Однажды в лаборатории...

Начиная с конца августа на фабрике начались дежурства. Кто мог, те оставались, и на основе этого был составлен график обходов территории. Фабрика теперь была пуста, но на всякий случай каждый носил с собой оружие - вдруг где-то прячется обезумевшая от голода игрушка. Дежурные совершали обход, а потом снова и снова обыскивали лаборатории в поисках тайного места Прототипа. В одно время с этим добровольцы разбирали данные оставшихся в Приюте детей и изучали профайлы тех, кого уже там нет. Разумеется, Люк сразу нашел свой листок и начал хвастаться фотографией. – Вот, это я подросток. Похож же? – Ну нет, разные совершенно люди, - смеялась Шикана, сравнивая фото и уже стареющее лицо бывшего приютского воспитанника. Посмотрев на это, Кетнеп подцепил когтем лист с данными Теодора Грембелла. – Один в один, совсем не изменился, - голос Шиканы заглушил возмущения Люка, что в его время такими чудищами детей не пугали. Пока они разбирались, Кэтрин собиралась с духом, чтобы выложить свой план. Была последняя суббота августа, все собирались выходить из отпусков, и нужно было решать важную проблему с поиском сирот как можно скорее. Подойти поближе, сделать глубокий вдох, и… Ее опередил Эрнольд. Он подлетел к ним со стаканчиком чего-то дымящегося. – Я нашел себе бога! Всего 30 центов - и вот мое благословение! - словно специально, он начал кривляться рядом с Кетнепом, и вскоре стаканчик от удара фиолетовой лапой полетел прямо ему в лицо. – Эй! - облитый кофе Эрнольд затряс руками, а девочки скривились. – Фу! Кофе из 1995 года. С протеином, наверное. С тараканами. Надо будет помыть и купить свежего. – Я хотела сказать, что у меня есть план… - попыталась начать Кэтрин. – План? Какой? - ее услышал Люк. – Я нашла штуку, которая может перенести меня в прошлое, - она показала гаджет, который обнаружила у себя в кармане. – Это упало с Прототипа, когда он был вынужден тебя отпустить! - Шикана ткула пальцем в гаджет. - Ты так в него вцепилась, что мы его тебе оставили. Ты научилась им пользоваться? – Вроде. Поэтому я хочу отправиться в 1995 год и проследить, куда Прототип дел детей. – В твоем гражданском тебя разве что в магазин сувениров пустят. Как ты до Приюта доберешься? Там наверняка куча охраны, видеонаблюдение и все такое. А если по нашим рельсам пойдешь - поезд поедет, и ты побежишь, - Шикана с сомнением смотрела на подругу. - Еще и в одиночку. – Я набрала людей, и вот что получилось. И я быстренько посмотрю - и обратно. Даже ничего не поменяется, я создам петлю времени, как это делал Прототип. – “Быстренько посмотрю”, конечно. А он что делал? – Он создавал петли, чтобы убрать накосячивших “подчиненных” и заменить их теми, за которыми косяков не наблюдалось. Я все сделаю по его шаблону, только подальше и не буду никого забирать. Из плюсов - я нашла пропуск! Подробный план был такой: Кэтрин собиралась пробраться в Playtime Co. в качестве переведенной сотрудницы, дождаться наступления Часа Радости и проследить, куда Прототип будет переносить спящих сирот, после чего останется нажать на кнопку и вернуться в исходную точку. Чтобы в этот раз все получилось, начали готовиться заранее. Кетнеп тоже собрался путешествовать, чтобы отвлечься, поэтому на него надели красивый ошейник, баллон тщательно заправили газом, а ко шву на задней лапе пришили бирку. В своей маленькой форме он смотрелся весьма пристойно. Для Кэтрин собрали запас чистых халатов из лабораторий, напечатали бейдж и много чего нарисовали в фотошопе. Сама она еще раз обошла лаборатории, собрала все инструкции и наизусть выучила руководительские ветки немецкого и американского филиалов, структуру фабрики для обывателей и ученых, прочитала все, что смогла найти. - Я только надеюсь, что они не будут поднимать из-за меня на уши немецкий филиал, - поделилась Кэтрин своими переживаниями. - Образцы всех их пропусков мы, конечно, нашли, но вдруг они сделают запрос? Два с половиной месяца в пещерах под Приютом я не высижу. - Ну, вернешься тогда обратно, а потом прыгнешь в день поближе, - пожала плечами Шикана. - Главное, не медли. Чуть запахнет жареным, уноси ноги. Путешествие в прошлое оказалось весьма неприятным. Зато ровно в 8 утра Кэтрин подошла к ресепшену. Ранее темное место оказалось непривычно светлым и полным людей. – Здравствуйте. С кем могу поговорить о переводе? Моя фамилия Уайлд, я из немецкого филиала, в отдел разработок. Лейт Пьер на месте? И сразу же возникла проблема: сотрудница ресепшена даже не слышала о том, что кто-то должен был приехать. Однако Кэтрин была к этому готова и возмущенно продолжала требовать, чтобы позвали Лейта Пьера, пока ему наконец не позвонили. А как только он пришел, Кэтрин сунула ему под нос пропуск: – Здравствуйте, моя фамилия Уайлд, я с сегодняшнего дня перехожу к вам в лаборатории из немецкого филиала. Трансфер на год. Должны были прислать обо мне письмо по почте. Лейт Пьер, разумеется, тоже был не в курсе, однако на пропускной карточке четко значилось: Playtime Co. Германия Доктор Кэтрин Уайлд Лаборатория Срок действия: с 23.02.1994 по 22.02.1997 Забрав у Кэтрин документы (нарисовать копии паспорта в фотошопе не составило труда) и “копию сопроводительного письма”, Лейт Пьер проводил ее прямиком вниз, в лаборатории. Уже было два часа дня, и он, убрав документы, начал кому-то звонить. Все это время Кэтрин сидела напротив и ждала. Наконец ей сказали снова следовать за ним. – Чертовы немцы, когда уже научатся на электронную почту всю информацию слать… Сотрудник приезжает раньше письма с приказом, где такое видано вообще? Кхм. Как Вы знаете, Уайлд, проживание и питание мы предоставляем. Лечение и стационар на территории лабораторий. Подпишете сегодня договор о неразглашении. Первый месяц испытательный, не справитесь - поедете обратно в Германию, - он попутно смотрел списки в какой-то папке. - Где у нас свободные места… Вот, жить будете в комнате 203, второй этаж общежития. Ее привели в один из кабинетов, где несколько сотрудников пили чай. Лейт Пьер хлопнул рукой по свободному столу. – Ваше рабочее место, - он повернулся в сторону стола в самом углу. - Ньюман! Вот новенькая, жить будет с тобой. Ты будешь отвечать за ее адаптацию. А, да, Уайлд, покажи свой эксперимент, нужно подумать, в какую клетку его посадить. – Нет, нельзя его в клетку, - Кэтрин вытащила из сумки Кетнепа. - Он дружелюбный и послушный, в клетке ему будет плохо. Кетнеп проявил все свое актерское мастерство. Он запрыгнул на плечо Лейта Пьера, тщательно обнюхал и начал бодать его, как самый обычный кот. – Это что? - Пьер с неким отвращением снял его с плеча. – Эксперимент 1188-S2. Мы разрабатываем серию домашних живых игрушек. Все документы и справки есть, бирка у него на лапе. Он полностью ручной. – Ладно, пусть живет с тобой. Но малейшая жалоба - отправится в клетку. Лейт Пьер ушел. Кэтрин начала раскладывать вещи и заметила, что стало совсем тихо. Сотрудники как-то быстро завершили чаепитие и занялись работой. Щелчки мышками и стук клавиш постепенно заполнили помещение. Кэтрин быстро нашла новые данные для входа в систему и начала их вбивать. Компьютер работал медленно. Ей, привыкшей к мгновенным ответам, это действовало на нервы. Но зато, пока система загружалась, она успела оглядеться вокруг. Кроме нее здесь было шесть человек. Каждый то и дело косился на нее. Кэтрин никогда еще не вливалась в уже сплоченный коллектив, но что нужно делать, ей объясняли во время подготовки к этому вторжению. Она поставила на стол, где лежало печенье к чаю, торт и пирожные. – Меня зовут Кэтрин Уайлд, я приехала по программе обмена опытом. Рада со всеми познакомиться. Прошу, угощайтесь. Она, конечно, знала, что лаборатории - отдельный закрытый мир, но никогда не видела, чтобы у людей так горели глаза при виде сладкого. Словно они и в магазине никогда в жизни не были. И ситуация изменилась - с ней стали гораздо приветливее. Расспрашивали, откуда она, чем занималась в Германии. На это были готовы ответы. Кетнеп тоже не терял даром времени. Его представили как экспериментальное соединение игрушки с животным, и он старательно изображал обычного кота. Даже согласился показать несколько трюков, какие ранее с ним согласовали. Это был первый день июня, серьезной работы ни у кого не было. Доделывали отчеты, поэтому Кэтрин большую часть времени смотрела, что делают другие. А без пятнадцати восемь все начали собираться в столовую на ужин. Обед Кэтрин пропустила из-за ожидания начальства и была очень голодной, так как только позавтракала перед отправлением на свое задание. Она засобиралась вслед за всеми, когда ее окликнули. – Уайлд, - женщина по фамилии Ньюман, что сидела за столом в углу, подошла. - Идем, покажу дорогу. До столовой шли молча. Кэтрин рассматривала новую коллегу, к которой ее прикрепили на время обучения. То была женщина ненамного старше ее, невысокая, полненькая и темноволосая, в очках, тихая и словно отстраненная. Так же молча встали в очередь, получили еду (выбора никакого не было), быстро поели, освободили место за столом. Комната в общежитии для сотрудников была крохотной, а обстановка - двухэтажная кровать той же конструкции, что и в Приюте, две тумбочки, шкаф - вот и все. Окон не было. Ньюман освободила две полки в шкафу. Кэтрин сложила туда имеющиеся вещи, достала утащенную из столовой булочку и положила в сумку, где сидел Кетнеп - он напрочь отказывался вылезать. – В восемь лаборатории закрываются, - начала рассказывать Ньюман, - в это время все должны быть в жилой секции, где столовая и общежитие. На территории есть разные комнаты для досуга, их можно посещать в свободное от работы время. В десять все должны быть в своих комнатах. Подъем в шесть, завтрак начинается с половины седьмого. Рабочий день с восьми до восьми, обед в любое время с двенадцати до четырех. Понятно? – Да, спасибо. Извини, а как тебя… – Джессика. Остаток дня провели в тишине. Кэтрин пыталась выманить Кетнепа из сумки, Джессика читала книгу. Только после отбоя Кетнеп вылез из своего укрытия и принялся шипеть на Джессику. Она заметно занервничала и подоткнула под себя одеяло. – Не бойся, он не кусается. Привыкнет, - попыталась успокоить ее Кэтрин. – Я не боюсь. Не люблю кошек. – Понятно… А я люблю. На этом разговор закончился. Кэтрин поставила будильник на более раннее время, чтобы разбудить Кетнепа, если он вдруг во сне вернется в свои обычные размеры. Такое с ним иногда случалось, и Кэтрин дома просыпалась от внезапной тяжести, или от того, что ее спихнули на пол. К счастью, утром Кетнеп спал на шкафу в своем маленьком размере. А первым рабочим заданием для Кэтрин стала проверка экспериментов, которые курировала Джессика. Они вдвоем отправились вниз, где жили живые игрушки. Первым был эксперимент 1188. Сосредоточившись на своей легенде и стараясь удержать умный вид, Кэтрин не обратила внимание на цифры. Ее сердце так и ухнуло вниз, когда она увидела такие знакомые яркие кольцевидные зрачки в глубине темной клетки. Джессика постучала папкой по прутьям клетки, чтобы привлечь внимание эксперимента, и начала задавать вопросы. Кэтрин показалось, что она сейчас схватит паническую атаку, если ничего не сделает. – У него… у него есть документы? Можно ознакомиться? – Да, покажу, как закончим. Неужели испугалась этого? У тебя лицо серое. – Нет, просто не ожидала увидеть его. Кэтрин сделала вид, что не заметила разницы в формулировках. Джессика называла этого большого кота “это”, тогда как Кэтрин говорила “он”. Когда проверку Кетнепа закончили, подошел еще один ученый. – Извините, по дороге сломалась машина, - он раскрыл свою папку. - Вижу новое лицо, добро пожаловать, мисс… – Уайлд. Кэтрин Уайлд. Здравствуйте. – Рад встрече, я Престон Виллард. Откуда к нам? – Германия, - Кэтрин заметила, что Престон как-то странно на нее смотрит. Словно… с жалостью? Тревогой? Она не могла растолковать его взгляд. – К нам на практику? – В этом году защитила докторскую, а так я работаю в компании с восемьдесят… восьмого, а с девяносто четвертого перешла в лаборатории. – Значит, учились в Германии? Какая специальность? – Я хирург, - она порадовалась, что добавила себе несколько лет. Но почему он так на нее смотрит? Следующим пунктом был эксперимент 1199 - динозаврик Брон. Он не разговаривал и выглядел совсем потерянным в своей одиночной камере. Кэтрин подумала, что в таком месте легко заработать клаустрофобию. Его осмотрели довольно быстро. Жив - и ладно. И на вечер оставался эксперимент 1222 - Мамочка Длинные Ноги. На данный момент она была занята работой с детьми. Пообедали, когда пришло время, потом сели пить чай. Кэтрин молчала, Джессика что-то дописывала. Престон пытался шутить, но не получалось. – С тех пор, как убрали Сойера, эксперименты проходят все хуже и хуже. Некоторые даже после пятой процедуры обезличивания сохраняют свою память. “...Прототип создавал игрушечные химеры из тех людей, что помогали организовать Час Радости” Или кто-то халтурит и саботирует работу, как может. Кажется, Престон что-то знает. Постепенно Кэтрин узнала, что те, кто живут в общежитии, даже в свои выходные вынуждены придерживаться строгого графика. Им можно было выйти в город, но вернуться необходимо было до шести часов вечера, чтобы попасть на рабочий поезд, поэтому многие предпочитали проводить свободное время на территории фабрики. В дни отпуска уезжали в основном те, кто далеко жил. После двух недель стажировки Кэтрин пустили посмотреть, как проходит сам эксперимент. Она была вынуждена ассистировать в превращении очередного беззащитного ребенка в живую игрушку Рэйби Бэйби и ничего не могла сделать, кроме как притворяться вовлеченной в процесс, задавать вопросы и стараться не заплакать. А потом снова, снова и снова… Брали наблюдать за детьми в Игровом Центре, просили помочь пару раз забрать нужного ребенка прямо из кровати среди ночи. Она с трудом держалась. Много раз ей хотелось нажать на кнопку и вернуться домой. Но она должна была узнать, куда спрятали сирот. Через месяц она успешно завершила стажировку, и ее вписали в график как самостоятельного сотрудника. Джессика стала относиться к ней более дружелюбно, а коллеги перестали шептаться за спиной, жена она некоему Уайлду, занимавшему важную должность в филиале, или сестра. Сама Кэтрин в ужасе смотрела на расписание, видела назначенную ей операцию по превращению ребенка в игрушку Мэгги Мако и буквально считала минуты до наступления Часа Радости. У нее не хватало квалификации на эту работу и совершенно не было желания на это зверство. Оставалось пять недель. К коллегам Кэтрин не хотела привязываться. Она прекрасно понимала, что в Час Радости их начнут убивать. Предупредить об этом она не могла - ее задача состояла в другом. Но так как она хотела сделать хоть что-то, то начала вести собственные записи. Сколько сотрудников работает в лаборатории, кто из них активно поддерживает Инициативу Больших Тел и эксперименты, а кто не очень этим доволен. Записывала она все в своем телефоне, который на время своего “приключения” поставила на режим разблокировки через отпечаток пальца. И в один прекрасный день она предложила коллегам пофотографироваться. Многие давно уже интересовались, что это за прямоугольная штука у нее, и ответ “камера и электронный блокнот” их не устраивал. На время обеда кабинет превратился в фотосалон. Это было чудо техники для людей ХХ века - фотографии можно было удалить и сделать снимок заново. Уже к вечеру галерея пополнилась множеством снимков и разных селфи с Джессикой, с Престоном, который работал в другом кабинете, но часто заходил что-то уточнить. С Чарли, который был ведущим ученым по Большим Телам, с инженерами Молли и Логаном. Даже была пара фотографий с лабораторным кладовщиком, к которому обычно приходили за запчастями, когда собирали очередную большую игрушку. 8 июля кто-то подбросил в ящик ее стола записку с просьбой не выходить на работу 8 августа. 9 июля всем объявили, что 8 августа будет опубликован новый режим работы Приюта. А 20 июля у Кэтрин должна была состояться первая самостоятельная операция, но ее отменили: в Приюте обнаружили ветрянку, и всех детей посадили на карантин. Эксперименты приостановили на две недели. В кабинете активно обсуждали, кто мог притащить заразу. Невольно прислушиваясь к разговору, Кэтрин узнала, что все шестеро - Чарли, Логан, Молли, Джессика, Хью и Алисия - выросли в Приюте, получили хорошее образование и вернулись сюда работать. Она вспомнила про Люка. Он тоже вырос в Приюте, но был свободен. Его не усыновляли, он просто вырос и выпустился. Ей стало немного неловко, и она не стала участвовать в разговоре, а просто печатала и стирала точку в своем отчете. Ей не нравилось, как быстро эта компания поменяла действительно хорошие вещи, такие как воспитание сирот и предоставление им работы после выпуска, на ужасные, что происходят сейчас. На следующий день Кэтрин пришлось вставать и идти завтракать одной - Джессика заболела и взяла выходной. Пришлось брать ее работу на себя и помогать дописывать очередной отчет о поведении экспериментов, проверять их, опрашивать. И, хоть Кэтрин знала, что игрушки готовятся к восстанию, по ним никак нельзя было это понять. - Уайлд? - Престон появился так неожиданно, что она подпрыгнула. - Ты чего тут делаешь? - Проверяю, нужно отчет доделать. - Извини, что напугал. Не ожидал увидеть, обычно их по утрам проверяют. А где Ньюман? - Ее сегодня нет, я заменяю. - А, понятно. Мы со Стеллой тоже проверяем. Не будем мешать? – Нет, я уже закончила. Пойду, пожалуй. Престон явно был во всем этом замешан. И Стелла Грейбер, видимо, тоже. К возвращению Кэтрин в общежитие Джессика спала, а Кетнеп увлеченно рвал на мелкие кусочки какую-то бумажку. Раньше это был официальный ответ из немецкого филиала на запрос Джессики, и там говорилось, что Кэтрин Уайлд у них не работает и никогда не числилась. Ранее Кетнепу устроили допрос, что нужно в лабораториях посторонней девчонке, и откуда она столько знает, и вообще кто он сам такой, но он упрямо строил из себя глупого немого кота и думал, разодрать этой женщине лицо или сразу отвести душу и убить, но решил в итоге обойтись малым - скинуть на пол и загнать под кровать ее очки, и любовался тем, как она пыталась их достать. Однако потом он отдал ей должное - даже зная о том, что Кэтрин - совершенно левый в этой компании человек, Джессика продолжала ее обучать и иногда прикрывать перед начальством, особенно когда дело касалось немецкого языка. И заодно он понял, что мерзкая по отношению к игрушкам сотрудница может быть вполне хорошей коллегой или даже подругой. Может, он и не будет в Час Радости раздирать ей лицо, как когда-то мечтал, а просто нашлет кошмары, как иногда делал по ночам. Пятьдесят подряд. Вечер 7 августа был ужасно длинным. Кэтрин допоздна проболтала с Джессикой - их маленькие разговоры по вечерам в последнее время переросли в длинные беседы. А ведь нужно было готовиться, чтобы с утра по уважительной причине не явиться на работу и успеть до одиннадцати спрятаться в Приюте. Особенно тщательно они обсудили утренний случай - закончилась планерка, и пробравшийся в кабинет в сумке с документами Кетнеп схватил когтем брюки уходившего Лейта Пьера. Брюки не выдержали, порвались, и все увидели его зеленые трусы с ананасами. К счастью, Пьер подумал, что он зацепился о крючок какого-то стола. С утра Кэтрин поднялась сразу. Обычно она просыпалась и еще дремала, ожидая начала сборов Джессики, но сегодня этот вариант не подходил. Сначала она пожаловалась, что ей нехорошо, а во время завтрака выскочила из-за стола и направилась в медпункт просить лекарство для желудка и больничный. Получив желаемое, она предупредила Джессику и Престона, что ей плохо, и она сегодня не будет работать, а отлежится в комнате, поближе к туалету. Престон снова как-то странно на нее посмотрел. Уже находясь в одном из широких проходов около Приюта, Кэтрин вспоминала все, что ей рассказывали. Самые опасные места были в Лобби, Администрации Приюта, Игровой Станции и на ближайших к клеткам уровнях лаборатории. Там никто просто не успеет спрятаться. Этот проход был ей хорошо знаком, но обычно она ходила по нему в темноте, с фонариком. А сейчас было светло, и приходилось заново осматривать каждую перекладину, каждый участок, чтобы не споткнуться, не пропустить поворот или просматриваемую снизу зону. 11:00 - вокруг тишина, только из здания Приюта слышны голоса играющих внутри детей. Летние каникулы и карантин, что может быть хуже? Только через десять минут из соседнего люка появился Кетнеп. Он сразу же направился в Администрацию. Вскоре оттуда послышались душераздирающие крики. Пора было готовиться, так как дальше он должен был незаметно усыпить сирот в Доме, Милом Доме. Проход там имелся, но он был завален в 2016 году, поэтому дороги Кэтрин не знала. Ей оставалось только ждать. Она внезапно представила, как было страшно людям. Они, как обычно, приехали на работу. Не все сотрудники компании знали об экспериментах. Они могли спокойно готовить еду, трудиться на сборке игрушек, мыть полы, придумывать рекламные акции, чтобы поднять продажи. После того, как из окон Дома, Милого Дома перестали вырываться клубы красного дыма, Кэтрин перебралась туда. Она заметила, что Кетнеп выходит наружу, а спящих детей забирает Прототип. Вот! В этот раз должно было все получиться! Прототип не ждет подвоха, он занят своим делом. Все большие игрушки заняты. Вот, нашлась заветная дверь, которая находится за одним из стеллажей с документами - немудрено, что ее не заметили при обходах. Да туда даже не ходил никто. Задача выполнена. Кэтрин перевела дух, нажала на кнопку “назад” на своем гаджете… и ничего не случилось. Она так и осталась сидеть в узкой трубе вентиляции с видом на свежие лужи крови и валяющиеся трупы только что убитых Прототипом несчастных студентов-лаборантов. Необходимо было выбираться. Найти безопасное место, чтобы понять, как вернуться домой. Некогда ей сейчас паниковать, хотя так хочется. А гаджет еще и довольно заметно ударил ее током, и она срочно его выключила. А затем принялась вспоминать, как можно пробраться в Приют. Вариант был бежать через пещеры, но там выходить нужно было на открытую территорию. Смертельно опасный вариант. Однако можно было забаррикадироваться в одном из тех кабинетов, где были широкие вентиляции, чтобы иметь хотя бы минимальные шансы сбежать. В поисках подходящего укрытия Кэтрин шла довольно долго, пока не услышала тихие голоса. Это явно были люди. Знакомые или нет - все равно. Кабинет, который они заняли, вполне подходил. Как можно тише она сняла решетку и спрыгнула на пол. – Уайлд? - Престон был в чистейшем шоке, увидев ее, как и Джессика. - Ты разве не… – О… я рада, что вы оба живы, - Кэтрин пребольно ударилась коленкой при приземлении и, кажется, до крови разбила ее. В кабинете было темно, но у стены угадывалась раковина для мытья рук. Значит, была как минимум вода. – Ты знала? - Престон даже в темноте заметил, что девушка одета не в обязательные для всех халат и лабораторные ботинки, а в куртку, спортивные штаны и удобные кроссовки. – Она знала о чем? - Джессика переводила взгляд с одного на другую. – Тебя вызвала Стелла? - Престон нервно дышал. - Почему ты не сказала? Мы могли бы… – Да, я знала, - ответила Кэтрин. - Знала, но не собиралась ни помогать, ни мешать. Так я и думала, Виллард, ты в числе организаторов Часа Радости. Можешь порадоваться - в том числе по твоей вине умерли, умирают и будут умирать невинные люди. – Я не думал… – Старенькая уборщица. Продавцы в магазине при фабрике. Посторонний электрик, который приехал по своей работе! Мерчендайзер четырнадцати лет! - она говорила громким шепотом, чтобы не привлечь постороннее внимание. - Другие, кто не имели отношения к лабораториям и Приюту. Это вы их всех обрекли. В чем они виноваты? – Он обманул меня… - Престон закрыл лицо руками. - Я думал, если мы их выпустим, они разгромят лаборатории, и экспериментов больше не будет. Он говорил… – Вы сделаете ЧТО? - Джессика вмешалась в разговор, и Кэтрин поспешно замахала на нее руками. Кетнеп в сумке беспокойно зашевелился. – Тише! Если нас найдут, мы не успеем достаточно быстро убежать. Рано или поздно они будут прочесывать все помещения. И если найдут… – Убьют… - с дрожью в голосе проговорила Джессика. – Хуже. Сначала убьют, а потом реанимируют в виде игрушек и выбросят как дичь для охоты. Сейчас уже суматохой не воспользоваться. Я знаю один вариант, но придется бежать через открытую территорию. Сейчас единственный способ выжить - это убегать, пока можете. А тут сплошные лестницы, двери и повороты, за любым углом может притаиться… – Монстр, - опустил голову Престон. - Тут недалеко есть лифт, может… – Я не уверена, что он вообще работает, - возразила Джессика. - Я даже не знаю, на каких уровнях он останавливается. Мы никогда им не пользовались. – Если мы хотим спастись, надо идти сейчас, пока они ищут выживших по территории, - Кэтрин сжала кулаки. - Нужно поставить стол под этой вентиляцией и залезть туда. Так мы дойдем до Приюта, выйдем около Игровой. Там совсем немного пробежать, и будет пещера. А там можно будет выйти к вестибюлю. Или добраться до станции, там по рельсам до технической платформы. Потом немного по коридору, и можно будет выпрыгнуть через окно. Можно, конечно, заручиться поддержкой тех, кто не пошел на убийства, но это все еще опаснее, чем просто бежать. – Я не знаю, какие цели ты преследуешь, но в последний раз, учти, в последний раз я тебе поверю, - Джессика протерла очки. – Престон, тащи стол сюда. Будем выбираться. – Забыла сказать вам важное - если Протот… 1006 вас найдет - не кричите. Вообще лучше не издавайте звуков. Может быть, ваше молчание спасет жизнь кому-то еще. Пока шли по вентиляции, Кэтрин перезапустила гаджет. Он уже не бился током, но его экран был совсем тусклым. Ей бы просто вернуться домой, но сначала, раз так получилось, вывести с территории Джессику и Престона. На поверхность вышли очень осторожно. Приходилось перешагивать через трупы, оглядываться каждую секунду, чтобы успеть заметить опасность. Шепотом Кэтрин подробно объяснила, как выбраться обоими способами, и двигались они к пещере. – О нет… - Джессика резко остановилась, и замыкающий Престон налетел на нее. – Что? Что случилось? Вместо ответа она широко раскрытыми глазами смотрела в сторону каменной скульптуры. А там в их сторону меланхолично направлялся огромный фиолетовый кот. Кэтрин рефлекторно сжала свою сумку, нащупывая там своего Кетнепа. Ее настигло жуткое чувство дежа вю. – БЕГИТЕ! Престон и Джессика бросились бежать. Кот, видимо, нацелился на свою главную мучительницу и рванул в их сторону. – Эй! Чехол для баллона! Цистерна на ножках! - Кэтрин выкрикнула первое, что пришло ей в голову. - Знаешь, что сделает с тобой ваш заводила-терминатор, если ты накосячишь? Этого хватило. Никто из ученых никогда не оскорблял Кетнепа. Может быть за глаза, но не в лицо. Самым грубым было слово “этот” от доктора Ньюман. И он сменил свой выбор и погнался за этой наглой новенькой, что часто пыталась покормить его с рук, как питомца. Так хотелось оторвать ей руки. И голову. Вырвать ей язык за такие слова. Кэтрин, не медля, побежала в пещеру. Она точно знала это место лучше, и там было множество мест для укрытия. Потянуть время, чтобы Джессика и Престон успели убраться подальше, вот что она собиралась сделать. Нырнув в одну из расщелин, Кэтрин убедилась, что Кетнеп пробежал мимо, затем тихонько вылезла и отбежала подальше. Кот услышал ее шаги и вновь бросился в погоню. Она пожалела, что не взяла с собой респиратор из комнаты. В очередной раз выбегая из-за угла, она подвернула ногу и на всей своей скорости упала. Кот сразу же заметил ее, понял, что теперь его жертве не убежать, и пустил в ход красный дым. Кэтрин попыталась встать. У нее это получилось, но теперь было ужасно больно наступать на правую ногу. Больше убегать она не могла. К тому же, ее гаджет начал дымиться и искрить. Кетнеп подбирался все ближе. Уровень красного дыма уже поднимался выше колена. Кэтрин повернулась, чтобы хоть как-нибудь попытаться убежать, и нажала на кнопку. Кетнеп прыгнул, правый край куртки дернули назад. Кэтрин не понимала, сработало или нет. Гаджет начал дымиться, когда перед глазами все поплыло, и она упала на спину, прямо в клубы снотворного газа. Ей снилось, что ее раскрыли. Безликие ученые связали ее колючей проволокой, швырнули на операционный стол. Наживую вырвали все органы, кости и набили пустую оболочку ватой. Она пыталась встать, сделать хотя бы шаг, закричать, но изуродованое тело не слушалось. А вокруг стояли коллеги, с которыми она делила кабинет, и громко смеялись. Друзья, живые и умершие, показывали на нее пальцем. Проснулась она все в той же пещере. Сумка была подложена под ее голову, на ноге красовался огромный кровоподтек. Коленка была сильно разбита, на штанах и куртке пятна крови. А вдалеке мелькал луч света. – Святые огурцы, ты в какую историю вляпалась? - Шикана начала шуметь раньше, чем подошла. - Значит, ты только исчезла, и сразу же прибежал Кетнеп и заявил, что тебе срочно требуется помощь. Только посмотрю, только посмотрю. Встать можешь? – Наверное… – Тогда лежи. Дядя Макс, поднимай. Ее подняли, устроили на широкой спине механика и донесли до лабораторной комнаты, обустроенной сейчас под медпункт. К счастью, нога Кэтрин не была сломана, обошлось растяжением, и ей сказали неделю стараться не беспокоить конечность. – Ладно, я не только посмотрела, - призналась потом Кэтрин, когда немного пришла в себя. - Пыталась вытащить наружу двоих коллег. Только мы разминулись, когда наткнулись на злого Кетнепа. Я его так обругала, аж стыдно. Надеюсь, наш не принял мои слова и на свой счет. – Вряд ли. Он прекрасно понимает ситуацию. И очень сильно за тебя переживает. Сказал, что ему стыдно, что он в прошлом пытался тебя убить. Сидит сейчас у себя, с Кэтби в виселицу… в смысле в слова играет. Ты детей хоть нашла? – Нашла. Уровень три, вторая комната от дальней стены. Там самый большой стеллаж отодвигается. Кажется, это тот, на который мы все то, что было в той комнате, сложили. Если только Прототип не перепрятал детей… – Мы с дядей Максом сходим туда и проверим. Отдыхай. Уже потом, когда можно было начать ходить, Кэтрин показала друзьям фотографии из лабораторий. – Это Лейт Пьер. Это вот Престон Виллард. Вот Стелла Грейбер. Это Чарли МакКейн. А это… – Дрянь, - констатировал Кетнеп, глядя на фото с Джессикой Ньюман. Однако, как понимала Кэтрин, всех этих людей с фотографий убили. Может быть, в той временной ветке, которую она создала, те двое выжили, но в ее мире все они мертвы. Превращены в игрушки, загнаны, как дичь. Снова зверски убиты и развешены под потолком. Дело оставалось за малым - найти детей и привести их в порядок. Этим собирались заняться в конце месяца. Новое расписание дежурств с учетом новых добровольцев-помощников было на подходе.