наручники на ушастого мужика и велели мне с документами ехать с ними. И Севен тоже засобирался, а я не стала отказываться. Он хотя бы сможет подтвердить, что на меня правда напали, а то вдруг мне не поверят? Давая показания, я не стала упоминать свое видение, просто сказала, что мне показалось подозрительным, что подсел незнакомый пассажир. И на меня посмотрели, как на дуру, типа вот надумала себе. А ведь они сюда привезли живое свидетельство, что не надумала, шею мою фотографировали! Когда я сказала, что он, похоже, успел заскочить за мной в подъезд, меня отчитали, как маленькую, что не соблюдаю безопасность и не проверила, закрылась ли за мной дверь. Удобно как – раз я испугалась незнакомого мужика в такси, то я дура подозрительная, а раз не закрыла за собой дверь подъезда, то дура беспечная. После описания машины и внешности усатого водителя-подельника меня отпустили. Плакал мой спокойный свободный вечер, уже почти одиннадцать часов, спокойно я не усну, пока не буду уверена, что поймают и второго. Может, в гостинице пожить? Премия же будет в конце месяца, не обеднею. И как вот теперь домой добираться? Просто выперли меня на ночь глядя! А в такси я теперь как-то боюсь садиться. Перед входом на парковке стояла дорогая серебристо-серая машина Севена. И сам он, надев бейсболку и темные очки, видимо, чтобы не узнали, сидел на капоте, что-то ковырял в телефоне. – Ну что? – заметив меня, он выпрямился, снял очки. И вот почему мне легче от того, что я его вижу? Потому что он спас меня буквально от верной смерти? А то и от чего похуже. – Сказали, что сама дура, – вздохнув, я потерла глаза. Странно, но даже не ревела. Хотя вот теперь, когда все страшное уже кончилось, хочется. – Эти мудилы вечно так говорят, забей, – он открыл для меня дверь машины, а в светлом салоне загорелась лампочка с теплым и уютным светом, так заманчиво выглядело, – подвезти тебя? Да, пожалуй, подвезти. Я что-то сомневаюсь, что смогу теперь ездить на такси. Или буду вызывать от соседнего дома. Я, и правда, совсем не подумала, что мой адрес, вплоть до подъезда, будет им известен. И мне почти поплохело, когда машина вдруг остановилась по пути, всего через пару минут. Хотелось опять выпрыгнуть из нее, пока она стоит, но Севен зашел в кофейню. Ладно, надеюсь, без внезапных попутчиков обойдется. Надо было сходить за ним, сказать, что ничего не нужно, но я не могла пошевелиться, растеклась по теплому сиденью. – Спасибо, но я не пью кофе, – пробормотала я, когда он вернулся с пакетом и двумя стаканами в руках. – Какой еще кофе на ночь, это шоколад, – усмехнулся герой, поставил один стакан в углубление между нами, пакет оставил на коленях, – просто подумал, что теплое и сладкое будет как раз. Наверное, да, он прав. Просто держать теплый стакан в ладонях уже было замечательно. Ехать в тихой теплой машине домой было замечательно. Было замечательно даже то, что он проводил меня прямо до двери, вручил пакет из кофейни и, пожелав спокойной ночи, просто собрался уйти. Помог мне, хотя я ему отказала в его романтических поползновениях. Я и сама не поняла, почему вдруг ухватилась за край его тонкой куртки. Он послушно остановился и обернулся, хотя удивленным не выглядел. – Можете посидеть со мной немного? – попросила я. Кто бы знал, зачем мне это. Но Севен послушно посидел со мной на кухне, потягивая горячий шоколад и покусывая половинку круассана с вареной сгущенкой, который купил для меня. И это была спокойная, нормальная тишина, мне было как-то попроще, как будто бы даже в безопасности я себя ощутила. Хотя ведь дверь заперта, внутри квартиры меня точно никто не тронет ни при каких обстоятельствах, если я буду тут одна. И ведь мне надо сказать все сейчас, потому что потом мы больше не будем общаться, вернемся каждый в свой мир, вряд ли он позволит и дальше привлекать себя в качестве свидетеля, показания ведь уже должен был дать. – Спасибо, что помогли мне, – прошептала я, глядя в стакан, на одиноко плавающую зефирку, которая еще не попалась мне, пока я пила. – Ну а кто бы не помог, – спокойно сказал он, человек, который просто не мог оказаться в такой безвыходной ситуации и таким беспомощным, – мне показалось странным, что здоровый мужик сразу за тобой рванул, вот я и решил проверить, все ли у тебя нормально. А еще я немного поузнавал по своим каналам, – ага, у него-то каналы явно информативные, – уже было несколько случаев исчезновения девушек в пятницу утром, самое удобное время. – Почему удобное? – переспросила я. Потому что это час-пик? Или что, я не понимаю. – Потому что на работе подумают, что приболела, и до понедельника больше не хватятся, – он подпер голову ладонью, как будто не о моем несостоявшемся похищении говорил, такой спокойный, – дома весь день будут думать, что на работе, а вечером могут подумать, что гулять пошла, в полиции тоже на выходных не возьмутся, скажут, что в загуле. – Вот как… – пробормотала я, опуская глаза. И то верно, меня бы и дома не хватились, родители в другом городе живут, планов с друзьями на эти выходные не было. Я могла бы стать частью серии убийств, это ж надо? Спасибо моей способности, прикрыла, хотя бы утром. А следующим утром я чуть с ума не сошла, когда увидела, что у меня на диване спит десятый номер рейтинга. Скрючился неудобно, коротким пледом ноги накрыл, даже подушки нет. И как вообще такое могло произойти? – Доброе… Утро? – выдавила я, не зная, что еще сказать. – М? – приоткрыв один глаз, он снова закрыл его и сладко потянулся во весь рост, далеко вытянув ноги и руки за пределы дивана. – Доброе… И зевнул еще. Спокойный такой. А я вот помню, как сказала ему, что пойду спать, и правда пошла, а он сказал, что пойдет домой. И я более чем уверена, что его дом не тут. – Я думала, вы вчера ушли, – это прозвучало странно, как будто я его выгоняю и вообще недовольна, хотя я, может быть, и правда недовольна. – Я хотел, правда, – сев, он размял шею и еще раз потянулся, – но у тебя дверь не захлопывается, я же не буду забирать ключи, и окно открытое тоже оставить не мог, вот и решил, что до утра перекантуюсь. Слов нет! Наглость невероятная, и хорошо, что я не знала об этом, иначе точно бы не уснула, зная, что за стенкой полузнакомый, буквально чужой мужик. Можно было ведь меня разбудить! И я вообще вряд ли успела заснуть к моменту, когда он надел куртку и обулся, тоже мне. Но все ясно и так, он решил продолжить свои подкаты и использовал этот момент, чтобы показать, какой хороший. И я правда не против думать, что он хороший, к нему у меня претензий совершенно нет. Просто моя жизнь испортится, если я соглашусь на эти отношения. И испортится еще раз, когда эти отношения закончатся. Для понимания этого никакие видения мне не нужны. Выставить его под предлогом необходимости пойти на работу не получилось бы, суббота же. Поэтому я просто приготовила на завтрак кашу, да, на двоих, сделала бутерброды. Если ему что-то не нравится, может приготовить себе лобстера в своих апартаментах на сотом этаже, вот. А Севен и не подал вида, что ему что-то не нравится, все съел, поблагодарил. И мог бы идти, но сидел на моей крошечной кухне и пил чай. Что ж мне сделать-то с этим… – Глупость какая-то получается, – вздохнул он, теребя край скатерти, – ты не можешь дождаться, когда я уже уйду, а я не хочу уходить, – еще и проницательный… Или у меня все на лице написано, – знаешь, у меня типаж – симпатичные блондинки, и ты мне правда очень интересна. Неужели я настолько плох? – Слишком хорош, – почти шепотом поправила я, пытаясь спрятаться за кружкой. – Волнуешься насчет общественного мнения? Понимаю, – наклонившись вперед, он настойчиво попытался заглянуть мне в глаза, – я могу устроить так, что никто ничего не заметит очень долго, но это ведь будет скучно, только домашние свидания, ни в кино сходить, ни прогуляться. Мне тоже не очень интересно по интервью таскаться. Только домашние свидания? Я, вроде бы, не особо и против, допустим. Особенно теперь, когда он изо всех сил весь вечер показывал себя очень заботливым и все такое. Хотя Защитника вот тоже буквально поймали у дома его девушки, они долго скрывались. Но с чего я взяла, что у нас все будет долго? Если он сам говорит, что домашние свидания скучные, то быстро отстанет. А я? Я-то могу и влюбиться, а ему надоест? Я сама себя отговариваю, очень усиленно, а ведь если бы он мне не нравился – аргументы выдумывать не пришлось бы. Ладно, что уж там, зачем себе отказывать, потом буду всю оставшуюся жизнь сожалеть, что интуицию свою не послушала и даже не попробовала. – Ну, только если так, – и звучало это как-то неохотно, мне даже захотелось извиниться. – Тогда я приглашаю тебя завтра на ужин, – он остался доволен, вроде, откинулся на спинку стула, – заеду за тобой, не вызывай такси. – Мне кажется, я больше никогда не смогу сесть в такси, – вздохнула я, понимая, что это просто шутка. Вот только как он собрался скрывать наши начинающиеся отношения, если его элитный пепелац будет у меня под окнами кататься? Оказалось, не будет – он и правда приехал за мной, но на машине попроще. Конечно, конечно, ему легко выбирать, сегодня хочет такую машину, завтра хочет другую машину… Я волновалась, что мы можем просто встретить его соседей, но на ужин он привез меня в частный дом за высоким забором. И вот тут я начала нервничать уже по другому поводу – что на первое же свидание умудрилась попасть в уединенный дом. Что за неделя у меня такая проклятая? А потом мне было даже стыдно за свои мысли, потому что он поохал над синяками на моей шее, мы поужинали вкуснющей кесадильей с курицей под новую комедию, попили чаю с пирожными, и меня отвезли домой. Это уж как-то… Так просто и нормально, что я не могу не теряться. – Давай следующий раз у меня, – предложила я, потому что просто попрощаться и выйти из машины было бы странно, – в среду ты свободен? – А пораньше нельзя? – усмехнулся он, чуть прищурившись. – До среды долго ждать. Ну не могу я так, когда вот так вот просто он себя ведет. И его даже не обижает неохота, с которой я согласилась? Наверняка, привык ведь, что все только рады его вниманию и сами проявляют инициативу, он ведь крутой герой и знаменитость. Его что, устраивает вот так вот просто ухаживать за мной? Мы договорились на вторник, он пообещал принести десерт и вообще никаких намеков не делал. А мне уже как-то давно не было так спокойно. Я всегда долго запрягаю, да, сама за собой знаю, меня поторапливали бывшие парни, мы ведь уже взрослые люди, не подростки, а я не люблю торопиться, мне надо прислушиваться к чувствам. Доверять надо, очень. Но ему, вроде бы, я потихоньку начинаю доверяться, потому что он спокойный и ни на чем особо не настаивает. Пока что. Не сметь строить розовых замков из иллюзий! Надо убедиться, что он нормальный. На работе я почему-то нервничала, вдруг кто-то узнает, есть ведь отдел по связям с полицией, а Севен там показания давал как свидетель. Было бы затруднительно как-то не в романтическом смысле объяснить, почему он вечером подвозил меня до дома и провожал до двери. Еще и ночевать у меня остался, сумасшедший… Записанный номер номера десять мне пришлось переименовать. Изначально я записала его под геройским псевдонимом, но вскоре переименовала в Сергея, потому что он не отказывал себе в желании написать мне в любое время. Я предупредила, что во время работы не смогу сразу отвечать, но вот так, когда телефон просто лежит, кто-нибудь мог бы увидеть, что у меня сообщения от Севена. А он присылал мне фото того, что приготовил себе, спрашивал всякие мелочи, в общем, просто пытался общаться, как обычно. Нет, ну правда, не был бы он тем, кто живет на сотом этаже – я бы куда меньше сомневалась! А еще я вся извелась, думая, что бы такого приготовить, потому что в каких-то изысках не сильна. И решила, наконец, что сделаю жаркое в горшочках, с курицей, потому что до сих пор он ведь тоже готовил курицу. Да и не люблю я лишнюю возню с другим мясом, то выбери не слишком жирное, то жесткое будет, то старое, то еще что-то. Я попросила его приехать к половине восьмого, чтобы у меня было время после работы, и он явился точно вовремя. С букетом цветов и контейнером с десертом. – Я даже соскучиться успел, – подмигнув, он вручил мне цветы и буквально оставил контейнер висеть в воздухе, чтобы развязать шнурки. Подумать только, насколько он уже привык к своей способности, хотя к такой полезной в жизни и в быту почему бы и не привыкнуть, как еще одна пара рук, – поставишь в холодильник пока? Мне хотелось из любопытства заглянуть, но это ведь все равно для ужина, потом и посмотрю. Судя по простому пластиковому контейнеру, он сам приготовил этот десерт, да? Жаркое еще было в духовке, так что я пока включила фильм, заварила чай. И мы просто сидели на диване, даже не совсем уж близко, как и позавчера. Хорошо, мне нравится, что он не торопит события, надо будет поблагодарить. – Я тоже хочу, – ровно сказал он, я даже не ожидала. Но Севен смотрел в телевизор, где герои целовались, – можно? Ну вот… Зато хотя бы спросил. И я не против поцелуев, пожалуй, это было бы мило. Да, мы взрослые люди, но я не могу торопиться, надеюсь, он поймет и не будет давить. – Думаю, да, – пробормотала я, тоже внимательно глядя туда. – Когда я поднялся до первой сотни, мои отношения с девушками так изменились, – хмыкнул он, все еще глядя на актеров, – все почему-то стали думать, что я не хочу или ленюсь просто ухаживать, даже добиваться. Не то чтобы я против, чтобы мне разрешали всё и сразу, но, когда это противоречит характеру, получается какая-то ерунда, – все же повернувшись ко мне, он мягко взял меня за руку, – не переживай, я буду двигаться в твоем темпе, обещаю. – Спасибо, – шепнула я, отводя глаза. Особенно приятно это звучит в свете того, что у меня еще даже не побледнели толком синяки на шее и щеках. И если на щеках они не так сильно проявились, их получилось замазать, то на шею пришлось повязывать платок. И очень удачно звякнул таймер духовки, я смогла сбежать ненадолго, потому что меня больше любых пошлостей начала смущать его простота и искренность. С тем, чтобы достать обжигающие горшочки и снять с них крышечки, не возникло никаких проблем, потому что телекинетик сделал это без малейшего шанса на ожог. Я выложила жаркое на тарелки, и все отлично протушилось, легкий соус не выкипел, в общем, удалось, не зря я решила именно это делать, да и руки свободны были, а ужин с пылу, с жару. И почему-то было так удобно и интересно, что он помогал мне, а не просто пришел на ужин и ждал, пока накормят. Хотя да, для него на кухне все знакомо и привычно, так что и сам знает, что делать. И ужинали мы на диване, под фильм, я поставила тарелку на подлокотник, потому что очень горячая, а он держал свою телекинезом, потом уже взял в руки. Я позавидовала было, но передумала, потому что моя способность может спасать жизни, что как раз и случилось на прошлой неделе дважды. А на десерт был торт. Бенто-тортик в шоколадной глазури, такой маленький и прямо-таки милый. – Я не знаю, что ты любишь, так что сделал банан с творогом и йогуртом, – сообщил Севен, выкладывая эту прелесть на тарелку, – сверху молочный шоколад, так что будет сладенько, но не слишком. – Красота, – честно похвалила я, пока он разрезал его на четыре части. И это даже лучше, чем полноразмерный торт, потому что кто же будет его весь есть? А возни с таким совершенно не меньше, чем с большим, так что он расстарался. Я с удовольствием съела весь свой кусочек – и бисквит мягкий, пышный, и крем густой, с кусочками банана и отчетливым привкусом йогурта, и с шоколадом чудесно сочеталось. Прекрасный и аккуратный торт, как из кондитерской. Когда фильм кончился, мой гость засобирался. Уже довольно поздно, да, завтра ведь на работу. Но мне почему-то не хотелось, чтобы он так поспешно уходил, хотя я не стала ему этого говорить. Это просто тортик на меня так влияет, точно. В прихожей я прислонилась к стене, пока Севен обувался, он выпрямился, набросил куртку. И вдруг оказался прямо передо мной, наклонился, упираясь локтем в стену, и поцеловал меня. А я только глаза закрыла, даже не вздрогнула, дурочка. Поцелуй этот был маленьким, ласковым, таким приятным и даже ожидаемым. – Спасибо за вечер, – прошептал он, целуя меня еще и в щеку. И ушел. А я осталась, запоздало краснея. Невозможный человек. Несмотря на то, что вылетевших шипов было мало, они были такими длинными и острыми, летели с такой скоростью, что пробили барьер. Герой, которого просто пригвоздило к стене попавшим в живот шипом, обессиленно повис, свесив голову. Подпрыгнув на кровати, я с усилием попыталась понять, сон это был или видение. Нет, комната раскачивалась и кружилась, значит, точно видение. И это был Севен, точно он. Дальностью горизонта видения мои предсказания не отличаются, так что… – М-м, что случилось? – сонно проскрипел в трубке герой. – Там будут шипы, – я закрыла глаза, стараясь точнее припомнить, потому что видения во сне всегда быстро размываются и начинают путаться, – они как бы выстреливают, но барьером от них не прикроешься. Вроде бы, все важное сказала. Хотя, может, стоило описать подробнее, но я помню только стену, висящее на ней тело и шипы. – Я ничего не понял, но запомнил, – уже без следа сонливости в голосе ответил он, – а теперь не волнуйся, пока что ничего не сообщали, так что спокойно засыпай. Да уж, хорошо, что он не решил, что это был просто сон. Даже я сама поначалу так решила. И я попрощалась с ним, чтобы не мешать спать, а самой мне надо было написать в отдел предсказаний, там всегда ночью есть дежурный аналитик. Опять мне за короткое видение будут высказывать, хотя ведь им прекрасно известно, что на это просто невозможно никак повлиять. Я все четко видела в этом маленьком поле зрения, даже струйку крови, которая стекала изо рта героя, но вокруг – ничего. Никаких подсказок, где, когда, разве что, только время дневное. И хорошо еще, что герой сразу понятен, а то было бы странно. Пришлось бы диспетчерам передавать этот прогноз и надеяться, что о нем вспомнят, когда появится что-то шипастое. И что это вообще? Мне кажется, крупных монстров уже давно не было, в основном, злодействуют сейчас только люди. Ох, ладно, надо просто спать уже… Утром меня и правда попросили зайти в отдел предсказаний и в который раз трясли перед лицом памяткой об описании видений. Да я бы с радостью описала детали, по которым можно узнать место и время! Не хотели бы порадоваться, что я теперь героя конкретного узнаю, а? Мне сказали, что такому высокоранговому герою подобное предсказание, которое даже в прогноз затруднительно превратить, вообще стыдно передавать, и я поджала губы. Ну вот и не передавайте! В следующий раз, может, вообще в отдел ничего не говорить? Но нет, от этого может зависеть скорость реагирования, вдруг кто-то погибнет, герой или гражданский? Я как бы не совсем ради премии это делаю, а вот чтобы долг свой исполнить, а меня чихвостят каждый раз, как будто я могу силой воли расширить поле зрения или еще что. Вернувшись на свое место, я взялась за родненькие письма. Как с ними все просто, открываешь, читаешь, сканируешь, прячешь обратно в конверт, набираешь короткое саммари по пять строк на рукописную страницу, расставляешь метки из списка и закрываешь задачу. И все. И все, блин! Никакой ответственности, никакой важной информации в тексте, никаких претензий потом, знай себе, еженедельный план по количеству писем выполняй. Работа мечты, не то что дурацкий отдел… Герой лежал на спине, раскинув руки и ноги, а под ним быстро разрасталась лужа крови. – Ха-ха, так вот оно что, – просипел он, глядя строго вверх уже почти остекленевшими глазами, – я думал, получится… От следующего удара у него просто отлетела голова, отрезанная ровно и гладко. Вскочив, я ухватилась за край стола, чтобы не упасть от головокружения. Коллеги забеспокоились, но я отбрехалась какой-то чушью и убежала в туалет, умылась холодной водой. Так жутко, я в деталях видела, как его голова катится, а глаза все так же открыты и смотрят прямо. Я должна ему сказать. Даже не знаю, что сказать, но сказать надо. Хорошо хоть, что телефон на автомате схватила, когда убегала с рабочего места. – Подожди, – довольно резко ответил Севен, наверное, я невпопад, – подожди, говорю, это важно! – и, сменив тон на спокойный, он обратился уже ко мне: – Извини, я слушаю. – У тебя не получится, – с трудом выдавила я, потому что в горле все еще будто ком стоял после видения, – то, что ты задумал, не получится. Господи, ну что за глупость! Ну не ясно же ничерта, ну что я несу! Но как еще описать то, что я и сама толком не видела? – Я понял, –невозмутимо сказал он, будто и правда понял, – и что там случилось? – Тебе голову отрезало, – прошептала я, прикрыв лицо рукой. Так странно говорить это человеку, про которого я это и увидела. Такое жуткое и подробное видение, просто кошмар. – Да, звучит реально, – вздохнул он, – извини, мне пора геройствовать, – на фоне что-то громко бабахнуло, – я позвоню, когда закончу. Оптимист, блин… Ладно, пусть, я тоже буду оптимисткой, вот. Я его предупредила, как могла. И сегодня я уже не пойду опять сдавать свое видение, хватит с меня упреков, главное, что я сообщила тому, кого это касается непосредственно. Я пыталась отвлечься на работу, но не могла перестать думать об этом видении. И о том, что оно пришло в последний момент, ему уже пора было, ну что это за предсказание, если оно за пару минут до события будет появляться? Но хорошо, что хотя бы такое, спасибо, способность моя чудесная. Потом мне еще звонили из полиции, просили прийти на опознание моего второго похитителя, а я как-то даже сразу и не сообразила, как и когда будет лучше сходить, не с работы же отпрашиваться, в самом деле. Наверное, после работы схожу или завтра в обеденный перерыв… Когда мне пришло короткое сообщение всего с одним словом «жив», я чуть не разревелась. Пусть даже мы бы не начали отношения, я бы все равно боялась, ведь это человек, который мог умереть, так еще и доля моей ответственности есть, я же ему передавала предупреждения. Если бы было слишком не понятно, размыто или вообще опять ошибочно, как с тем взрывом, я была бы виновата в его смерти. До вечера Севен уже ничего не писал, и я, конечно, волновалась, но, наверное, у него теперь куча дел и вообще не до отчетов мне, как все прошло. Или он ранен, отдыхает, что угодно, лишь бы был жив, так что я не приставала к нему. Это происшествие в новостях уже было, какой-то монстр неясного происхождения выполз из-под земли в области, похожий на помесь червяка и крапивы. И команда героев под руководством номера десять доблестно эту огромную зверюгу изничтожила, не позволив подобраться близко к населенным пунктам. Я съездила вечером в полицию, вернулась домой и долго-долго принимала душ, пытаясь после всего, что случилось сегодня, успокоиться. А утром меня вызвал главный аналитик отдела предсказаний, причем не к себе, а в один из конференц-залов на средних этажах. Что-то случилось? Опять из-за моих неугодных предсказаний? Когда я пришла, там уже была начальница, главный аналитик и Севен. Причем герой выглядел ужасно осунувшимся, побитым, у него даже рука была на перевязи. – Раз все в сборе, позвольте, я начну, – главный аналитик встал, а я тихонечко присела рядом с начальницей, – от лица нашего отдела я бы хотел принести вам, Севен, извинения, за навязчивость нашей сотрудницы, – мне кажется, мы оба удивились, потому что он тоже приподнял брови. Неужели кому-то уже стало известно о нас? Еще же даже не началось толком ничего… – нам стало известно, что она напрямую передавала вам сырое содержание своих видений, мы поработаем над дисциплиной, чтобы такого больше не повторялось. Чего? Чего, блин? Я еще и виновата? Хотя да, конечно, я нарушила регламент еще тогда, в холле, когда напрямую полезла к высокоранговому герою со своей мутью… – Я дал Анастасии свои контакты сам, – спокойно ответил Севен, поморщился, – у нее стали часто появляться видения обо мне, а от вас прогноза по три дня не дождешься, прикажете мне игнорировать предсказания? – главный аналитик смешался, наверное, не ожидал, что за меня вступятся. – Я собирался, к слову, внести в повестку будущего заседания руководства вопрос об оптимизации работы отдела предсказаний, потому что предсказаний и так мало, а вы их еще и задерживаете, размусоливаете мелочи, когда для реагирования на месте достаточно даже намека, – ну и зачем этот строгий тон, он его прямо отчитывает, а ведь… А ведь главный аналитик принимал участие в разработке регламента и больше всех его защищает, кстати, – поверить не могу, что вы вытащили меня от целителя, когда мне руку оторвало, чтобы обвинить Анастасию в том, что она уже второй раз мне жизнь спасла. Меня отослали обратно на рабочее место, а эти трое еще остались. Правда, вскоре начальница позвала меня к себе, сказала, что второе предсказание мне тоже засчитали как прогноз высшего класса, ну и, наверное, так оно и есть, если ему не голову оторвало, а только руку. Подумать только, ему руку оторвало! Как хорошо, что у десятки есть доступ к лучшим в мире целителям, иначе я бы сама себя сгрызла за то, что плохо передала ему предупреждение. – Тут уже пошел слух, что у вас шуры-муры, – усмехнулась она. Ну и зачем? Тут же опен-спейс, куча народу слышит! Но я могу просто все отрицать, вообще-то, – у тебя ведь раньше видения были только про тебя и тех, кто с тобой связан. – Ну, слухи – это только слухи, – хмыкнула ее заместительница с соседнего места. Да, вот именно, это просто слухи, хотя, наверное, отчасти правдивыми были бы, если бы первое видение не выбивалось из этой закономерности, – это же просто невозможно, Севен – и Настя. А это еще что? Мне вдруг стало так обидно. Между прочим, все так и было, он сам обратил на меня внимание! И даже настаивал, прямо-таки подкатывал по своей инициативе. Я что, так плохо выгляжу, что ли? Грубость какая, просто фу! – Вообще-то, так и есть, – произнес мой непослушный рот. Они обе уставились на меня, как будто я что-то совсем уж шокирующее сказала. Хотя, наверное, и правда, сказала, – мы встречаемся. Чтобы не сказать еще что-то лишнее, я поспешила уйти. Что за бред? Я что, дитя малое? Ну улыбнулась бы и просто ушла, зачем было вот такое говорить-то? Божечки, надеюсь, они решат, что это была пустая бравада. Или просто не будут об этом распространяться, хотя явно еще куча людей слышала! Понимая, что сама все испортила, я написала Севену, что по глупости нас сдала, а он в ответ предложил подняться тогда к нему. Ну да уж, теперь-то что… Или все же пронесет? Никто не узнает или не поверит? Да ну, личную жизнь десятки всегда с таким удовольствием обсасывают, явно не упустят инфоповод. Ой, ну вот ведь дура! Повелась на сущую мелочь, разве я была такой вспыльчивой? Это что, накопившийся стресс? Снова поднимаясь на сотый этаж, я не могла не вздыхать. К тому же, пришлось ехать в кабине с каким-то мужчиной из руководства, он глянул на меня, как будто в лифт с ним вместе муха залетела. Даже неловко беспокоить такого высокопоставленного и занятого человека, хотя я ведь просто стою в уголке. На стук в дверь мне не ответили, я заглянула. В кабинете никого не было, но следующая дверь в гостиную была приоткрыта. Севен растянулся на диване в дальнем углу, и это длинный, широкий и комфортный диван, не тот, на котором он у меня складывался в полтора раза. – Прикрой шторы, пожалуйста, – устало попросил он, положив ладонь на глаза. Я послушно опустила плотные жалюзи. Наверное, у него голова болит, да и все болит, – прости, что я пропал, доктор изо всех сил топит за информационный детокс, – наверное, он про Доктора, номер двадцать один, единственного в топ-сто героя без боевых способностей. Ну конечно, кто еще мог руку обратно приделать. Или новую вырастить? Даже думать не хочу, – как ты? – Уж получше тебя, – снова вздохнув, я подошла, а он приподнял голову, приглашая. Ну я и присела, давая ему положить голову мне на бедро, – не надо было тебе приезжать тогда. – Ага, чтобы он тебе тут выговаривал за выполнение твоей же работы, – проворчал герой, морщась и потирая лицо. Его телефон лежал экраном вверх у него на животе, я хотела было убрать его, но увидела название диалога. Со мной, – изменения в этом отделе реально давно назревали, так что не обращай внимание. Мое будущее. Так он записал меня в телефоне. Значит, ему нужны предсказания? Решил, что я теперь все время буду ему подсказывать, и потому старался сблизиться? Между нами еще ничего толком не было, но все его внимание и терпение – только ради предсказаний? – Я не думаю, что смогу еще что-то увидеть, – пробормотала я, отворачиваясь. Мне хотелось встать, уйти, поплакать где-нибудь в тишине, потому что я только что чуть ли не во всеуслышание призналась, что с ним встречаюсь, а ему от меня нужны были только предсказания, да? Я же говорила, что мои видения обычно касаются только меня самой. – М? – он убрал ладонь, глянул на меня, взял телефон. – Ой, не, не-не-не, не надо думать то, что ты подумала, – подняв руку, он коснулся моего подбородка, будто просил посмотреть на него, и я все же повернула голову, – я понял, что ты имеешь в виду, но эта подпись… Ну, я подумал, что это будет символично, потому что у нас с тобой еще многое впереди, и ты видишь будущее, ну короче… Мне по голове стукнуло, показалось очень прикольно, сейчас поменяю, – приподнявшись на локте, он сморщил нос и привалился тяжеленной головой к моему плечу, – не говори мне вообще никаких предсказаний, если хочешь, правда, это вообще не имеет значения. Просто ты мне нравишься, – ну… Наверное, я сейчас услышала то, что хотела услышать, – еще с первой встречи в холле, ты была такой скромной и миленькой, я аж воспылал. Воспылал он, блин… У меня тоже щеки сейчас воспылают. И опять стало стыдно, что я всем сама все выдала, еще и недели даже не прошло с нашей пресловутой первой встречи. И с первого видения. До встречи с ним я таких жутких видений не получала, так еще и так часто. – Если я перестану тебя предупреждать, ты и недели не протянешь, – проворчала я, разглядывая стену. – Вроде того, – устало вздохнув, он опять улегся ко мне на колени. Ладно, я просто в моменте расстроилась от своих глупых подозрений, он ведь так мило себя со мной вел, вежливо и спокойно. Так что, чтобы как-то сгладить свою подозрительность, я решила погладить его по волосам, – я же обычно по терактам там, чрезвычайным ситуациям, с боевкой у меня не очень, а остальные с директором куда-то смотались. Мы немного помолчали. Осунувшийся всего за день герой тихонечко лежал, прикрыв глаза, а я гладила его по голове. Как котика домашнего. Подумать только. И вот окружающие тоже не могли подумать, что такое возможно, даже не постеснялись вслух мне это сказать. Хотя реагировать так резко все равно не надо было. – Прости, я больше всего боялась огласки, и сама все рассказала, – вздохнула я, касаясь кончика его носа. – Ерунда, не волнуйся, – улыбнувшись, он приоткрыл глаза, – во-первых, тогда я могу приглашать тебя на свидания поинтереснее, во-вторых, завтра будет такая бомба в новостях, что про нас с тобой и не вспомнят даже, – что-то случится? Что-то очень серьезное, похоже, даже страшно, – можно забрать тебя с работы сегодня? Ну вот, сразу началось… Хотя куда ему в таком состоянии еще за руль? Выглядит так, будто и ходит с трудом. – Может, лучше поедешь домой и поспишь? – предложила я, чтобы не геройствовал слишком уж сильно, пытаясь опять произвести на меня впечатление. – Поспать надо, – вздохнул он, с усилием сел и потер плечо перевязанной руки, – но это я и тут могу. Открыв еще одну дверь, он спокойно вошел в довольно просторную спальню, полутемную из-за опущенных текстильных штор. Я как знала, вот знала же, что тут и спальня тоже есть, не зря нервничала, не зря! Просто уйти было бы странным, так что я пошла за ним, присела на край кровати, помогла ему накрыться тонким одеялом. А он вдруг сел и уткнулся лбом мне в плечо, поглаживая по спине. – Спасибо, что позвонила мне, – прошептал Севен, целуя меня в шею, – ты не только меня спасла, но и других ребят, так что просто спасибо. – Конечно, мне же не хотелось, чтобы твою голову отдельно от тела хоронили, – проворчала я, пригладила ему волосы на затылке. Тихонько посмеиваясь, он выпрямился и, коснувшись моей щеки, мягко поцеловал меня. А потом плюхнулся в подушку и тяжело вздохнул, закрывая глаза. Я поправила одеяло, встала и заметила, что во всю стену буквально – огромное зеркало сбоку от кровати. Извращенец, блин, я так и… Герой медленно двигался, целуя в шею цепляющуюся за него девушку. Она смущенно отвернулась, пряча лицо у него на плече, обняла его крепче, тихонько постанывая. А? Это что? Сглотнув, я потерла лоб, стараясь устоять на ногах. Видение. Но это же не я! Он не со мной. Потому что видения про меня всегда от моего лица. Так, нет, стоп, ну лицо же было мое. И фигура моя. И Севен был, с огромным шрамом на левом плече. Это… Это было отражение вот в этом зеркале? Потому видение прекратилось, как только она отвернулась? Это я себя видела вот в этом зеркале, видела, как занимаюсь здесь с ним сексом? Прямо на работе, блин? И когда? Ну охренеть теперь. Не через несколько часов же? Но когда? По пути к своему рабочему месту я изо всех сил думала, собирая в кучку все мелочи, анализируя свое короткое видение буквально как никогда в жизни. Выглядела я очень ничего, он тоже атлетичный, смотрелись мы вместе хорошо. Но не это главное! На нем были джинсы, да, светлые, голубые, а сегодня я видела его в темных. Так что да, вот, не сегодня. Я сегодня не могу! У меня работы много и вообще не могу пока… Но моя нога с такого ракурса выглядела очень ничего у него на… Хлопнув конвертом по столу, я с трудом сдержала желание еще и по щекам себе им надавать. Хватит об этом думать! Я все поняла, у нас с ним есть будущее, отношения будут развиваться, я не против, только постепенно! Постепенно и неторопливо, в моем темпе, как он обещал! Вечером, как и предлагал, он забирал меня с работы. На своей дорогущей машине. Прямо перед главным входом. Открыл мне дверь, джентльмен какой. Ну ничего, мы уезжаем с работы, на нем темно-синие джинсы. И все удивленные взгляды завтра переключатся на обещанную невероятную новость, вот. Нечего бояться и волноваться. И вообще, он просто довез меня до дома, поцеловал на прощание и сообщил, что поедет опять к Доктору на долечивание до завтрашнего дня, пригласил меня на ужин к себе домой, а я не стала отказываться. Весь вечер я изо всех сил сдерживалась, но перед сном все же открыла светскую хронику. Хорошо, про нас пока ничего нет, это хорошо. Не хотелось бы мне читать лестные комментарии, расписывающие, как я не подхожу герою мирового уровня. Утром в секретариате на меня посматривали и шушукались, но ничего особенного не произошло, и на том спасибо. А в обед появились сразу пачками новости – Игорь, номер два в мировом ранге, брат сильнейшего в мире героя Защитника и глава дисциплинарного отдела геройского департамента, рассекретил свои отношения с мужчиной. И мужчина этот, молодой, привлекательный, лично мне показался очень милым, улыбался красиво и естественно. Согласна, подумаешь, какой-то там десятый номер начал встречаться с какой-то там офисной работницей, у нас все конвенционально и совершенно неприметно на фоне вот этого скандала мировых масштабов. К тому же, может, скандал не так и страшен, потому что у меня заботливо интересовались, как я спала после стресса, как реагировали коллеги и что бы я хотела на ужин, рыбку или курочку.