Мой папа - экстрасенс

Ксено наслаждался. Наконец-то мир изменится! Больше никаких оков, никаких правил, никаких бесячих коллег и приказов свыше. Потому что именно он сейчас на вершине. Тот, кто очнулся первым и смог повести за собой других людей. Стэнли был рядом. Как это было всегда. С самого детства и по сей день они поддерживали друг друга и оберегали. Рядом с ним хотелось жить и заниматься своим делом, а не выть в пустоту от безнадёжности. Семья действительно в некоторой степени спасала от сумасшествия. Единственной проблемой оставался сын, который уехал в Японию и был там во время окаменения. С одной стороны, со статуей могло произойти всё что угодно. Землетрясение, цунами, обрушения зданий и другие непредвиденные случаи! Но с другой… их семья никогда не была нормальной. Но весьма элегантной. Ксено не признавал понятие судьбы. Если она и была, то Хьюстон был умнее. Если судьба вела его через реку, он построит мост. Если она хочет его убить… Значит пора придумать элексир бессмертия. Стэн, его любимый муж, прекрасный снайпер и отличный отец, тоже в судьбу не верил. Возможно, он застрелил её, когда та пыталась проложить ему путь в жизни. Ген же научился обманывать. Мастер иллюзии и блефа, легко водит за нос человека, а тот и не догадается. Асагири научился просчитывать ход наперёд и строить планы огромных масштабов. Сын верил в судьбу. И прекрасно её обманывал. Так что Ксено верил, что Ген в полном порядке. Да и Стэн не переживал, а значит и повода беспокоится не было. Степень «ужасности» ситуации часто измерялось в Стэнах. Очевидно, что чем он напряжённее, тем хуже будет всем. А если уж он психует… Без трупов не обойдётся. Они давно покинули свои каменные тюрьмы, но Снайдер всё время оставался спокойным. Тенью ходил за Ксено и выполнял его поручения. Идеальный солдат в чужих глазах. Лишь один раз Ксено напрягся. Ночью, когда они спали, Стэн вдруг подорвался. Хьюстон сразу же подскочил, мало ли? Стэнли смотрел куда-то в воздух и приходил в себя, а, когда успокоился, потёр глаза и виновато улыбнулся. Ксено просто так это не оставил. — Что-то плохое приснилось? — учёный положил руки на плечи Снайдера и слегка сжал. — Приснилось, что Ген приплыл из Японии на корабле, — кивнул Стэнли. — А проблема? — Я в Гена стрелял. Стэнли никогда не был паникёром. Как военный, он был готов ко всему и не волновался понапрасну. Подобная реакция на сон была слишком странной и необычной, что могло означать лишь одну вещь. Именно этот сон вещий. С этого момента Ксено брал всё на себя. Размышления, подготовка и остальное оставалось на нём, Снайдер лишь должен был быть готов исполнить приказ. Уингфилд уже давно понял, что избежать предсказания мужа полностью нельзя. Но можно поменять детали. Корабль точно приплывёт. Но они могут попытаться забрать его, напугать тех, кто приплывёт или забрать Асагири к себе, чтобы он не попал под раздачу. Идей много. А самое важное, что они могут их воплотить.

***

Ксено рассматривал сооружение, которое у него вышло. Ему тринадцать, он прогуливает школу ради изучения чего-то более крутого. Всю школьную программу он уже знает, делать там нечего. Только если вместе со Стэном за партой посидеть и во что-нибудь сыграть. Главное, чтобы это был не морской бой. Стэнли умудряется попадать во все корабли с первого раза. Поэтому Уингфилд очень удивляется, когда внезапно рядом появляется его единственный друг и задумчиво рассматривает шедевр Ксено. — Рванёт? — безэмоционально спрашивает он. — С вероятностью меньше десяти процентов, — с той же интонацией отвечает Хьюстон. — Но лучше отойдём. Ксено не понимает такого стремления Снайдера отойти. Если ему так спокойнее, то ладно. И стоит им сделать шагов десять назад, как сооружение реально подрывается. Ксено чуть ли не пищит от неожиданности, а Стэнли почти не дёргается, только прикрывает собой гениального друга. Когда шок проходит, Ксено поворачивается к Снайдеру, взглядом требуя объяснить всё, что произошло. Но тот только пожимает плечами: — Я заснул на уроке. Мне приснилось, что в этом месте что-то взорвалось, вот я и пришёл глянуть. Тогда Хьюстон не верил в вещие сны. Не мог представить себе, что у кого-то может быть подобная интуиция. Способность стрелять наугад и идеально попадать. Время шло. Подобные ситуации повторялось часто. Нет, не с конкретно вещими снами. Стэнли мог сказать что угодно, и с огромной вероятностью это происходило. Чем уверенней говорил Стэнли, тем выше был шанс. Подобные «всплески магии» всегда были внезапными. Он мог попросту зависнуть на пару секунд, а потом озвучить, что пришло ему в голову. Сам Стэнли говорил, что просто чувствует, что именно одна конкретная мысль как-то больно ярко выделяется на фоне других. Словно она есть истина, которую стоит озвучить или хотя бы запомнить. А так Снайдер не был фанатом пустой болтовни. Он больше слушал, обдумывал и обсуждал услышанное с Ксено, чтобы узнать его мнение. Каждое обещание Стэнли было той самой истиной. По этой причине Хьюстон верил им. Если военный говорил, что обязательно вернётся, значит так оно и будет. Но как бы правдивы не были слова, Уингфилд часто делал по-своему, словно бросал вызов прогнозам Снайдера. Будет дождь? Так Ксено принципиально не возьмёт с собой зонт. Сегодня учёный задержится на работе? Нет, Ксено уйдёт как можно раньше, никто его не остановит! Стэнли относился к этому как к игре. Просто был рядом и подстраховывал, на случай, если у Хьюстона не выйдет сделать задуманное. К слову, часто выходило. Обычно не с явлениями погоды, а с человеческим фактором. Обмануть людей всегда было легче, особенно, если немного знаешь будущее. Какое было самое удивительное предсказание? Наверное, когда Стэн предположил, что у них появится ребёнок. Тогда его предсказание было туманным. Он просто встал в середине комнаты, в доме, который они недавно наконец обустроили, и завис. Не как обычно, на секунду, а на несколько минут. Ксено тогда опробовал всё: водой брызгал, кричал, кидал в него предметы (только мягкие!), делал вид, что начался конец света и много чего ещё. Как оказалось, Стэнли ни на что не реагирует. Пришёл в себя он спокойно. Поморгал, посмотрел на Ксено и очень ласково улыбнулся: — У нас очень тихо и спокойно. Но это ненадолго. Хьюстон был не согласен. Во-первых, у них всё идеально. Во-вторых, он никому не позволит нарушить уют, созданный их общими усилиями! А потом они решили усыновить ребёнка. Казалось, что в момент принятия этого решения, Уингфилд сам оторвался от реальности. Увидел где-то на улице пару с ребёнком и завис. Стэнли его тогда понимающе не трогал, дал время, чтобы все мысли пришли в норму, а потом аккуратно взял чужую руку и посмотрел в глаза: — Что за идея, дорогой? Так они поехали в приют. Разумеется, до этого они подготовили бумаги, определились, что будет у них абсолютно точно именно мальчик и нашли комнату, которую готовы ему отдать. Сделали всё, чтобы ни одной проблемы не возникло. Ксено нервничал. У него было не самое счастливое детство, у Стэнли тоже. Могли ли они вообще стать хорошими родителями? А если мальчик не приживётся? Сама мысль, что ребёнка придётся вернуть в приют была ужасающей. Снайдер и тогда помог. Наклонился к уху и прошептал: — Возьмём самого необычного. Асагири был чёрно-белым пятном среди детей. В целом, уже на пороге Хьюстон понял, кого они заберут с собой. Знакомства с другими детьми были лишь формальностью. Ген вписалася в их маленький мир сразу. Будто бы, так всегда и было. Хотя, разумеется, с ним было достаточно проблем, как и с любым маленьким ребёнком. Иногда приходилось звать друзей Стэнли, чтобы те приглядели за маленьким чертёнком, когда ответственных родителей вызывали по работе. Так им однажды перепал дорогой ковёр от семьи Нанами. Своих друзей Ксено не звал никогда. Они ему и не друзья вовсе. Хорошие знакомые и коллеги, не больше. Да, Бьякуя? В остальном у них всё было превосходно. Помучились слегка в подростковый период Асагири, но, по сравнению с другими, это действительно было слегка. Отношения в семье были хорошими, а у Стэна всегда было оружие, так что любая проблема решалась легко и быстро. Основной «бунт» Гена заключался в популярности. Чем он был известней, тем более самостоятельным он себя чувствовал, совершенно не предполагая, что большую часть опасных людей Снайдер устранял ещё на подходе. Когда в жизни сына появился фанат с прицелом на лбу, Ксено даже задумываться не стал, способен ли он причинить вред Гену. Точно способен. На лбу написано. Зато Стэнли было целиться удобно. И Асагири мир повидал в безопасной среде. Очень элегантный ход! Иногда Хьюстону могло казаться, что они слишком опекают Гена. Но на следующий день весёлые родители отпускали его в другой город в одиночку с одной только просьбой. Звонить. Желательно, раз в три часа, конечно, но тут уж как получалось. Ксено знал, что запрещать ребёнку всё опасное бесполезно. Поэтому просто старался находиться рядом, чтобы подстраховать. Стэнли к учёному относился, на минуточку, абсолютно также. Не запрещать же ему токсины смешивать и взрывчатку на коленке синтезировать! Так однажды Стэнли завис, а потом попросил достать аптечку. Ксено решил, что лучше уж аптечка будет рядом в спокойное время, чем её не окажется в нужный момент, поэтому послушно достал её из глубин шкафа. Через час к Уингфилду подошёл маленький Ген с интересным вопросом: — А потему нельзя иглать с огнём? Ксено сразу понял, чем это закончится. — Во-первых, ты можешь пострадать. Любая органика хорошо горит, человек не является исключением. Короче говоря, больно будет. Во-вторых, ты имеешь шансы сжечь нам дом. — А если мне не будет больно? — надулся Ген. — Сунь палец в огонь, проверь, — пожал плечами Хьюстон и открыл аптечку. — Что? — Асагири не понял. — Можно? — Почему нет? — Ксено взял спичку, аптечку и повёл Гена в ванную, чтобы включить холодную воду. — Мама Фледа сказала, что нельзя. Фред был другом Гена, они гуляли на одной площадке. А его мама была… паникёршей. Мальчик упал, так она сразу к нему бросается. Его кто-то обидел, женщина летит разбираться, даже если обидчик — маленький ребёнок. — Я не мама Фреда, — фыркнул Ксено. — Я буду рядом и подстрахую. Повторяю, будет больно. Хочешь попробовать, хорошо, но давай со мной, чтобы я мог сразу помочь. Ген кивнул. Больно было. Больше Асагири не спрашивал, почему нельзя совать руки в огонь. С тех пор он вообще хорошо понимал словосочетание «будет больно» и лишний раз не рисковал. Ну или звал Ксено или Стэнли на подстраховку. Умный ребёнок. Их семью соседи называли больной. Но только у них шестнадцатилетний Асагири Ген не пил, не курил, не принимал и не дрался, а учился и становился популярным. Мальчик научился многому. Не возникало сомнений, что он справится со всеми проблемами сам.

***

— Я сдаюсь! Юноша махнул белым флагом. Фиолетовое хаори ярко выделялось в лесу, притягивая к себе внимание. Скорее всего, среди деревьев прятались его друзья, которые приплыли на корабле. Хороший ход, пусть и слишком очевидный. Но снайперу, честно говоря, было уже всё равно. Если дети хотят поиграть в войнушку, он готов сыграть с ними. — Вижу, ты способен на разумные поступки. Доспехи с лязгом приземляются рядом. Японец вскрикивает, дёргается, на лице ужас. Все эти жесты и эмоции излишне театральны. Заметит этот нюанс только военный. — Да, — юноша улыбается. — Мой отец говорил мне, что бесполезно убегать от снайпера. — Он был мудрым человеком, — военный снимает шлем, — верно говорю, Ген? — Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, да, Стэн? — Асагири поднимает руки, позволяя осмотреть себя на предмет наличия оружия. — И в кого ты такая язва? — хмыкает Снайдер. Ген может только саркастично поднять одну бровь, как это любит делать Ксено. — Угадай.