Сборник Доттолончиков

Лунный свет слабо освещает комнату приятным голубым свечением. Над кроватью маленькая лампа тускло освещает бумагу, на которой Дотторе что-то активно записывает. Вероятно, какую-то новую, не самую хорошую идею. Днями ранее он задался целью и, похоже, сегодня ночью придумал что-то... Снова. На полу, рядом с тумбочкой, валяется куча скомканных, разорванных бумаг, там же и стружка от карандаша. Панталоне, который до какого-то времени читал книгу, уже двадцать минут ждёт, пока возлюбленный соизволит закончить или перенести свои записи на утро. Свет мешает спокойно спать, а неразборчивые бормотания Доктора ещё и раздражают. Панталоне снова закрывает глаза, вновь постаравшись уснуть, несмотря на дискомфорт, но именно в этот момент послышался странный треск и короткое возмущение Дотторе. Банкир вздрогнул и приподнялся на локтях, поворачивая голову к партнёру. Прищурившись, он заметил дрожащую руку доктора. Он взял книгу, с которой недавно работал, и неловко шлёпнул по голове Дотторе. — Ай... Ты чего? Вроде спал, — мужчина потёр макушку и отложил сломанный карандаш, который совсем недавно и потревожил Панталоне. — "Спал"? Я уже двадцать минут жду, пока ты выключишь свет. Неужели нельзя перенести работу на утро? Ложись, иначе я тебя выгоню, и будешь спать на ковре в гостиной! — фыркнул Панталоне, с глухим стуком откладывая книгу обратно на тумбу. Дотторе устало закатывает глаза. Он понимает, что Панталоне прав. С одной стороны – это раздражает, с другой – это забота. Забота, порой навязчивая, а по мнению Дотторе вообще лишняя. Он посмотрел на возлюбленного, на его слегка нахмуренные брови и размытый взгляд, приоткрытые губы, в которых читалось не только раздражение, но и волнение. Дотторе перевёл взгляд на бумагу, слегка помятую, из-за того что писал доктор на коленях. – Хорошо... – прошептал Дотторе, его голос был хриплым от недосыпа. Он нехотя потянул на выключатель, последний лучик искусственного погас, оставив лишь слабое освещение прекрасной голубой луны. – Иди сюда, – нежно, но всё ещё с каплей раздражения отвечает Панталоне и пододвигается ближе, одной рукой обнимает Дотторе за плечо, прижимая к себе поближе, укладывая чужую голову на свою грудь.