Лекарство от тревожности

Чан лютый параноик. Нужно, чтобы каждая деталь была идеальной. Если что-то идёт не так, то Чан впадает в панику и его накрывает. Но нужно держаться, он всё-таки лидер и если он не может держать себя в руках, то в таком случае он не должен занимать эту позицию. И он правда внешне выглядит спокойным как удав, когда случаются форсмажоры, но внутри начинается такая буря, что, кажется, снесёт все остатки нервной системы. Но Крис держится. До поры до времени. Стоит оказаться за закрытыми дверьми ванной или своей комнаты, как улыбка исчезает, а по щекам текут слёзы. Тревожные мысли заполняют кудрявую голову, и кажется, что они слишком яркие и сильные. Сильнее внутреннего стрежня. Но каждый раз Чан напоминает себе, что если он сейчас не справится, то доставит лишь больше проблем. А ещё, что его любят. Его любят мемберы и стей. Ведь все участники неоднократно говорили, что без Чана они просто не вывезут. А по всему миру разбросаны люди разных возрастов, которые видят в нём пример для подражания, которые живут лишь благодаря тому, что когда-то в сложный момент нашли его и его музыку. Это помогает прийти в себя, но не до конца. Тревожность всё ещё слишом сильная штука. *** За завтраком Чан глотает огромную кучу таблеток. Чонин удивлённо вскидывает брови, когда видит, сколько у лидера лекарств. — Ты болеешь чем-то? — интересуется он, — даже у меня столько витаминов и добавок нет. — Да вроде не болею, — отвечает Чан, — если бы болел, то их было бы больше, — старается он свести всё в шутку. — Стой, — Ян берёт в руки баночку со светло-зелёными пилюлями, — это успокоительное что-ли? — он внимательнее всматривается в буковки на этикетке, — Да, успокоительное, — Чонин читает дальше, пока Крис старается отобрать банку, ибо эти таблетки ему выписал врач и их не продают без рецепта, а в группе никто не знает, что у Чана вернулись жутчайшие нервные срывы. — Да подожди ты, — шипит он на парня, — их же продают только по рецепту. И они довольно сильные. А я-то думаю, что-то баночка больно знакомая. Их же выписывали Феликсу, когда он после диеты нормально есть не мог, всё трясся как осиновый лист. Тебе их врач выписал? — Да. А теперь отдай, — Чан вырывает таблетки из рук Яна. — У тебя снова срывы? — Чонин спрашивает это совсем тихо, словно боясь спугнуть. — Да. — Почему хотя бы мне не рассказал? Я твой парень, но ты от меня вечно всё скрываешь, мне обидно, знаешь ли, — Чонин подходит к Чану и оплетает его талию руками, кладя подбородок на плечо. — Прости, просто не хочется обременять тебя своими проблемами, ты же волноваться будешь, — Чан изворочивается в капкане из рук и склоняет голову, тычась носом в шею Чонина. — Ты не обременяешь меня проблемами, к тому же вместе мы могли бы решить их, — Чонин снова начинает свой монолог, который ему приходится стабильно проговаривать раз в пару месяцев. — Я помню всё это, — обрывает Чан, — просто я слишком много думаю. Кажется, что наши мысли нас убивают, — неловко смеётся он. — Ну знаешь, не у всех такие сильные мысли, — замечает Ян. — Да ладно? — наигранно удивляется Крис, и они вместе смеются. Спустя недолгую паузу, Чан продолжает, — а знаешь, я даже завидую тем, у кого мысли — это лишь мысли, и они не пытаются убить своего хозяина. — Они — везунчики, — отвечает Чонин, крепче обнимая Чана, — но и ты со всем справишься. — Спасибо. *** — Таблетки почти не помогают, — Чан тупит глаза, сидя перед врачом. Тот округляет глаза и смотрит на Бана, будто бы тот сейчас сказал что-то невероятное и невозможное. — Но они очень сильные, — говорит мужчина, — вы перепробовали с десяток препаратов этого вида, и они перестали действовать все. Дальше подобных — только галимые наркотики. Медицинские, да, но они вызывают слишком много побочек. — А что тогда делать? Я не хочу сторчаться, потому что через месяц и они перестанут помогать, а зависимость может остаться. — Есть варианты пробовать что-то новое в жизни, — предлагает врач. — В силу моей профессии, почти каждый день что-то новое. — Дневник эмоций и мыслей? — Исписал уже пять тетрадок, веду до сих пор. — Сексуальные практики? — О чём вы? — Чан немного краснеет. Неловко обсуждать подобное, да и какое отношение секс имеет к психологии? — У вас же есть партнёр, верно? — Чан кивает, — тогда можно попробовать различные бдсм практики, находясь в роли сабмисива. Я не говорю про всякую жесть, вроде порки кнутами и прочее, что представляется при упоминании бдсм, можно попробовать, чтобы ваш партнёр просто доминировал и контролировал, оставляя вас в полном неведении о том, что будет дальше. Если получится поймать сабспейс, то это будет лучше всего, главное, чтобы после партнёр помог вам плавно вернуться в реальность. — А разве это может чем-то помочь? — Чан недоверчиво смотрит на врача. — Да, — коротко отвечает врач, но, видя недоверие в глазах напротив, объясняет, — во время практики мозг вырабатывает эндорфины, очень много эндорфинов. А позиция саба поможет научиться отдавать контроль. Для этого можно даже попробовать зрительную депривацию или связывание. — Возможно, но это стоит уточнить у Чонина, — отвечает Крис. Неловко обращаться по таким просьбам к младшему, хотя они оба уже взрослые и на постоянке занимаются сексом, но Чан всё ещё смущается, словно ему пятнадцать. — Кроме этого стоит также бросить таблетки, — вдруг говорит врач. — А зачем? — не понимает Чан, — просто они не дают упасть прям совсем в плохое состояние, — объясняет он, — боюсь, что если брошу, то выйду из окна в один день. — В том-то и проблема. Эти таблетки как наркотики, они уже не дают большого подъёма, вы остались просто с зависимостью. — Звучит не очень, — кривится Бан. — я понял. Постараюсь бросить. — Хорошо. Есть ли что-то ещё, что вы бы хотели обсудить? — интересуется врач как обычно. — Нет, — мотает головой Крис. — Тогда на сегодня мы можем закончить. *** — Йени, — зовёт Чан Чонина, когда выдаётся свободный вечер. С того разговора со врачом прошло уже около недели, и расписание было слишком плотным, чтобы поговорить с Яном, но сейчас они наконец-то проводят вечер вместе, младший валяется у него на коленях лениво листая ленту инстаграма, пока Крис перебирает его волосы. И ближайшая неделя почти целиком свободная. — Чего? — Чонин отвлекается от телефона, в котором он сидел до этого. — Мы можем поговорить? Это важно, — говорит Чан, почти сразу ругая себя за это. Ну какая важность в том, что он хочет попробовать новый вид сексуальной практики? — Да, конечно, — Ян садится рядом с Баном, откладывая гаджет. — Когда я в последний раз был у психиатра, то я рассказал ему о том, что таблетки почти не действуют, — через небольшую паузу начинает Чан. — И он предложил нестандартный метод справляться со стрессом. — Бан замолкает, не зная, как продолжить. Чонин ждёт, но когда пауза начинает затягиваться сам спрашивает — И что же он предложил? — Он… Он сказал, что можно попробовать БДСМ-практики, — совсем тихо рассказывает Крис, краснея как помидор. — Бдсм-практики? — переспрашивает Чонин, Чан лишь кивает, — если ты хочешь, то почему бы и нет, — пожимает плечами Ян. Он всегда за то, чтобы пробовать что-то новое. — как я понял, ты должен быть сабом, верно? — уточняет он. — Да, — Чан поднимает на него смущённый взгляд, — ты не против попробовать? — Нет, конечно, — добродушно улыбается макне, — почему я вообще должен быть против? Я же всегда говорю, что за всякие эксперименты и новшевства. Если ты не против, то давай обсудим, что мне можно будет делать и что ты хочешь попробовать. — Я немного почитал про это в интернете и, наверное, на первый раз хочется обойтись без всяких ударов и унижений. Точно нужно попробовать что-то связанное с передачей контроля, хотя и боязно, а остальное на твой вкус. — Система светофора, или стоп-слова, жесты? — уточняет Ян. — Может быть и то и то? — предлагает он, — стоп-слово, — Чан задумывается, — пускай будет снег. — Хорошо, — Чонин кивает. — Может устроим первую сессию завтра? Завтра с утра у меня немного работы в студии, я вернусь примерно к часу, и мы могли бы сделать это, — Чан опускает взгляд на свои колени, — а то потом я точно сольюсь, — он неловко посмеивается. — Окей, — отвечает Чонин, снова разваливаясь на чужих ногах. — Мгм, — Чан нервно сглатывает. Впереди что-то новое и столь неизведанное. Страшно. Но жуть, как интересно *** Весь следующий день Чан как на иголках. Очень тревожно, даже больше чем обычно. За что он себя очень сильно корит, потому что ну как можно думать об… этом всём, пока он работает. Никудышный лидер. А ещё его грызёт мысль о том, что это всё было зря. CB97: Может отменим? 12:27 I.N: Тебе тревожно? 12:29 CB97: Да 12:29 I.N: Ты сможешь отказаться в процессе Давай хотя бы попробуем? Если совсем не зайдёт, то мы просто остановимся 12:30 Чан вздыхает и блокирует телефон. Ладно. В конце концов он сам попросил об этом. Но когда он приходит в комнату к младшему, после работы, его мысли сразу уходят на второй план, выпуская вперёд безмерную любовь к своему парню, потому что Чонин реально заморочился. В его комнате по потолку идёт светодиодная лента, на которой Чонин включил синий цвет. На кровати лежат смазка, пачка презервативов и несколько шёлковых лент, тоже синих, красный — традиционный цвет для всяких пошлостей кажется Чонину чем-то слишком банальным и даже пугающим, будто он собирается Чана насиловать, а синий более успокаивающий. Рядом на тумбе стоит стакан воды, перчатки и чашка льда. Чан уже принял душ, проведя там по меньшей мере час. Он даже перед своим первым разом так не нервничал, как в этот момент. — Чани, — ласково зовёт его Чонин, вставая с кровати и подходя к Бану. Крис поднимает немного испуганный взгляд, встречаясь с нежным Яна. — Не переживай, хён, всё будет хорошо, — Чонин поправляет волосы Криса и оставляет нежный поцелуй на скуле, почти сразу же отстраняясь. — Иди на кровать, вставай на колени спиной ко мне, — приказывает Ян. — Немного о правилах нашей сегодняшней сессии, — его тон становится на пару тонов ниже, — Я — твой Господин. Ты ничего не делаешь без моего разрешения. Хочешь чего-то — спрашиваешь, но никак иначе. Ясно? Чан кивает. А это даже заводит. Господин… — Слова, дорогой, мне нужны слова, — чеканит Ян. — Да, ясно, — давит из себя Крис, стараясь устроиться поудобнее. — Прекрасно, — Чонин ухмыляется и подходит ближе к кровати. Чан сглатывает ставшую вязкой слюну. Это так странно стоять на коленях полностью обнажённым перед Чонином, даже не имея возможности взглянуть на парня и слушая его тихие шаги, пока тот идёт к кровати. — Сядь поудобнее, — приказывает Ян и заводит обе руки Криса назад. Тёплые пальцы Чонина касаются нежной кожи Чана, и он вздрагивает от неожиданности. Младший быстро завязывает ленту на запястьях. Не очень крепко, но достаточно, чтобы сдержать их. Вторая лента мягко ложится на глаза Чана, окуная того в царство тьмы. Крис жмурится под повязкой и немного дёргает руками, скорее по привычке. Чонин тихо смеётся и кладёт обе руки на плечи Бана. — Цвет? — интересуется он. — Зелёный, Господин, — выдыхает Чан, быстро принимая правила игры. Чонин ничего не отвечает и отходит куда-то вбок. Наверное, к тумбочке. Ковёр глушит его шаги, и Чану тяжело ориентироваться. Чонин гремит чем-то. Лёд? Крису очень странно его положение. Это всё так необычно, потому что это, во-первых, смущает, ибо он полностью обнажён, а Чонин насколько он понимает нет, во-вторых, страшно, потому что непонятно, что будет дальше. Головой Чан, конечно же, понимает, что ничего страшного, но внутренний параноик уже сотню раз сошёл с ума и, забившись в угол, громко орёт от страха. Чонин прижимает к разгорячённой коже Чана что-то жутко ледяное, заставляя его вскрикнуть от неожиданности и вынырнуть из пучины мыслей. — Тише, Чанни, — Чонин гладит Чана по волосам, но лёд от груди не убирает, начиная выписывать узоры. Он водит холодным кубиком по коже, задевая соски и заставляя в эти моменты Чана всхлипывать, ведёт чуть ниже и касается напряжённых мышц пресса, проводит в опасной близости от паха, отчего Чан крепко сжимает челюсти. Когда лёд полностью заканчивается в руках младшего, и остаётся лишь пара прохладных капель, то он отходит, и Чан слышит звук, который бывает лишь когда кто-то трёт кожу о кожу. — Ч-что ты там делаешь? — не выдерживает Чан. — Во-первых, со мной на «вы», и ты забыл «Господин», — говорит Чонин несколько раздражённо и шлёпает Чана ледяной ладошкой по ляшке. — Ай, чёрт, — Крис жмурится под повязкой и сгибается. — Извинись, — требует Чонин. — Из-извините, Господин, — быстро исправляет свою оплошность Бан, всхлипывая. — Так-то лучше, — удовлетворённо говорит «господин» Ян подходит к Чану и начинает аккуратно касаться его в перчатках, которые лучше держат холод, нежели руки, в рандомных местах. Вот он медленно ведёт одной рукой по груди, а другой по бедру, а в следующий момент руки уже на шее и спине, а вот и на плечах, вот на щеке, медленно ведёт по ней, и на талии. У Чана кружится голова от того, как быстро ледяные ладони меняют своё положение, то нежно проводя по коже, то грубовато хватая, или даже вообще оставляя лёгкий шлепок. Он тихо скулит каждый раз, пытаясь уйти от прикосновений. Голова идёт кругом, слишком много ощущений одновременно. Горячая кожа, ледяные руки. Чан возбуждён. Предэякулят пачкает кожу на животе. Когда ледяные пальцы касаются головки, Крис резко вздыхает и выгибается, прося больше, но пальцы быстро перемещаются выше. Чан разочаровано стонет и, уже не стесняясь и не скрывая, плачет. Пальцы находят соски и немного их закручивают, распаляя сильнее. Слишком много впечатлений. Непонятно, что случится в следующую секунду. Ощущения ледяных пальцев каждый раз на новом участке кожи заставляют по тихому сходить с ума, разваливаясь в умелых руках Чонина. Чонин ещё немного продолжает эту экзекуцию, иногда убирая руки, дабы охладить их ещё немного перед, ибо перчатки греются, и в последний раз мазнув по подтянутым кубикам пресса, он убирает руки. Чан ещё с минуту пытается понять, что произошло, и почему он больше не чувствует холода, но после расслабляется. Чонин аккуратно забирается на кровать и подползает поближе к Чану. — Твой цвет? — Зелёный, Господин, — отвечает Чан, даже не заикаясь. Ему достаточно хорошо. Тело горит после этой ледяной пытки, а сам он балансирует где-то на краю сознания и вот-вот сорвётся в бездну, кажется, что от этого останавливает лишь возбуждение и жажда разрядки. — А можно…? — он немного запинается, — можно мне кончить, господин? — он уже на пределе и, кажется, ему хватит буквально одного касания к разгорячённой плоти, чтобы кончить. — Думаю, что ты заслужил это, — отвечает Чонин, но не касается его, а переместившись за спину давит между лопаток, заставляя лечь, выпятив задницу. Это смутило бы его в обычное время, но сейчас его голова почти кристально чиста от мыслей. Чан не понимает, что делает младший, но послушно выполняет всё. Крис слышит щелчок колпачка смазки и чувствует влажные пальцы у сжавшейся дырочки. — Господин, — неуверенно блеет он, — не думаю, что выдержу это. — Молчи, — раздражённо фыркает Ян, — тебе думать не нужно, — и его пальцы быстро проникают внутрь. Он немного растягивает узкие стеночки, стараясь не причинить боли, и начинает масировать простату. Крис чувствует себя слишком хорошо в эту минуту. Удовольствие накатывает с каждым касанием идеальных, длинных пальцев Чонина к комку нервов внутри. Это всё подталкивает к краю. Но недостаточно, чтобы прыгнуть. Чан уже хочет попросить Чонина коснуться его члена, но в этот момент пальцы внутри ускоряются и каждый толчок ощущается слишком остро. Бан не выдерживает и, громко простонав, кончает, после чего он уже не особо понимает, что происходит. Его мозг полностью отключается, окуная его Криса в океан из удовольствия, которое окутывает мягко, словно плед. *** — Всё хорошо, Чани, — Бан разлепляет мокрые глаза, пытаясь понять, где он, — очнулся? — Чонин улыбается ему своей нежной улыбкой. — Ну вроде, — Чан хочет выпутаться из крепких объятий парня, но конечности отказываются его слушаться. — Сиди-сиди, — Чонин удерживает его, укутывая в одеаяло, — на, пей, — он вручает Чану кружку сладкого чёрного чая и садится напротив. — Спасибо, — шепчет Крис. — я был без сознания? Сколько? — Минут десять, наверное — отвечает Ян, поправляя одеяло, — я успел всё убрать, уложить тебя в кровать и по-быстрому заварить чай. Как себя чувствуешь? — Хорошо. Я бы сказал, что очень хорошо. Внутри такая приятная пустота и лёгкость, словно все плохие мысли просто вымели из моей головы. — Это значит, что всё прошло как надо, — улыбается Ян. — Мне понравилось, — немного подумав Чан робко спрашивает, — возможно мы могли бы проводить что-то подобное иногда? Мне интересно попробовать что-то ещё. Ты не против? — Я? Точно нет. Возможно мы могли бы повышать уровень? Не сразу, а постепенно, — рассуждает Чонин, — практик полно, и мы могли бы пробовать многие. — Ага. *** Чан не верил, что это поможет. Но… Мысли стали легче, чище, лекарства слабее, а тревожность ниже. А практики оказались весьма интересной вещью…