Мой

— На колени. — Арсений лениво отрывается от чтения и смотрит на Антона. Который, конечно же, моментально выполняет просьбу и опускается на колени, склоняя голову и прикрывая глаза. Тихий шелест страниц умиротворяет, и Антон привычно проваливается в приятное состояние невесомости. Тихое. Комфортно-тёмное. И максимально безопасное, ибо Арсений совершенно точно за ним следит, пока перелистывает одну страницу за другой. Антон даже может представить комнату и Арсения, словно глаза открыты. Мягкий полумрак, торшер возле уютного кресла, рядом небольшой столик, а на кресле Арсений. В свободных домашних штанах он сосредоточенно скользит взглядом по страницам, изредка поправляя аккуратные очки. Спокойный, расслабленный и контролирующий абсолютно всё вокруг. Как и всегда, Антон теряется во времени. Возможно, прошёл час. А может, всего лишь пара минут. Не важно. Он не шевелится, покорно удерживая руки на коленях, не думает, полностью доверяясь Арсению, и точно знает, что тот не заставит сидеть в одном положении слишком долго. Антон верит. И отдаёт всего себя, своё время и свою волю. Добровольно. Искренне наслаждаясь принадлежностью и тишиной внутри. Наконец он слышит тихий глухой звук. Арсений закрыл книгу и положил её на столик. Кожаное кресло слегка скрипит, обозначая, что он потянулся и встал. И снова тишина. Где-то ездит лифт, кто-то разговаривает, за окном ветер шумит… Антон легонько вздрагивает, чуть сильнее сжимая пальцы на коленях, когда слышит, как Арсений медленно и властно переступает босыми ногами по полу, обходя его. Антон практически задерживает дыхание. Близость Арсения приятно окутывает и словно тяжёлым одеялом обнимает со всех сторон, не давая пошевелиться. А затем Арсений опускает руку ему на голову и запускает пальцы в волосы, по-хозяйски сжимая их. Достаточно ощутимо, но не переходя грань, за которой уже будет больно, и тянет, заставляя вскинуть голову и распахнуть глаза. Антон встречается в полумраке с его взглядом. За спиной Арсения торшер, который всё ещё светит, но не слепит благодаря его телу, рука так же сжимает волосы, а в глазах… Темнота. Спокойствие. Власть. Совершенно неприкрытый интерес и, кажется, даже немного удовлетворения. Он смотрит сверху вниз, словно оценивая, что изменилось за время чтения. Размышляя, наслаждаясь, подчиняя ещё сильнее… — Ты сегодня очень хорошо себя ведёшь. — Арсений слегка наклоняет голову набок, улыбаясь уголком губ. Антон молчит, не позволяя себе даже кивнуть, и не отрываясь, смотрит, как Арсений усмехается. Немного снисходительно и максимально удовлетворённо. И сжимает волосы чуть сильнее. До приятной лёгкой боли, заставляя Антона тяжело сглотнуть в попытке не сжимать пальцы на коленях слишком сильно. — Встань. — Арсений отпускает его волосы и делает шаг назад, протягивая руку. Антон повинуется и встаёт, опираясь на Арсеньевскую руку. Тело совершенно точно затекло и как будто бы даже слушаться не хочет, но Арсений быстро подхватывает его, второй рукой обнимая за талию и прижимая к себе. Без лишней нежности. Крепко. Уверенно. Фиксируя в одном положении, чтобы Антон мог привыкнуть к такой смене положения. Осознав, что ноги всё же держат, Антон слегка разжимает хватку на Арсеньевской руке, и больше не шевелится, ожидая разрешения убрать свою руку. Но Арсений сам осторожно опускает её, медленно убирает вторую руку с талии и делает шаг назад, вновь внимательно рассматривая и вглядываясь в глаза. — Раздевайся. — Арсений не отводит взгляда от его глаз. — Одежду можешь кинуть на пол. Антон покорно снимает футболку, кидает её на пол и освобождается от штанов и нижнего белья, стараясь не сильно заметно выдыхать. Член тяжело покачивается, и Антон замечает, как Арсений медленно опускает взгляд на него, смотрит как будто бы целую вечность, а затем так же медленно поднимает и вновь смотрит в глаза. — Лицом к стене. Можешь пока просто встать и ждать меня там. — Голос Арсения звучит максимально обыденно, словно он просит просто подать полотенце, и от этого по всему телу пробегают мурашки. Антон разворачивается и идёт в указанное место. Каждый шаг босыми ногами по полу отдаётся эхом внутри. Он чувствует, как Арсений провожает его взглядом, внимательно смотря на прямую спину, которая пылает в предвкушении. Мир сужается до светлых обоев с аккуратными, слегка поблёскивающими полосами, и собственного учащённого дыхания. Он слышит, как Арсений отходит немного в сторону, как тихонько открывается ящик, как что-то звякает, заставляя по телу пробежать волну желания. Шаги приближаются. Медленные, тяжёлые, властно-спокойные. Арсений останавливается прямо за его спиной. Так близко, что Антон чувствует его тепло, хотя тот не касается. Тишина вновь окутывает со всех сторон, и Антон старается медленно выдохнуть, не позволяя себе шевельнуться. — Хорошо. — Арсений, кажется, говорит прямо рядом с ухом, и от его тихого уверенного голоса по телу вновь бегут мурашки. — А теперь руки на стену. Ноги слегка раздвинуть. Антон покорно прислоняет ладони к стене на уровне своей головы, расставляет ноги и прижимает предплечья, на секунду прикрывая глаза, и чувствует горячее прикосновение Арсеньевской ладони к своей спине. Медленно скользя, он спускается пальцами вдоль позвоночника и снова поднимается выше, легонько дотрагиваясь до чувствительной кожи за ухом. Сначала за одним, а затем, так же медленно и легко скользя, за другим. Антон вздрагивает, вдыхая сквозь зубы, и сглатывает, прикрывая глаза. — Замри. — Арсений убирает от него руку. Антон покорно замирает, задерживая дыхание. До лёгкого звона в ушах. До головокружения. И вновь слегка вздрагивает, когда кожи касается что-то прохладное. Антон не может точно сказать, что именно, ибо в арсенале Арсения всякое есть, и он никогда не показывает, что именно. Но судя по всему, это либо ремень, либо стек, либо спанкер. Арсений скользит им по пути своей руки. Так же медленно, совсем не нажимая, поднимается к шее и касается мочки уха, заставляя Антона вновь невольно вздрогнуть и замереть, потому что была команда стоять спокойно. — Такой чувствительный. — Арсений за спиной одобрительно усмехается. И прохлада резко исчезает. А за ней раздаётся резкий, свистящий звук и кожу на ягодице обжигает. Не сильно, скорее неожиданно, и Антон невольно вскрикивает, сильнее прогибаясь в спине. — Тише. — Арсений гладит место удара. — Мы только начали. Антон закусывает губу, часто дыша и стараясь удержать руки на стене. Арсений подходит ближе и на этот раз касается его тела своим. Прижимается к спине, кладёт ладонь на живот, притягивая ближе, и Антон чувствует бедром чужое возбуждение сквозь тонкую ткань штанов, теряя последние капли рассудка. Арсений касается губами чувствительной кожи за ухом, слегка прихватывает её, обжигает дыханием… — Считай. — Он резко отстраняется. И снова за спиной раздаётся свист, а за ним прилетает шлепок мягким ремнём по ягодице. Сильнее, чем в прошлый раз. Чувствительнее. Болезненнее и так чертовски приятнее… — Раз. — Антон выдыхает в стену, зажмуриваясь в предвкушении следующего удара. Арсений больше не подходит. Он раз за разом замахивается и бьёт ремнём по чувствительной коже. Размеренно, в одном темпе. Удар, пять секунд на выдох и снова удар. То чуть слабее, то сильнее, то успевая касаться пальцами в перерыве и слегка поглаживая, успокаивая, чтобы затем вновь ударить. Антон честно старается считать. Сбиваясь, срывающимся голосом, с перепутанными цифрами в голове и, кажется, слезами на щеках. На пятнадцатом ударе Арсений останавливается, откидывает в сторону всё же ремень, который звонко падает на пол, и тут же кладёт ладони на горящую огнём кожу. Гладит, массирует, слегка сжимает, заставляя боль смешиваться с наслаждением, а Антона стонать, утыкаясь влажным лбом в стену. — Тш-ш-ш… — Арсений шепчет, целуя его в затылок, в щёку, в шею, в висок. — Ты молодец. Ты справился. А теперь… Он мягко, но настойчиво разворачивает Антона к себе лицом. Прижимает его спиной к стене и гладит по влажным щекам с удовлетворением и восторгом смотря прямо в глаза. — Хочешь продолжения? — Арсений внимательно вглядывается как будто бы в самую душу. Антон кивает, не в силах произнести хоть слово. — Я не слышу. — Да… — Антон сглатывает, облизывая пересохшие губы. — Пожалуйста… Арсений удовлетворённо кивает и целует его. Максимально нежно, трепетно и с благодарностью. Прижимается сам и прижимает к стене лопатками, обнимая, и Антон просто тает во всём этом, совершенно забыв о жжении на ягодицах и солёных дорожках на щеках. Арсеньевский язык скользит по его припухшим губам, требовательно проникает глубже, и Антон с жадностью отвечает, повесив руки вдоль тела, растворяясь в ощущениях. Арсений прижимает всё настойчивее, сжимает, ощупывает тело и… Резко отрывается от губ, заглядывая в глаза. В полумраке его зрачки поглотили практически всю радужку, дыхание сбилось, однако контроль никуда не делся. — Стой. Арсений отпускает его и возвращается обратно к креслу. Останавливается возле него, лёгким движением избавляется от штанов с нижним бельём и снова садится на гладкую кожу, откинувшись на спинку и широко расставляя ноги. Антон сглатывает вязкую слюну, смотря на крупный член, который Арсений прижал к животу и медленно поглаживал. — Подойди. Антон покорно переступает босыми ногами по приятно-прохладному полу, останавливается прямо напротив Арсения ровно в шаге от его ног и опускает голову. — Умничка. — Арсений одобрительно хмыкает. — А теперь сядь на колени и надень ошейник. Он на столике. Антон опускается на колени, не поднимая взгляда. Берёт со столика широкий ошейник из мягкой кожи и надевает, защёлкивая застёжку и протягивая поводок Арсению. — Хороший мальчик. — Арсений слегка тянет поводок на себя. — А теперь можешь отблагодарить меня. Антон подползает ближе, устраиваясь между Арсеньевских ног, и проводит языком по всей длине члена, обхватывая головку губами, не сдерживая тихого довольного стона. Горячий, слегка солоноватый и такой возбуждающий… Антон слышит протяжный выдох сверху и берёт член глубже. Головка упирается в нёбо и он снова тихо и довольно стонет, переходя на ритмичные движения и стараясь брать как можно глубже. Давится, чувствует, как слюна течёт по подбородку, по Арсеньевскому члену, но не останавливается. Арсений кладёт руку ему на затылок и слегка сжимает волосы. Не направляет, не заставляет брать ещё глубже, скорее просто присутствует. Отдаётся ласкам, но не отдаёт контроль. Дышит всё чаще, член становится всё твёрже, ещё немного и… Арсений резко останавливает его, оттягивая за волосы, и снова смотрит прямо в глаза, затуманенным взором. — Не так быстро. — Арсений качает головой с лёгкой улыбкой на влажных губах. — Я ещё не закончил с тобой. Арсений тянет его за волосы выше, заставляя приподняться, и нагибается, обхватывая губами сосок. Антон шумно вдыхает, выгибается навстречу Арсению, стонет, когда тот слегка втягивает его в себя, осторожно покусывает, переходит ко второму, сосёт, лижет языком, прихватывает губами… — Встань. — Арсений отрывается от своего занятия и смотрит на Антона тяжёлым взглядом, протягивая руку. Он повинуется, поднимаясь на непослушные ноги, и замирает на том же месте. Практически вплотную к креслу. Под пристальным взглядом Арсения хочется прикрыться, отступить чуть дальше, но член вопреки желаниям дёргается, с него срывается капля, и Антон сглатывает, стараясь расслабить руки и как-то не сгореть окончательно то ли от стыда, то ли от возбуждения. — Даже течёшь. — Арсений усмехается и, не давая Антону окончательно сойти с ума, обхватывает член рукой и проводит языком по головке, тщательно слизывая предэякулят. Антон сжимает пальцы на висящих вдоль тела руках и смотрит сверху вниз на то, как Арсений с нескрываемым удовольствием вылизывает головку, а затем берёт её в рот и продолжает обводить языком, не разрывая при этом зрительный контакт. Арсений смакует, дразнит, то берёт глубже, то практически выпускает член изо рта, заставляя Антона рефлекторно подаваться навстречу и практически срываться на просьбы разрешить кончить. Но крепкая Арсеньевская хватка на бёдрах практически не даёт двигаться, и Антону остаётся только неконтролируемо стонать, стараясь удерживать руки на месте, хотя так и тянет прикоснуться хотя бы к волосам. — Хочешь кончить? — Арсений приподнимает член рукой и ведёт языком от самых яиц до уздечки. — Да… — Вместо нормального ответа из горла вырывается какой-то хрип. — Потерпи ещё немного. Арсений вновь обхватывает головку губами и обводит её языком, словно это самый вкусный леденец на свете. Антон задыхается, чувствуя, как мир вокруг окончательно сузился до двух горящих властных глаз чуть ниже. И до губ на его члене. Кажется, что стоит Арсению взять хотя бы немного глубже и мир взорвётся, но он резко отстраняется и осторожно отодвигает Антона на шаг назад, вставая со своего места. — Руки на спинку кресла. — Арсений отходит чуть в сторону. — Колени на сиденье. Антон повинуется, на ватных ногах с трудом устраиваясь в указанном положении, и выгибает спину прикрывая глаза. С опорой определённо легче. Рука Арсения вновь скользит по его спине, нежно гладит кожу рядом с ошейником, нащупывает поводок и разворачивает его карабином к себе, слегка натягивая. Антон сглатывает, практически стоня от удовольствия. Мягкая кожа приятно давит на горло, заставляя голову слегка кружиться. Арсений касается его ягодиц, слегка раздвигая их в сторону. От контраста горячей ладони на одной и ощущения прохладного ремешка, намотанного на руку, на другой по телу вновь пробегают мурашки, и Антон машинально сжимается. — Даже не думай зажиматься. — Арсений отпускает поводок и убирает руки. Он снова отходит, оставляя Антона ненадолго в тишине. Стараясь отдышаться, Антон устраивается поудобнее. Расставляет колени максимально широко, получше смещает опору на руки и медленно глубоко вдыхает, ощущая лёгкую приятную дрожь по всему телу. Отчаянно хочется к себе прикоснуться, додрочить в пару движений, запачкать кресло спермой, но… — Умничка. — Арсений легонько хлопает его по бедру и щёлкает крышкой. От предвкушения пальцы на ногах поджимаются, и Арсений вновь довольно хмыкает, щедро поливая тёплой смазкой вход. Впрочем, Антон сейчас и от холодной не отказался бы, чтобы хотя бы немного сбить возбуждение, которое, казалось, уже давно дошло до своего предела. Арсений вновь берёт поводок в одну руку, а пальцами второй мягко кружит вокруг входа. Антон стонет, отчаянно желая податься пальцам навстречу, но позволяет себе только прогнуться чуть сильнее, ибо большее Арсений не разрешал. Закусив губу, Антон чувствует, как Арсений подливает ещё смазки, приятно натягивая поводок, а затем мягко проникает одним пальцем сразу на всю длину. Антон выдыхает, расслабляясь. Арсений медленно вынимает из него палец и снова погружает, едва касаясь простаты. Второй палец входит чуть туже, но тоже не встречает особого сопротивления, и Арсений даже ненадолго замирает, а затем едва ощутимо шевелит пальцами, слегка растягивая. — Ты готовился. — Арсений медленно погружает в него сразу два пальца до самого основания. — Да… — Антон выдыхает в кресло, прогибаясь ещё сильнее. — Какая беспечная самодеятельность. — Арсений начинает грубее трахать его пальцами, выпуская поводок из рук и с силой шлёпая по всё ещё чувствительной коже. И ещё раз. И ещё. Удары сыпятся на ягодицу один за другим, а пальцы быстро и грубо трахают, умело игнорируя наличие простаты. Арсений бьёт сильно, но не во всю мощь. Так, что Антон вскрикивает от смеси приятной боли и удовольствия, падая в приятную и уютную темноту. — Встать. Руки резко пропадают, и Антону требуется время, чтобы осознать, что от него требуется. Ноги не слушаются, дрожат, Антон с трудом принимает вертикальное положение и фокусируется на Арсении, который стоит чуть в стороне и просто ждёт. Антон сглатывает, тяжело дыша, и подрагивающими руками разворачивает ошейник. Не с первого раза, но берётся за поводок и протягивает его Арсению на вытянутой раскрытой ладони, опуская взгляд. — Вот так. — Арсений берёт поводок с его ладони, разворачивается и тянет за собой, куда-то шагая. Антон послушно идёт, как верный, но слегка провинившийся пёс на поводке. Арсений доводит его до кровати и отпускает поводок, позволяя тому упасть вниз, свисая теперь вдоль тела Антона. — Лечь. На спину. Руки за голову. Взгляд не отводить. Антон ложится, заводит руки за голову, понимая, что Арсений сегодня их не свяжет. Не пристегнёт наручниками, никак не зафиксирует. Но и трогать тоже не разрешит. Антон сглатывает, внимательно смотря за тем, как Арсений расправляет ремни фиксатора для ног. Следит за ним, когда он встаёт коленями на кровать, закрепляет мягкие манжеты на лодыжках, отстёгивает поводок и, довольно грубо дёрнув, заставляет Антона приподнять ноги, сгибая их в коленях, и защёлкивает карабин на ошейнике, оставляя Антона в таком положении. — Руки не опускать. — Арсений оценивающе осматривает его и подтягивает ремни, заставляя прижать колени практически к груди. — Отлично. Под поясницу Арсений подкладывает ему специальную подушку и усаживается между разведённых ног, внимательно рассматривая. Антон не смеет даже вздрогнуть, хотя поза открытая, максимально уязвимая, и он вновь плавится под этим властным взглядом, едва дыша. — Умничка. — Арсений опускает руки ему на ягодицы и нежно гладит, слегка сжимая. А затем берёт смазку, щедро размазывает её по своему члену и льёт Антону на промежность. И резко входит сразу на всю длину, заставляя Антона вскрикнуть, и замирает, давая ему немного привыкнуть. Отчаянно хочется закрыть глаза, но Антон не позволяет себе этого, смотря во внимательные глаза напротив. Отдышавшись, он едва заметно кивает и тут же вцепляется пальцами в простыни, ибо Арсений начал двигаться. Грубо, быстро, глубоко. Заставляя стонать практически без перерыва и задыхаться от переполняющих ощущений. Каждый толчок отдаётся эхом внутри, выбивает теперь уже точно последние капли рассудка. Антон стонет, всхлипывает, вместо Арсеньевских глаз видит всё сильнее сгущающуюся темноту и взрывается, вскрикивая. Тело всё ещё вздрагивает, и Антон не сразу понимает, что Арсений со всей осторожностью освобождает его ноги из манжетов. Сначала одну, крепко удерживая и медленно укладывая её на кровать, а затем и вторую, после отщёлкивая крепление от ошейника и расстёгивая сам ошейник. Подушки под ягодицами уже нет, внутри тепло и максимально влажно… — Тш-ш-ш. — Арсений нежно берёт его за запястья и медленно опускает руки, укладывая их на груди. — Иди ко мне. Арсений ложится рядом на бок и раскрывает руку. Антон кое-как разворачивается к нему лицом, поджимает непослушные ноги и чувствует, как Арсений накрывает их пледом и обнимает, со всей нежностью целуя в губы. Медленно, слегка лениво, максимально ласково и с бесконечной любовью. — Мой. — Арсений нежно касается волос Антона и мягко-мягко перебирает их, покрывая медленными поцелуями его лицо. — Пить хочешь? Антон мотает головой, устраиваясь поудобнее в объятиях, и довольно поставляется под ласку, практически урча. В голове ощущается такая необходимая лёгкость, а тело напоминает расплавившуюся мороженку, и так от этого хорошо… — Посмотри на меня, пожалуйста, мой хороший. — Арсений немного отодвигается, перемещая руку ему на щёку и мягко поглаживает. Антон лениво приоткрывает глаза, улыбаясь родной голубизне напротив, которую заметно даже в полумраке, и осторожно касается пальцем ноги Арсеньевской, как безмолвное «со мной всё хорошо». — Теперь вижу. — Арсений тепло улыбается, двигаясь обратно и обнимая Антона покрепче. — Отдыхай.