so stupid

Майк считал Уилла глупцом. По крайней мере, к такому логическому выводу пришел Уилл, потому что все было нормально. Было. После возвращения из Калифорнии Уилл поселился в подвале Майка, несмотря на их протесты. Майк хотел, чтобы он поселился в его комнате. Когда не получилось, они все равно проводили каждый день вместе, пытаясь восстановить Хоукинс; играли в видеоигры по вечерам; устраивали киномарафоны каждое воскресенье; пекли вместе каждую пятницу. Они завтракали каждое утро и ужинали каждый вечер. Единственное время, когда они действительно расставались, было ночью и когда Майк тайком выбирался к Эл по субботам. А потом всё просто прекратилось. Если бы Уиллу пришлось связать изменение в поведении Майка с каким-то определенным событием, он бы выбрал их последний вечер за просмотром фильма, который состоялся почти восемь недель назад. Они смотрели «Экскалибур», и примерно на середине фильма Майк заснул на его плече. В тот момент это невероятно согрело Уилла. Моментами он даже позволял себе положить голову на Майка, всего на пару секунд. Он не хотел, чтобы Майк проснулся и заметил. Проснувшись, он еще глубже уткнулся головой в плечо Уилла, тихо пробормотав: — Что я пропустил? — отчего Уилл тихонько рассмеялся. Майк посмотрел на него снизу-вверх, в его глазах все еще читался сон, на лице блуждала глупая улыбка, когда он наблюдал за Уиллом, прежде чем очнуться. Он резко сел, не отрывая взгляда от экрана, пока Уилл рассказывал ему, что он пропустил, пока спал. Майк почти не двигался; Уилл просто подумал, что Майк все еще уставший. После окончания фильма Майк быстро извинился и сказал, что собирается навестить Эл. Это было немного странно, учитывая, что он никогда не ходил к Эл по воскресеньям, но Уилла в тот момент это не слишком волновало. После того как Майк ушел через входную дверь, даже не попрощавшись, все изменилось. Внезапно ему показалось, что он снова в Леноре. Майк избегал его, и Уиллу было очень плохо. Только на этот раз его мучило еще и присутствие Майка. Видеть Майка каждый день, не имея возможности нормально с ним поговорить, было гораздо хуже, чем вообще никогда его не видеть и не слышать. Сначала Уилл подумал, что, возможно, Майк просто переживает что-то неладное, что весь стресс накопился, и ему трудно с ним справиться. Но это убеждение быстро рухнуло, когда он понял, что Майк ведёт себя совершенно нормально в присутствии других. Он по-прежнему помогал маме мыть посуду, по-прежнему препирался с Лукасом, по-прежнему рисовал с Холли. Только когда он оставался наедине с Уиллом, казалось, что всё, чего он хочет, это как можно быстрее покинуть комнату. Уилл предположил, что, возможно, Майк узнал о его чувствах. Другого объяснения, которое казалось бы ему логичным, не было, но это, скорее всего, означало, что Майк каким-то образом обрёл экстрасенсорные способности читать мысли Уилла, потому что тот очень тщательно скрывал свои чувства. Он не инициировал физический контакт, никогда не отвечал на прикосновения Майка. Он даже не позволял себе смотреть на него дольше нескольких секунд, слишком боясь, что Майк увидит сердечки в его глазах. Единственный раз, когда он нарушил свое правило, был во время последнего киносеанса. Хотя, даже если бы Майк проснулся и заметил, это ни в коем случае не раскрыло бы все его самые сокровенные секреты, верно? Всякий раз, когда Уилл пытался заговорить об этом, он слышал одни и те же отговорки: Ничего страшного, Уилл, не волнуйся, Я просто устал, У нас всё хорошо, я просто был занят. Так прошло два месяца. Майк считал Уилла глупым, но они знакомы почти всю жизнь, и Уилл понимает, что с Майком что-то не так, даже если тот не ведёт себя как-то иначе. Если Майк не знал об этом, он, должно быть, серьезно сомневался в интеллекте Уилла. Уилл размышлял обо всем этом, лежа в постели без сна и слушая, как Майк крадется по дому наверху. Джонатан давно спал, и предположительно, остальные тоже. Он знал, что это Майк, потому что это всегда был Майк. Он был там, наверху, готовясь к своей вылазке, проводя ночь у Эл, а затем в 5 утра, еще до того, как кто-нибудь проснется, приезжал домой на велосипеде. Раньше это был еженедельный ритуал, но с тех пор, как он перестал общаться с Уиллом, это стало происходить почти ежедневно. Уилл хотел бы, чтобы это его не беспокоило. Чтобы его сердце не сжималось всё сильнее каждый раз, когда он слышит, как в 11 вечера щёлкает входная дверь. Раньше, когда они ещё были друзьями, это его не слишком беспокоило. Он знал, что, по крайней мере, Майк всё ещё находил место в своей жизни для Уилла. Но это было временно, и теперь всё место, отведённое для Уилла в голове и сердце Майка, снова было заполнено Эл. Он очень хотел, чтобы Майк и Эл были счастливы. Он просто надеялся, что это не будет означать, что его вытеснят из жизни Майка. Уилл вздохнул, пытаясь сглотнуть, несмотря на сухость во рту. В горле першило, поэтому он потянулся за бутылкой с водой, стоявшей на полу рядом с ним, но она оказалась пустой. Уилл всё ещё слышал тихие шаги Майка наверху. Он не был уверен, что хочет видеть его сейчас, не говоря уже о том, чтобы поговорить с ним. Он и так был на взводе, одно неверное слово от Майка – и шлюзы откроются. Это последнее, чего сейчас хочет Уилл, потому что Майк бросится к нему, положит руку на плечо и посмотрит на него со своими нахмуренными бровями и щенячьими глазами, спрашивая: «Уилл, что случилось?» тем мягким, тихим голосом, которым Уилл иногда обманывал себя, думая, что он предназначен только для него. Уилл устал надеяться. Он устал разочаровываться в Майке только для того, чтобы снова оказаться в ловушке, когда Майк проявляет хоть какую-то заботу или привязанность к нему. Это был бесконечный цикл бесполезной надежды и страданий. Но потом он вспомнил, что Майк все равно с ним почти не разговаривает, поэтому он с трудом сбросил с себя одеяла, опустил холодные ноги на пол и, крепко сжимая в правой руке бутылку с водой, поднялся. Он поднялся наверх и вышел через дверь в подвал, где его тут же встретила открытая морозильная камера и Майк, пытавшийся запихнуть целую коробку замороженных вафель в свой и без того полный рюкзак. Глаза Майка уже были широко открыты и устремлены на него, он застыл, как собака, пойманная за чем-то запрещенным. Он выглядел почти виноватым, как будто Уилл не знал, что Майк проводит большинство ночей в чужой постели. Уилл опустил взгляд в пол, стараясь как можно меньше обращать внимания на Майка, и направился к раковине. Однако он не хотел создавать неловкую ситуацию, поэтому тихо выдавил из себя: — Привет, Майк. Слова Уилла, казалось, вывели Майка из оцепенения, потому что он услышал, как тот снова чем-то шуршит в рюкзаке. — Почему ты ещё не ложился? — спросил Майк напряжённым голосом. Уилл едва сдержал ехидную усмешку. Он даже не может поздороваться, несмотря на то, что они не виделись целый день. — Не мог уснуть. — он говорил таким же напряженным голосом, стараясь не показывать никаких эмоций. Он не был уверен, прозвучит ли это сердито или опустошенно. Уилл поднес бутылку к крану и включил, наблюдая, как она медленно наполняется. Шум позади него прекратился. — Понятно. Круто. То есть, не круто, но… да. — Уилл мог бы почти рассмеяться над бессмысленным ответом Майка, если бы тот его не раздражал. Бутылка Уилла была наполнена доверху, и он, закрутив крышку, повернулся лицом к Майку. Тот уже смотрел на него в ответ, и его глаза на мгновение снова расширились, достаточно быстро, чтобы Уилл усомнился, не показалось ли ему. — Я собираюсь навестить Эл. — выпалил Майк, и Уилл поднял левую бровь. Майк действительно считал Уилла глупцом. Неужели он думал, что Уилл решил, будто он отправляется в ночной поход? — Знаю, Майк. Ты навещаешь Эл почти каждый вечер. Майк уставился на него, явно пытаясь подобрать слова, прежде чем его лицо исказилось. — Откуда ты это знаешь? Уилл вздохнул, посмотрел в сторону и открыл холодильник. После этого он еще долго не сможет уснуть, так что, пожалуй, стоит поискать что-нибудь поесть. — Я тебя слышу. Ты не такой тихий, как думаешь. Майк подошёл к нему, прислонился к стойке рядом с холодильником и, наклонив голову набок, заставил Уилла снова посмотреть ему в лицо. — Почему ты ничего не сказал? Накопившийся за последние 56 дней пузырь гнева грозил лопнуть. Он чувствовал, как его края растягиваются до предела, ударяя прямо в самое больное место. Конечно же, Майк выбрал именно этот момент, чтобы начать разговор. Казалось, у него был радар, распознающий самые чувствительные моменты и дни Уилла, и он считал хорошей идеей провоцировать его всякий раз, когда в тщательно выстроенном фасаде появлялись глубокие трещины, которые еще не успели заделать. Он закрыл дверцу холодильника с чуть большим усилием, чем планировал, и повернулся к Майку. Майк слегка отшатнулся, и это лишь усилило раздражение Уилла. — Тебя бы это волновало? — его голос звучал напряженно, а взгляд был холодным. В животе у него сжималось неприятное чувство, по венам пульсировала тревога. Он знал, что если продолжит в том же духе, все только усилиться, так всегда было. Но он также знал, что, начав, остановиться уже не получится. Майк посмотрел на него так, словно у него выросло три головы. — Что это должно значить? — Ты знаешь, что это значит. — ему нужно было уйти. Ему нужно было уйти, прежде чем он снова останется тут стоять один. Точно так же, как и во все предыдущие разы, когда дело касалось Майка, эмоции брали над ним верх. Он повернулся, пытаясь вернуться к двери в подвал, но Майк схватил его за руку и потянул обратно. Уиллу было противно, от этого у него по спине пробежал холодок. Он ненавидел себя за то, что так разволновался. — Нет, я не знаю, что это значит. В чем дело? Если бы я знал, что бужу тебя каждую ночь, я бы был потише. — его голос дрожал, как это бывало во время их ссор, и этот тон уже был слишком хорошо знаком Уиллу. Уилл логически понимал, что Майк вел бы себя тише, если бы он попросил его об этом. Но проблема была не в этом. Уилл все равно всегда не спал в это время, независимо от того, шумел Майк или нет. Нет, проблема была в том, что сегодня пятница. А пятницы не были днями Эл. Они должны были быть днями Уилла. До того, как все снова изменилось, Майк и Уилл проводили каждую пятницу вечером за кухонным столом. Они ели то, что только что испекли, и сплетничали о своих друзьях. Они говорили о своем будущем, о колледже и о странном напряжении между Джонатаном и Нэнси. Вот для чего были нужны пятницы. Они не должны были быть днями Эл. Но Уилл не мог этого сказать, потому что это слишком много раскрывало. Он глубоко вздохнул, и пробормотал: — Да, я уверен, ты бы так и сделал, — после чего резко вырвал руку из хватки Майка. Майк посмотрел на него, с видом побитого щенка, и Уиллу пришлось сделать еще один глубокий вдох, не веря, что Майк обиделся на это. Прежде чем он успел сказать что-то, о чем потом пожалел бы, он снова подошел к двери в подвал и взялся за дверную ручку. — Уилл, ну же, давай поговорим об этом! — голос Майка стал громче, и Уилл забеспокоился, не разбудят ли они остальных домочадцев. Он не хотел, чтобы они об этом узнали, особенно Джонатан. Он больше не мог выносить жалость в его глазах. — Забудь об этом, Майк. Я просто устал. — он открыл дверь и поспешно вошел, игнорируя отчаянное «Уилл!» от Майка, закрывая дверь за собой. Войдя внутрь, он опустил взгляд, сосредоточив внимание на тени Майка, видневшейся из-под щели в двери. Майк простоял там достаточно долго, гораздо дольше, чем ожидал Уилл. Он тихо прислонился лбом к двери, стараясь не издавать ни звука, и закрыл глаза. Он устал. Он не соврал об этом. Спустя целую минуту Уилл услышал, как Майк говорит сквозь дверь. — Уилл? — тихо спросил он. Уилл бы это пропустил, если бы не прижался лицом к двери. Он понимал, что не сможет ответить. Он не был готов к этому разговору. Ничего хорошего из этого не выйдет. В конце концов, Майк ушел, оставив Уилла одного. Как и всегда. Уилл небрежно покачал головой и спустился по холодной лестнице в подвал. Он снова лег на матрас, изо всех сил стараясь не разбудить Джонатана. Он больше не слышал Майка наверху. Маленькая, злобная часть его души надеялась, что он испортил ему вечер и Майк больше не в настроении видеться с Эл. Что у Уилла достаточно власти над Майком, чтобы хоть как-то повлиять на него. Но тут он услышал, как входная дверь снова щелкнула и захлопнулась. Уилл почувствовал себя глупо. Он позволил одной слезинке скатиться по щеке. Всего лишь мгновение разочарования. Затем он повернулся на бок, прижал к груди вторую подушку и попытался заснуть. Уилл решил, что с него хватит быть тряпкой. Серьезно, на этот раз. У него сложилось впечатление, что Майк делал с Уиллом все, что вздумается, и предполагал, что никаких последствий не будет. Как будто Уилл был игрушкой, с которой ему надоело играть, он бросал ее в случайный угол, а потом находил снова, когда убирался в своей комнате несколько месяцев спустя, и так по кругу. Единственным, кто оставался навсегда израненным, был Уилл, и это была его собственная вина. Потому что Майку достаточно было пробормотать одно-единственное извинение и обещание стать лучше, и все бы было прощено. Как будто ничего и не случилось. Как будто он наивный щенок. Вероятно, именно поэтому Майк считал его глупцом. И он не ошибся, ведь как иначе объяснить такую нелепость? Но Уилл пообещал себе, что больше этого не допустит. Если Майк когда-нибудь захочет помириться, ему придётся приложить к этому усилия. Конечно, в конце концов он его простит, но перемены были неизбежны. Майк должен был измениться. Уилл больше не хотел чувствовать себя игрушкой. И если Майк никогда не пытался загладить свою вину, то, возможно, пришло время положить конец их дружбе. И эта мысль ранила Уилла больше всего. Тревога, которую он испытывал даже при мысли об этой возможности, была настолько сильной, что его тошнило. Но до сих пор Майк всегда возвращался к нему, несмотря ни на что. Уилл говорил себе, что это повторится. Хотя бы ради собственного душевного спокойствия. Тем временем Уилл больше не собирался сдерживаться. Майк заслуживал знать, что он натворил; знать, что Уилл зол, и что он достаточно зол, чтобы это показать. Если Майк хотел игнорировать его и избегать, тогда Уилл мог быть грубым и резким с ним. Справедливость должна восторжествовать, по мнению Уилла. В первое утро после их ссоры Уилл пропустил завтрак, чтобы поехать в школу на велосипеде без Холли и Майка. Он не предупредил заранее; ушел еще до того, как Майк вошел на кухню. Когда Уилл пришёл на обеденный перерыв, Майк посмотрел на него с любопытством, но не спросил, почему Уилл ушёл так рано. Уилл попытался сделать вид, что его это не беспокоит, и вместо этого бросил на Майка холодный взгляд, прежде чем покинуть своё обычное место рядом с ним и сесть на свободное место рядом с Лукасом. Майк выглядел обиженным, и Уилл был этому рад. Вернувшись домой, Уилл провел большую часть дня в подвале. Он видел Майка только один раз, когда тот пытался что-нибудь поесть. Майк сидел за кухонным столом и что-то писал в блокноте. Заметив Уилла, он поднял голову. — Привет, Уилл. — поздоровался он, его голос был гораздо более восторженным, чем за последние несколько месяцев. Должно быть, он уже заметил, что что-то не так. Сердце Уилла сжалось, возникло сильное желание подойти и сделать вид, что ничего не произошло, но это было бы глупо. Он проигнорировал его, направился к холодильнику, чтобы достать остатки еды, а затем снова спустился в подвал, даже не взглянув на Майка. Он чувствовал себя немного виноватым, но Майк не окликнул его и не последовал за ним, так что это не имело большого значения. Следующие несколько дней прошли аналогично. Уилл заметил, что Майк стал обращаться к нему немного чаще обычного, но Уилл каждый раз быстро отвергал его просьбу. А Майк всякий раз выглядел шокированным и обиженным, как будто у него было на это полное право. Как будто он не был причиной такого поведения Уилла. Как будто это не его проблема, и он не должен был её решать. В следующий понедельник Уилл снова хотел пропустить завтрак, но Джонатан уже встал и загородил лестницу в подвал. — Выпусти меня, мне нужно в школу. — Уилл попытался протиснуться мимо него, но Джонатан не сдвинулся с места. — Нет. Тебе нужно поесть, Уилл. — Джонатан всегда говорил с ним так мягко, даже если что-то требовал. Не совсем как отец, особенно их отец, но это было не менее эффективно. Тревога в голосе Джонатана всегда проступала в каждом предложении, и это заставляло Уилла чувствовать себя маленьким. В хорошем смысле, наверное. Однако теперь Уилла раздражало лишь одно. Если бы он завтракал с ними, ему пришлось бы либо ехать в школу на велосипеде с Майком, либо искать предлог, чтобы уйти пораньше, либо остаться. И он старался свести к минимуму любое взаимодействие между ними, учитывая, что Уиллу становилось все труднее быть грубым с Майком. — Я позавтракаю в школе, Джонатан. Не волнуйся. — он снова попытался проскользнуть мимо брата, но тот лишь схватил его за руку и потащил обратно к дивану, заставив Уилла сесть и бросил ожидающий взгляд. Уилл застонал. Устроившись рядом с братом, Уилл не отрывал глаз от пола. Он не хотел разговаривать с Джонатаном, но понимал, что это неизбежно. Возможно, если бы они не жили с Уилерами, его перемена в поведении осталась бы незамеченной, но, к сожалению, в последнее время Джонатан был свидетелем большинства неловких моментов между двумя парнями. Джонатан долго молчал, пока не выдохнул. Он готовился заговорить. — Помнишь тот день в Калифорнии, до того, как мы вернулись сюда? В пиццерии Surfer Boy's? — Уилл уже понимал, к чему всё идёт, но всё же кивнул. Его взгляд был прикован к коленям. Он почувствовал, как Джонатан повернулся к нему, закинув одну ногу на диван и уставившись в висок Уилла. — Я же говорил тебе, что ты всегда можешь поговорить со мной, правда? Уилл был так измучен. Он устал от Майка и от того, что не мог об этом говорить. Майк хорошо притворялся нормальным перед всеми, но с тех пор, как Уилл тоже начал отталкивать Майка, все, должно быть, заметили изменения в их отношениях. Но никто не удосужился поднять эту тему. Иногда он был благодарен за это. Но иногда ему хотелось, чтобы кто-нибудь заметил, как сильно это ранит Уилла. Ему не стоит удивляться тому, что Джонатан первым попытался об этом поговорить. Иногда его беспокойство за Уилла было просто невыносимым. Джонатан был единственным человеком, которому Уилл мог полностью довериться, поэтому он сдался. — Да, я помню. — его голос дрожал, когда он говорил. Дни, нет, недели, изнеможения давали о себе знать. — Окей. Отлично. Я это имел в виду, понятно? Я действительно это имел в виду. Я хочу быть рядом с тобой, когда что-то случится. Уилл лишь слегка кивнул головой, прежде чем заговорить: — На самом деле говорить не о чем. Майку на меня наплевать. Я просто решил ответить взаимностью. — Я в это не верю. В то, что вам теперь наплевать друг на друга. Особенно Майку. Уилл фыркнул, но Джонатан продолжил: — Я знаю, что он ведёт себя странно. Я заметил. Было довольно сложно не заметить, когда ещё вчера вы были неразлучны, а сегодня едва ли проводили хоть секунду наедине. Но ты же знаешь, какой Майк. Иногда он ведёт себя странно, но он всегда рядом, когда нужен. Раздражение Уилла снова нарастало, и он резко повернул голову, чтобы посмотреть на Джонатана. Он знал, что выражение его лица должно было быть пугающим, потому что брови брата удивленно поднялись. — Именно от этого я устал! Я устал от того, что он вмешивается в мою жизнь, когда мне это нужно, только чтобы уйти, когда все снова становится нормально. Я чувствую себя его личным объектом благотворительности! Я больше не его друг. Я просто, как бы, обязанность, с которой он должен разобраться, прежде чем сможет повеселиться! — Уилл… — начал Джонатан, явно подбирая слова. — Он проводил с тобой каждый день на протяжении нескольких месяцев. Это не обязанность. Он сам этого хотел. — Тогда почему перестал? Он даже не может больше оставаться со мной наедине, Джонатан. Разве это похоже на то, что он действительно хочет проводить со мной время? Джонатан несколько секунд молчал, на его лице читалось задумчивое выражение. Он нервно дергал коленом и кусал губу, словно раздумывая, стоит ли ему продолжать говорить. — Знаешь, когда у нас с Нэнси возникают проблемы, она начинает немного замыкаться в себе. Например, она избегает оставаться со мной наедине. Наши разговоры становятся более напряженными. Хотя для всех остальных она ведет себя совершенно нормально. Думаю, это потому, что ей трудно собраться с мыслями или выразить их. Ей нужно время, чтобы все обдумать. Уиллу показалось несколько ироничным, что Джонатан использовал их с Нэнси отношения в качестве примера для своих советов, учитывая, что напряжение между ними уже несколько месяцев было невыносимо неприятным для всех окружающих. Но он понимал, что имеет в виду Джонатан. И всё же это вызывало у него раздражение. Их отношения были совершенно разными. — Нэнси – твоя девушка. А Майк – мой друг. Разве друзья не должны разговаривать друг с другом? Джонатан снова сделал долгую паузу, после чего заговорил: — Могу я спросить, произошло ли что-нибудь между вами? Что-то вывело Майка из себя? Или это случилось внезапно? Уилл был сбит с толку внезапной сменой темы, но все же рассказал Джонатану о последнем вечере за просмотром фильма. О том, как Майк заснул у него на плече и как сразу же ушел после фильма, хотя обычно он так никогда не делает. Он опустил тот момент, когда положил голову на голову Майка, потому что почувствовал себя жалко. Когда Уилл замолчал, Джонатан просто смотрел на него. Его затянувшееся молчание начало по-настоящему пугать Уилла. — О боже, что? Почему ты так на меня смотришь? Джонатан протянул руку и осторожно положил её на колено Уилла. — Мне кажется… может быть, Майку тяжело. Уилл саркастически рассмеялся. — С чего бы ему тяжело? — Вы оба ещё так молоды. Вам ещё столько всего предстоит узнать о себе… Уилл ожидал, что он продолжит, но Джонатан снова промолчал. — И какое это имеет отношение ко мне? Когда Джонатан уже собирался ответить, послышался голос Холли сверху, которая звала их. — Завтрак! — крикнула она, и Уилл запрокинул голову и застонал. Сегодня ему придётся ехать перед Майком. Или, может быть, сосредоточиться на Холли. — Идём! — крикнул в ответ Джонатан и поднялся. Он замер на мгновение, с ожидающим выражением лица, до момента пока Уилл неохотно последовал за ним. За столом Уилл предпочел сесть рядом с Нэнси, а не с Майком, из-за чего Джонатану пришлось покинуть свое обычное место. За столом царила зловещая тишина, гораздо более тихая, чем обычно. Он знал, что все чувствуют напряжение, но не собирался сидеть здесь и делать вид, что всё в порядке. У него не было настроения препираться с Джонатаном или шепнуть ехидные замечания Майку. Вместо этого он старался молчать на протяжении всего завтрака, заставляя себя смотреть на еду, но чувствовал, как взгляд Майка прожигает дыру в его лице. Майк нервничал, это было очевидно. От его трясущихся коленей стол слегка дрожал. Карен несколько раз делала ему замечание, но каждый раз он прекращал тряску всего на несколько минут, после чего она возобновлялась. Это начинало серьезно раздражать Уилла, которому вот уже почти четыре года приходится сдерживать свои нервные тики перед Майком. Он пытался сдержаться, честно пытался, но что-то внутри него сломалось. Слова вырвались прежде, чем он успел осознать, что открыл рот. — Можешь перестать, блять, так делать? Все вокруг резко повернули головы к Уиллу, широко раскрыв глаза, но Уилл не отводил взгляда от Майка. Его слова были резкими и холодными, а брови он нахмурил от гнева. Майк же, напротив, посмотрел на него со злостью. Одна сторона Уилла от этого разозлилась еще сильнее, но другая снова почувствовала себя ничтожной, и ему захотелось извиниться. Однако разозленная сторона понимала, что Майк не заслуживает извинений. Не сейчас. Первой молчание нарушила его мама. — Уилл! — воскликнула она с ужасом в голосе. Она не привыкла к этой стороне Уилла, никто из них не привык. Даже сам Уилл. Это было непривычно для его языка и лица, но он больше не мог сдерживаться. — Что, мама? Это раздражает! Мы пытаемся здесь поесть. Если он не может себя контролировать, может, ему стоит пойти в другое место! Его мама быстро переглянулась с Карен, на лицах обеих читалось недоверие, после чего она снова открыла рот, чтобы заговорить. — Нет никаких причин так говорить с… — В чём твоя проблема, Уилл? — голос Майка резко и мгновенно перебил её голос. Он уронил вилку на стол с громким лязгом. Уилл секунду смотрел на него, а затем из его губ вырвался быстрый, злобный смешок. — В чём моя проблема? Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом? — Да, да, спрашиваю. Ты уже несколько дней ведёшь себя странно! — Майк сел, наклонившись к Уиллу через стол. Его руки крепко лежали на кухонном столе, обе сжаты в кулаки. — А ты ведёшь себя странно уже несколько месяцев! Что, собственное лекарство оказалось не по вкусу? — он выплюнул каждое слово с такой яростью, что у него осталось непривычное ощущение во рту, а на лице появилась саркастическая улыбка. Поза Майка слегка изменилась. Он широко раскрыл рот и запнулся, произнося следующую фразу. В его глазах снова появился виноватый взгляд. — Я не веду себя странно! — его голос стал тише, чем прежде, но в нем все еще чувствовалась та же энергия. Прежде чем Уилл успел ответить, голос Джонатана прервал их спор. — Пожалуйста, успокойтесь оба. Сейчас не время и не место об этом говорить. — он обращался к ним обоим, но смотрел только на Уилла. — А когда будет время и место, Джонатан? Учитывая, что Майк выходит из любой комнаты, куда бы я ни вошел! Когда же мне следует об этом говорить? Джонатан наклонился вперед, подражая позе Майка. — Может быть, когда ты успокоишься и перестанешь кричать на него без причины? Уилл рассмеялся, на мгновение забыв о своей злости на Майка и сосредоточившись на брате. — Я думал, ты будешь на моей стороне. Джонатан отреагировал незамедлительно. — Я на твоей стороне! Но ты на грани все утро. Это на тебя не похоже. Просто успокойся. — мягко сказал он. Это не помогло. Уилл резко встал, в неверии взмахнув руками. — Простите, что наконец-то постоял за себя. Я совсем забыл, что это позволено всем, кроме меня. — Ты думаешь, я не хочу, чтобы ты это делал? Я видел, как ужасно Майк может себя вести по отношению к тебе на протяжении многих лет! Но сейчас ты просто злишься и думаешь, что добьешься чего-нибудь, крича на него за то, что он тряс коленом? Уилл несколько мгновений стоял молча, единственными звуками, наполнявшими комнату, был скрежет ножа мистера Уилера по тарелке, пока тот продолжал есть. Он был единственным, кого, казалось, совершенно не беспокоило разворачивающееся перед ним зрелище. Даже Холли отложила книгу, чтобы посмотреть на Уилла. — Я не могу этого сделать прямо сейчас. — тихо сказал Уилл, отодвинул стул и схватил рюкзак. Он выбежал за дверь, игнорируя протесты Джонатана позади себя. Схватив велосипед, он направился в школу, крутя педали изо всех сил. Ему было плохо. Он чувствовал себя виноватым. Он знал, что Джонатан прав. Уилл обычно так себя не вёл, он ненавидел своё поведение, но в тот момент ему было приятно наконец-то что-то сказать. Даже если это была какая-то глупость, ведь проблема была не в трясущемся колене. Может быть, это наконец заставит Майка осознать, что он всё испортил. Может быть, теперь они смогут нормально поговорить, и Майк сможет рассказать ему, что Уилл сделал, чтобы заставить его уйти. Может быть, он извинится, и они смогут вернуться к тому, как всё было раньше. Но у Уилла почти не осталось надежды. В школе у ​​Уилла не было общих уроков с Майком, поэтому у него было достаточно времени, чтобы погрязнуть в гневе. И в грусти, хотя в данный момент он не хотел позволять себе это чувство. Перед обеденным перерывом у него был только один общий урок с Лукасом. Он сел рядом с ним на свое привычное место, но пресекал любые попытки Лукаса завязать разговор. — Что случилось? — прошептал Лукас, перебивая голос учителя, примерно в середине урока. Уилл продолжал упрямо смотреть вперед. — Ничего. — Не ври. — Не вру. Их учитель внезапно посмотрел в их сторону, указал на них линейкой, которую держал в руке, и заговорил: — Есть вопросы? — Нет. Извините, мистер Миллер. — ответил Лукас, и учитель с опаской посмотрел на них, прежде чем продолжить говорить. Лукас наклонился к Уиллу, ближе, чем прежде. — Поговорим позже. Уилл кивнул, но на самом деле рассказывать Лукасу ничего не собирался. Он уже рассказал Джонатану сегодня утром, и после этого ужасного завтрака чувствовал себя слишком измотанным, чтобы снова всё это переживать. К тому же, ему было стыдно за всё, что произошло. Казалось, во всём виноват Уилл, и он просто ещё не понял, что сделал не так. Но, возможно, он мог бы воспользоваться этой возможностью, чтобы избежать встречи с Майком за обедом. Лукас уже знал, что с Уиллом что-то не так, поэтому не стал бы отказывать ему, если бы тот захотел поесть за другим столом. Он бы просто обходил тему разговора и отвлекал его, пока обед не закончится. Прозвенел звонок, и Лукас тут же встал, его вещи уже были сложены в сумку, к большому удивлению Уилла. Он просто стоял и ждал, и Уилл понял, что, он вероятно, считает Уилла склонным к побегу. Это было бы правдой, если бы Уилл не планировал бесстыдно использовать беспокойство Лукаса, чтобы продолжать избегать Майка. В столовой они взяли еду, и Лукас направился прямо к их привычному столику, где уже сидели Майк и Дастин. Прежде чем он успел дойти, Уилл схватил его за бицепс, заставив Лукаса остановиться и оглянуться на него. — Эм... Может, сегодня пересядем куда-нибудь? — его голос был тихим. Лукас посмотрел на него с беспокойством в глазах, а затем кивнул. Они прошли мимо своих друзей и сели за почти пустой столик в нескольких рядах от них. Он видел, как Дастин вскинул руки вверх и беззвучно выкрикнул «Че за херня?» в адрес Лукаса через столы, но Лукас лишь извиняющимся жестом пожал плечами. Однако Уилл смотрел не на Дастина. Он был сосредоточен на Майке, который смотрел прямо на него. Они сидели друг напротив друга, и Уилл мог видеть его лицо. Он выглядел таким грустным. Уилл не понимал. Как Майк мог так долго и неоднократно отталкивать его, и при этом так реагировать на пренебрежительное отношение Уилла? Скучал ли он по Уиллу? Или он просто искал всеобщего одобрения и расстраивался, когда его не получал? Они не разрывали зрительный контакт, пока Лукас не отвлек его. — Уилл? Что случилось? Почему ты не захотел сесть с остальной партией? — в его голосе слышалась тревога. Уилл начал нервно ковыряться в еде. — Плохой день. Не хотел сегодня с ними связываться. Лукас склонил голову набок, забыв о еде перед собой и не тронув её. — Это на тебя не похоже. — Что? Нет. Я постоянно так делаю. Просто чувствую себя подавленным. — он понимал, что защищается, но такое правда случалось время от времени. Иногда, когда у него был тяжелый день, и просто не хватало сил сидеть с их друзьями. Он любил их, но они постоянно так шумные. Это выматывало. Случалось это нечасто, но случалось. Лукас замялся. — Да, но… — он огляделся. — В таких случаях ты обычно сидишь с Майком. Не со мной. Уилл покраснел. Это правда. Майк обычно замечал, что Уилл чувствует себя неважно, еще до того, как тот успевал что-либо сказать, и отводил его за столик подальше от остальных. Они проводили обеденный перерыв в молчании, и Майк всегда садился рядом с ним, а не напротив, достаточно близко, чтобы их колени иногда соприкасались. Очевидно, сейчас такого бы не случилось, учитывая, что Майк – единственная причина, по которой он не хотел сидеть за их обычным столиком. Уиллу пришлось солгать. — Неправда. Лукас лишь вздохнул. Уиллу было не по себе. Он понимал, что ведет себя капризно, да и к тому же он ужасный лжец, но мысль о том, чтобы рассказать Лукасу о недавнем поведении Уилла, вызывала у него стыд. Погруженный в свои мысли, Уилл не заметил, как Лукас встал и сел прямо рядом с ним. Если он хотел утешить Уилла, подражая Майку, то у него это не получилось. Это только еще больше расстроило его. — Что происходит между тобой и Майком? — тихо спросил Лукас, поддерживая глубокий зрительный контакт. Уилл внутренне застонал. Конечно, он знал, что Лукас и Дастин знают, что Уилл избегает Майка. Он просто надеялся, что они не заговорят об этом. Он пожал плечами. — Как обычно. Лукас промычал себе под нос, словно ему не нужна была дополнительная информация. Вероятно, так оно и было. Он уже слышал все ранее. Лукас легонько толкнул Уилла локтем в бок, на его лице появилась лёгкая улыбка. — Майк – неудачник. Ты же знаешь, — сказал он, слегка посмеиваясь, и губы Уилла тоже слегка приподнялись. — Он ещё одумается. Улыбка Уилла медленно исчезла, желудок неприятно сжался. — В этот раз я в этом не так уверен. Лукас посмотрел на него, на лице читалось недоверие. — Да какая разница? — в итоге ответил Лукас пренебрежительным жестом, и Уилл был рад, что тот оставил эту тему, вместо того чтобы заставлять его вдаваться в подробности. — Как будто нам нужен еще один капризный и импульсивный парень, который все усложняет. У нас уже есть Дастин для этого. — пошутил он, заставив Уилла невольно хихикнуть. Подшучивать над друзьями, вероятно, было не самым приятным поступком, но это был первый раз за несколько дней, когда Уилл не чувствовал себя расстроенным, пусть даже всего на мгновение. — С ними обоими стало все труднее иметь дело. — Вот именно! Такое ощущение, что только мы знаем, когда надо заткнуться. Они оба рассмеялись друг над другом, и Уилл наконец расслабился. У него всё ещё был Лукас. И Дастин тоже. И Эл. И Макс, когда она наконец проснётся. Он сможет выжить без Майка. Будет больно. Было больно. Но это не невозможно. Лукас взглянул на него, смех был приглушенным, но улыбки все еще сияли на их лицах. — Хочешь сегодня потусить? Только вдвоем? Вытащим тебя из дома ненадолго? Может, навестим Макс? Уилл не очень-то хотел проводить время с кем-либо, но ему стало легче после разговора с Лукасом. Общение с ним было хорошим способом отвлечься. Пытаться забыть о Майке, пока находишься в его доме, оказалось немного сложнее, чем Уилл ожидал. — Конечно, да. — робко ответил Уилл. Лукас улыбнулся ему ещё раз, затем наконец поставил перед собой поднос с обедом и начал есть. Уилл сделал то же самое, но бросил ещё один взгляд туда, где сидели Майк и Дастин. Дастин оживленно разговаривал, размахивая руками на своем месте во главе стола. Было ясно, что он обращается к Майку, но Майк не смотрел на него. Он по-прежнему смотрел в сторону их стола, его взгляд встретился с взглядом Уилла. На его лице была хмурая гримаса, он снова выглядел раздраженным. Боже, у него действительно бывают перепады настроения. Уилл нахмурился в ответ, сведя брови и поджав губы, прежде чем наконец сосредоточиться на еде. Тусить с Лукасом было весело. После школы они взяли велосипеды и сразу же отправились в больницу. К счастью, Уилл не встретил Майка. Они провели день, рассказывая Макс разные истории и новости. Лукас рассказал ему и Макс историю о том, как Эрика и её лучшая подруга разыграли учителя, разлив клей на его стул. Это было достаточно смешно и Уилл удивлённо фыркнул. Макс бы очень понравилось. Он надеялся, что она слышит, где-то там. Когда часы посещения закончились, Уилл ненадолго зашёл к Лукасу домой. Они почти не разговаривали. Уилл делал домашнее задание, а Лукас читал комикс. Царила приятная тишина. Успокаивающая. Ранее в тот день он позвонил маме, чтобы предупредить, что опоздает. Она согласилась, если Лукас пообещает отвезти Уилла домой, и Уиллу пришлось сдержать себя, чтобы не возразить. Он не хотел испытывать судьбу, но и не считал оправданным продолжать относиться к нему как к ребёнку, когда тот уже много раз сражался с межпространственными монстрами. Несмотря на своё недовольство, он всё же позволил Лукасу проводить его до дома Уиллеров. Они были практически соседями, поэтому Лукас не возражал. Он обнял его на прощание у двери, тихо прошептав на ухо: — Я всегда рядом, если хочешь поговорить. — прежде чем отстраниться от объятий. Уиллу пришлось сдержать слезы. Он хотел рассказать Лукасу всё. Он подозревал, что, возможно, Лукас не возненавидит его. Что ему будет всё равно. Но он знал, что если попытается открыть рот, слова не вылетят, страх задушит его. Поэтому он просто сдержанно улыбнулся Лукасу и быстро кивнул, прежде чем позволить ему отвернуться и несколько мгновений смотрел ему в спину. Он повернулся к двери и вздохнул. Было уже почти полночь, поэтому он предположил, что все спят. Большинство окон были темными, шторы задернуты, но свет сквозь них не проникал. Единственное, что освещало путь Уиллу, это свет фонаря на крыльце и свет, все еще льющийся из кухни. Джонатан иногда не мог уснуть до поздней ночи. Уилл надеялся, что это он. Если нет, то, вероятно, Майк. — Соберись, Уилл. — пробормотал он себе под нос, вставляя ключ в замок, чувствуя, как тревога нарастает в его душе. Он толкнул дверь, петли слегка скрипнули, и тут же встретился с широко раскрытыми глазами Майка. Он проклял Бога за то, что тот никогда не одаривал его даже малейшей милостью. Майк сидел за кухонным столом, полностью одетый. На нём была старая шапка-бини, которую мама Уилла связала ему несколько лет назад. Его перчатки лежали на столе рядом с рюкзаком, а куртка была накинута на стул, на котором он сидел. Было очевидно, что он готов поехать на встречу с Эл, но, похоже, он чего-то ждал. Чего именно, Уилл не знал. — Где ты был? — спросил его Майк. В его словах не было обвинения. Уилл, честно говоря, совершенно не понимал его тон, и это всё равно его раздражало. — Снаружи. — ответил он, отвернувшись от Майка, чтобы повесить куртку. — С кем? — С Лукасом. Мы навещали Макс. Краем глаза он заметил, как Майк растерянно нахмурился. — Время посещений закончилось давным-давно. Запрокинув голову к потолку, Уилл едва сдержал вздох. — Потом я поехал к нему домой. Мы тусили. — Ты не пригласил меня и Дастина. — в голосе Майка по-прежнему не было никаких эмоций. Уилл понятия не имел, чего Майк пытается добиться, но он чувствовал, как вновь дает о себе знать глубокая усталость. Уилл обернулся и подошёл ближе к Майку. Если Майк хочет поговорить, они поговорят. В конце концов, Уилл не тот, кто прячется. — Я хотел побыть наедине с Лукасом. Нам что, больше нельзя проводить время без вас? — сказал он снисходительно, и Майк вздрогнул, когда Уилл чуть-чуть приблизился к нему. Однако Майк проигнорировал его язвительное замечание. — Я ждал тебя после школы. Примерно 20 минут. А после тебя не оказалось дома, и никто не мог сказать мне, где ты. Уилл почувствовал, как внутри него поднимается болезненная смесь вины, удовлетворения и гнева. Заставить Майка волноваться было именно тем, чего он хотел, причем в самом худшем смысле этого слова. Он хотел занять мысли Майка, заставить его снова осознать свое существование за пределами их общего круга общения. Но теперь, когда ему это удалось, он понял, что все это лишь часть глупого замкнутого круга, в котором Уилл застрял. Майк игнорирует его, пока не начинает волноваться. И так по кругу. Снова и снова. Ему не нравилось заставлять Майка волноваться, так почему же это был единственный способ заставить его увидеться с ним? — Мне же не нужно каждый раз оповещать тебя, Майк. — Я ждал тебя целый час. — наконец Майк позволил эмоциям появиться в его голосе. Уиллу было жаль, что от этого у него замерло сердце. Голос Майка звучал так же опустошенно, как и голос Уилла. Хотя он все еще не мог понять, почему. — Но я же не просил этого делать, правда? Майк резко встал, внезапный скрип стула о пол заставил Уилла отступить на несколько шагов назад от неожиданности. Его лицо было искажено, в нем сквозила злость, которую он обычно никогда не направлял на Уилла. — В чём твоя проблема, Уилл? Серьёзно? Я знаю, что в последнее время я сам не свой, я это знаю! Но ты ведёшь себя нелепо! Уилл смотрел на него с недоверием. Ему не стоило удивляться тому, что Майк умудрился перевернуть ситуацию так, чтобы Уилл выглядел злодеем. — Я что, должен просто стоять и смотреть, как ты меня попираешь всякий раз, когда у тебя случается эмоциональная истерика? Мне позволено злиться! Мне позволено желать себе лучшего! Майк сделал несколько шагов к Уиллу и теперь стоял прямо перед ним. — Прости! Ладно? Я знаю, что вёл себя как придурок. У меня проблемы. И мне не следовало вымещать все на тебе. Но такое твое отношение мне совсем не помогает! Ты мой лучший друг! Уилл фыркнул, скрестив руки. — Лучший друг? Майк, мы едва ли теперь друзья. В одно мгновение гнев, скрывавшийся глубоко на лице Майка, исчез. Вся его поза изменилась; он откинулся назад, больше не наседая над ​​Уиллом. Его глаза были широко раскрыты, а рот приоткрыт, когда он изо всех сил пытался продолжить говорить. — Это неправда. — голос Майка снова был бесстрастным. Уилл предпочел гнев. — Правда, Майк. Помнишь, когда мы в последний раз тусили наедине? Когда мы в последний раз разговаривали один на один? Черт, даже когда мы в последний раз просто были одни в комнате? — Уилл обвиняюще указал пальцем на другого парня. Майк несколько раз заикнулся, с трудом подбирая слова. Уилл знал, это потому, что он прав. Его поражала наглость Майка, который до сих пор называет Уилла своим лучшим другом, после нескольких месяцев, в течение которых он совершенно не вел себя как таковой. На лице Майка постепенно появилась новая решимость, напоминающая гнев, который он испытывал ранее. Единственное отличие заключалось в том, что теперь она выглядела более пустой. — Я же тебе сказал, у меня были проблемы. Знаю, не стоило вымещать их на тебе. Но я думал, ты меня поддержишь. Я думал, ты поймешь! Уилл почувствовал, как вся энергия, которой он обладал до этого, стремительно покидает его тело. — Ну, я не понимаю. Я не понимаю. Как я могу понять, если ты со мной не разговариваешь? — он просто хотел побыть один. Уилл уставился на Майка, который кусал себя за щеки – еще одна нервная привычка Майка, которую Уилл подметил и запомнил с годами. Майк снова долго молчал, а затем устало сказал: — Я еду к Эл. Уилл рассмеялся, когда Майк повернулся, чтобы взять свои вещи. Слезы навернулись ему на глаза, и он отчаянно пытался их смахнуть. — Конечно едешь. Майк проигнорировал его, надев рюкзак. Он промчался мимо Уилла, открыл входную дверь и захлопнул ее за собой, причем сделал это гораздо громче, чем обычно. Уилл простоял на месте несколько секунд, слушая тиканье часов, прежде чем рухнуть на пол. Он больше не мог сдерживать слезы, которые текли по щекам, горячие и тяжелые, капая на ноги. Он отчаянно пытался быть тише, не желая, чтобы кто-нибудь спустился вниз и увидел, как жалко он выглядит. Единственными звуками, эхом разносившимися по комнате, были его короткие, панические вдохи. Он не мог поверить, что все снова закончилось вот так. На этот раз он изо всех сил старался защитить себя, отгородиться от Майка, прежде чем тот смог причинить ему боль. Он был наивен, полагая, что останется невредимым. Влияние Майка на него было слишком велико. Уиллу следовало бы знать, что, как бы все ни обернулось, он все равно окажется прямо тут, на полу, в одиночестве. Он хотел, чтобы Майк все еще был здесь. Это вызывало у него отвращение. Ему навсегда 13, он разрушает замок Байерс. Ему потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки и перестать плакать, в конце концов он собрался с силами и поднялся. Если раньше он чувствовал сильную усталость, то теперь был совершенно измотан.  Он протиснулся в подвальную дверь, закрыв её за собой как можно тише. Казалось, каждый шаг вниз по лестнице причинял ему боль: от кончиков пальцев ног до макушки головы. Джонатан лежал на диване и всё ещё спал. Уилл был рад, что он ничего не слышал. Он надеялся, что так и будет и дальше. Уилл некоторое время сидел на краю матраса, погруженный в размышления. Возможно, он был слишком суров. Майк наконец признал, что что-то не так, а Уилл, ослепленный гневом, тут же заставил его замолчать. Но разве не этого он хотел от Майка? Разговора? Общения? И Уилл все испортил. Уилл, вероятно, испортил единственный шанс заставить Майка открыться. Все потому, что он не знал, когда нужно заткнуть свой глупый рот. Уилл всегда знал, что Майк – это вихрь эмоций, которому некуда деваться. Он боролся с этим всю их жизнь. Уиллу следовало проявить больше сочувствия. Это не значит, что Уилл должен был простить его сразу. Уилл был слишком сильно разбит, чтобы просто так перенести травму. Но он должен был дать Майку возможность выговориться. И Майк волновался за него. От одной мысли об этом у него до сих пор мурашки по коже. Как раз когда Уилл пообещал себе поговорить с Майком на следующий день, чтобы дать ему последний шанс, он услышал, как наверху открылась и снова закрылась входная дверь. Уилл растерянно нахмурился, глядя на часы на стене. Прошло всего около 50 минут с тех пор, как Уилл вернулся домой, а до дома, где была Эл, ехать около 20. Либо это был кто-то другой, в чем он сильно сомневался, учитывая, что было уже за полночь и всем нужно было рано вставать на следующее утро, либо Майк даже не успел доехать до Эл, прежде чем развернуться и вернуться домой. Уилл почувствовал, как в его груди загорелась искорка надежды. Может быть, Майк вернулся из-за него. Может быть, они наконец-то смогут поговорить, не ссорясь. Он встал, охваченный новой решимостью, но затем заколебался. Он всё ещё боялся. Они поссорились меньше часа назад. Вероятность того, что Майк всё ещё злится на него, была гораздо выше, чем вероятность того, что он действительно хочет с ним поговорить. Но Уиллу нужно было знать. Ему нужно было знать сейчас, потому что, когда Майк уезжает ночью к Эл, то никогда не возвращается раньше раннего утра. Это первый раз, когда Майк вернулся рано, и это должно что-то значить. Он поднялся по лестнице так быстро, как только мог, стараясь не шуметь. Он распахнул дверь с неоправданной силой, но тут же отшатнулся на несколько шагов назад, потому что Майк уже стоял прямо перед ним. Майк, однако, не выглядел шокированным. Скорее, он выглядел так, будто его застали за чем-то противозаконным. Это напомнило ему о событиях нескольких дней назад, когда Уилл застал его за сборами, чтобы навестить Эл. Первое, что заметил Уилл, когда взял себя в руки, был остекленевший взгляд налитых кровью глаз Майка, и Уилл бросился вперед, желание утешить пересилило все его мысли. — Майк, ты плакал? Все хорошо? — в его голосе звучала тревога, которую мог вызвать только Майк. Майку потребовалась секунда, чтобы ответить, он все еще бесцельно смотрел на лицо Уилла. Он всхлипнул, прежде чем наконец заговорить: — Э-э, нет. Я не плакал. Просто, знаешь, на улице холодно. Ветрено. Уилл нахмурился. Он в очередной раз убедился, что Майк считает его глупцом, потому что даже тот, кто никогда в жизни с Майком не разговаривал, поймет, что это ложь. Майк по-прежнему был с ним нечестен. Но он также не злился. И не избегал Уилла. Он вернулся, подошел к его двери, и сделал это не для того, чтобы на него кричать. Это все равно прогресс. Уилл набрался смелости и снова заговорил. — Майк, мы можем… — Уилл, я… — голос Майка перебил его, тихий и неуверенный. Они оба замерли, глядя друг на друга. Уилл почувствовал, как у него задергались пальцы от желания положить руку на руку Майка. — Что ты хотел сказать? — тихо, почти шепотом спросил Майк. — Я просто, э-э… — Уилл замялся. Он решил пока сказать полуправду. — Я хотел спросить тебя, почему ты вернулся так рано. Лицо Майка оставалось неподвижным. — Ох. Я просто, кажется, забыл, который час. Эл, наверное, уже спит. Понимаешь? На полпути понял, что уже слишком поздно. — О. — Значит, дело было не в Уилле. Он почувствовал себя таким глупым. Он опустил плечи, отвел взгляд от лица Майка и вместо этого посмотрел им в ноги. На Уилле были пушистые носки, а на Майке – все еще ботинки. — Ну, — начал Уилл, — уже довольно поздно. Я просто хотел узнать, как ты. Посмотреть, кто так поздно вернулся домой. Так что я пойду спать. На секунду Майку выглядел так, будто хотел возразить. Но в итоге он промолчал, напряженно кивая. — Да, хорошо. Спокойной ночи, Уилл. — Спокойной ночи, Майк. — Уилл отступил назад, схватился за дверную ручку и осторожно закрыл дверь. На этот раз он не позволил себе проверить, как долго Майк будет стоять перед дверью. Он спустился по лестнице и лег на матрас. Уилл задавался вопросом, не солгал ли ему Майк, когда сказал, что не плачет. Ему хотелось бы думать, что он понимал, когда Майк врет, но Уилл уже не был уверен, что действительно знает Майка. Каждый раз, когда казалось, что он его разгадал, Майк подбрасывал что-то совершенно новое, что ему приходилось гадать. Иногда Уилл подозревал, что Майк делает это специально. Он не мог понять, почему Майк ему солгал, ведь тот появился у его двери, и Уилл сомневался, что тот хочет разговаривать с Джонатаном. Не может быть, чтобы он просто так стоял лицом к лицу с дверью в подвал. Он хотел с ним поговорить. Должно быть, ему было что сказать. Когда они случайно перебили друг друга, Майк спросил Уилла, что хотел он сказать. А Уилл не стал его переспрашивать. Так что у Майка даже не было шанса рассказать о том, что его беспокоило. Уилл резко сел, сбросив одеяло на пол. Он случайно снова прервал его, как и раньше, и ушел, не дав ничего сказать, позволив эмоциям взять верх. Он был таким глупым. Он встал, снова поднялся по лестнице и открыл дверь, не потрудившись закрыть. Он продолжил идти, пока не оказался прямо перед дверью в комнату Майка. Он задумался, нужно ли ему постучать. Раньше ему никогда не приходилось стучать. Наверное, приходилось, но теперь, стоя здесь, он даже не знал, что сказать. Может быть, Майку все же нечего было рассказывать, и он вот-вот снова опозорится. Мысли Уилла прервала поспешно открытая дверь. Майк выглядел совершенно измотанным, широко раскрытые глаза с трудом фокусировались, было ясно, что он готов покинуть свою комнату. На нем больше не было верхней одежды, а только огромная футболка клуба «Адское пламя» и черные спортивные штаны. Уилл пристально посмотрел на него, и его буйное поведение слегка встревожило Уилла. Похоже, Майку тоже хотелось поскорее спуститься к Уиллу. Словно он тоже не считал, что их разговор уже закончен. Уилл набрался смелости и заговорил. — Думаю, нам нужно… — начал Уилл, но так и не успел закончить фразу. Майк бросился вперед, положил руку на щеку Уилла, и прежде чем Уилл успел осознать происходящее, губы Майка крепко прижались к его губам. Это произошло быстро, немного неуклюже, словно Майк совсем этого не планировал, словно что-то взяло верх над его телом и толкнуло в личное пространство Уилла. Это не было нежностью, о которой Уилл так много раз мечтал. Не было постепенного развития чувств, мягких прикосновений, комплиментов или похвалы. Самым ласковым жестом было то, как Майк медленно поглаживал щеку Уилла большим пальцем, придерживая его лицо. Уилл на мгновение напрягся, дыхание у него перехватило, он был слишком потрясен, чтобы реагировать. Но прежде чем Майк успел отпустить его, он шагнул вперед и ответил на поцелуй с такой же силой. В ответ Майк прижался к Уиллу всем телом, стремясь к поцелую, словно боялся, что в любую минуту Уилл оттолкнет его. Он чуть не рассмеялся при мысли о том, что именно ему придется это остановить. Его тело словно горело огнём. Каждое место, к которому прикасался Майк, мгновенно нагревалось. В голове у него была полная пустота, единственное, что отдавалось эхом: Майк, Майк, Майк. Уилл точно не знал, чего ожидал от прихода сюда. Ничего подобного. Впрочем, жаловаться было не на что, когда всё, чего он когда-либо желал, всё, о чём он когда-либо мечтал, было у него под кончиками пальцев. Он провел рукой вверх, глубоко запустив ее в волосы Майка. Если бы мог, он притянул бы его еще ближе, убедившись, что все части их тел соприкасаются, но они уже были так близко, что любое дальнейшее движение, вероятно, было бы неудобным для обоих. Когда Майк наконец отстранился, разница составила всего лишь несколько сантиметров. Его лоб прижимался ко лбу Уилла, дыхание было учащенным и неконтролируемым, словно он только что пробежал марафон. Они провели так несколько мгновений, просто глядя друг на друга. Уилл был в полном недоумении. Не существовало ни одного сценария, ни одного мира, где бы он когда-либо мог подумать, что это возможно. В большинстве случаев он даже не позволял себе фантазировать об этом. И все же... Внезапно его охватил страх, что всё закончится здесь, что он получит только это, навсегда обрекая себя лишь на то, чтобы попробовать то, чего он действительно хотел, пока мир вокруг него двигается дальше. Недолго думая, он оттолкнул Майка назад, чтобы тот вошел дальше в свою комнату, и захлопнул за ними дверь. Майк лишь на секунду выглядел потрясенным, прежде чем ответить. Он снова взял лицо Уилла в свою левую руку, положив правую ему на бедро, и потянул их обоих к своей кровати. Когда Уилл упал на одеяло, Майк быстро последовал за ним, нависнув, и снова сплел их губы. Они лежали там, казалось, целую вечность, наслаждаясь друг другом. В комнате не было слышно ничего, кроме их тяжелого дыхания и изредка причмокивания губ. Уилл воспользовался случаем, чтобы исследовать каждый сантиметр кожи Майка, до которого мог дотянуться, намечая ребра, которые он чувствовал сквозь футболку, пытаясь запечатлеть все это в своей памяти. Майк ответил взаимностью, нежно просунув свои еще холодные руки под футболку Уилла. От холодного прикосновения Уилл зашипел сквозь зубы, по всему телу пробежали мурашки. Майк тихонько рассмеялся во время поцелуя, дразня его за реакцию, и Уилл не смог сдержать улыбку. Они снова остановились всего на несколько секунд, ухмыляясь друг другу в полной тишине. Уилл боялся, что если осмелится заговорить, то этот момент будет испорчен. После этого их торопливость утихла, волнение в животе Уилла стихло, и он наконец смог не торопиться, наслаждаясь моментом с медленными и нежными прикосновениями. Их дыхание выровнялось, и если еще несколько минут назад их поцелуи были резкими и неуклюжими, то теперь они стали мягкими. Нежными. Словно у них было все время на свете, чтобы это сделать. Словно время остановилось только для них. Он снова запустил руку в волосы Майка, перевернув их так, чтобы Майк больше не лежал на нём сверху. Теперь они оказались лицом к лицу. Равные. Они провели большую часть ночи в таком положении, переплетаясь друг с другом, часто прерывая поцелуи, чтобы насладиться прикосновениями друг друга. Уилл, должно быть, в какой-то момент заснул, потому что следующее, что он осознал, было ощущение солнечных лучей на лице, проникающих сквозь окно в комнате Майка. Уилл рукой ощупал кровать, извиваясь в поисках Майка, но не смог его найти. От него осталось лишь угасающее тепло на кровати рядом и опухшие губы. Тревога скрутила узлы внутри Уилла, страх, что Майк сожалеет обо всем случившемся, рос внутри него. Если это окончательно разрушило их дружбу, Уилл не знал, сможет ли он с этим справиться. Ему было стыдно. Другого слова не подобрать. Он чувствовал себя виноватым, словно обманом заставил Майка сделать то, чего тот не хотел. Но когда он спустился вниз, на кухне уже собрались члены их семей, и громкий говор эхом разносился по стенам. Майк сидел на своем обычном месте и улыбался ему. Открытый, немного рассеянный. Красный цвет его губ совпадал с цветом губ Уилла, и он жестом пригласил Уилла сесть рядом с ним. Уилл почувствовал, как всё его тело с облегчением выдохнуло, а ком в животе постепенно расслабился. Завтрак наконец-то вернулся в нормальное русло. Сначала члены их семей смотрели на них с опаской, что, по мнению Уилла, было вполне оправдано, учитывая, что еще 24 часа назад Майк и Уилл, казалось, ненавидели друг друга. Но они быстро приспособились, больше не задавая вопросов, и большую часть завтрака Майк и Уилл тихонько хихикали друг с другом. Напротив него Джонатан мягко улыбнулся. Уилл ответил ему взаимным улыбкой, а Майк слегка коснулся его коленом. После этого все наконец-то вернулось на круги своя. Они снова стали неразлучны; вечера за просмотром фильмов снова стали обычным явлением, возобновились ночные посиделки за выпечкой и сплетнями, и Майк наконец-то перестал убегать от него, чтобы навестить Эл каждый вечер. Они больше не говорили о той ночи. Уилл боялся, что если он затронет эту тему, то этот хрупкий пузырь, который они создали для себя, лопнет. Но иногда, когда Майк и Уилл сидели вместе на диване, Майк тянулся рукой под одеяло, которое они делили. Он переплетал их пальцы и проводил большим по костяшкам. Это напоминало Уиллу о руке Майка на его щеке, когда они прижимались губами друг к другу. Ему этого было достаточно.