Осколки

POV Тор Невесомые занавески, отделяющие нас от остальной комнаты мягко колышутся. За ними угадывается золотистое мерцание ароматических свечей. Мы сидим среди разворошенных шёлковых простыней и по очереди прикладываемся к горлышку бутыки, подаренной Вику Джинксом. Дворфийская настойка «в дорогу» сладковатая, тягучая и крепкая. А ещё в ней ощущается нотка острого красного перца. Начинается пятый день с момента моего прихода в этот мир. Вернее, он начался шесть часов назад, как и положено, в полночь. Но до рассвета ещё час и можно притвориться, что еще не завтра. Хорошо, что сейчас ноябрь. Хорошо, что названное Джинксом «на ночь глядя» было всего то четырьмя часами вечера. Это дало нам время. Хотя оно, конечно, субъективно. Но нам хватило. И на неспешную, почти медитативную нежность и на обжигающую страсть. И вот сейчас. На настойку и разговоры. — Знаешь, я ведь считал твою память. В ту, первую ночь, пока ты спал, — признается Вик, делая глоток. — Не всю, конечно. Только первую жизнь до ритуала, сам ритуал и причину твоего прихода в мир. — Знаю, — киваю я, принимая бутылку из его рук и тоже делая глоток. Перечная горечь оседает на корне языка. — Я понял, когда ты сказал про артефакт. Хорошо. Потому что до ритуала было то, о чём я бы не хотел тебе рассказывать. — Ну… ты и правда изменился с тех пор. И ты больше не ревнуешь. — М? — не сразу понимаю я. — Ну… ты ведь уничтожил поселок тех эльфов потому что приревновал свой свет к той девушке… Элеанор? — Что? Вовсе нет, просто… — я осекаюсь. Ну да. Хватит врать самому себе. — Да. Именно поэтому. И… — Ты окончательно лишил его невинности. И жалеешь. Не жалей об этом. Это бы все равно произошло. Может быть, как со мной. Может быть — иначе. И дело не в судьбе. Дело в том, что ты был прав. Чистый свет не может выжить в мирах. Как впрочем, и чистая тьма. Я медленно выдыхаю. Перехватываю бутылку и делаю сразу несколько глотков. Жаль, что это не бездновский самогон. — Да. Может быть… — наконец соглашаюсь я. — Я вообще успел натворить кучу хуйни. — Как и я. И собираюсь натворить ещё больше, — фыркает он. — Видимо, мы изначально созданы творить и вытворять, хотя и не творцы, как Рыжий, — усмехаюсь я. — Пфф… — он приваливается к моему плечу. — Давай будем считать нас бедствием. — Стихийным, — подхватываю я. Мы переглядываемся и смеемся. Коротко звенит колокольчик. — Рассвет, — констатирует Вик. — Пора. Знаешь… ты ведь можешь не провожать меня до столицы. Тебе совершенно незачем это видеть. — Ну уж нет, — возражаю я. — Я не пропущу твою месть. Конечно, я не отпущу его одного. Потому что он эльф. Потому что он красивый эльф. И я вполне могу представить тысячу ситуаций, где он может вляпаться даже посреди открытого моря. Но главная причина в том, что я не хочу, чтоб это было прощанием. Нет, я просто пойду с ним. Посмотрю на то, как он выпустит мою тьму из своих артефактов. А потом уйду. И продолжу свою часть задачи, приближая его возвращение в миры Перекрестка. — Ладно, — кивает он и отставляет пустую бутылку на столик у кровати. Мы одеваемся и покидаем карман реальности, бордель, порт и материк. Вопреки моим ожиданиям сутки в море проходят без приключений. Мы просто спим в каюте. В порту столицы он подмигивает мне и шагает в тень. А я остаюсь. И забираюсь на крышу маяка. Отсюда открывается шикарный вид на город. Вытаскиваю из подпространства совершенно дикую в этом мире пачку сигарет. Надо же. Шесть дней о ней не вспоминал. Прикуриваю от серного пламени. И в эту же секунду такое же черное пламя охватывает дворец местного короля. Всё. Его больше нет. Пламя расходиться дальше, расползается по городу. — Знаешь, Эв, — произношу я вслух. — Кажется, я тоже научился отпускать. И теперь я понимаю, о чём ты тогда говорил. Я тоже… буду помнить эти дни и не буду сожалеть. Память останется светлой. И буду просто жить. Надеюсь, ты там делаешь то же самое. И знаешь… если наши пути снова пересекутся, я буду рад. Независимо от того, пойдут ли они дальше рядом или мы просто встретимся на один день в вечности. Ветер доносит до меня запах гари. И цветущего миндаля. И я улыбаюсь. …А где-то на ином плане бытия, в недосягаемых Серых Пределах, вплетается в разорванный гобелен новая нить.