Узы

В ту первую ночь за пределами Эвтюмии они спали в обнимку, несмотря на все обстоятельства, разрушенный мир снаружи и веками выстроенные границы между божеством и фамильяром. Среди ночи Эи, повинуясь какому-то древнему, забытому инстинкту, во сне притянула к себе Мико, ища тепла и защиты от надвигающихся кошмаров. ​Только когда ранним утром Эи открыла глаза, медленно выныривая из спасительного небытия, она с изумлением поняла, что крепко обнимает лисицу. Её руки собственнически сжимали талию кицуне. Эи мгновенно смутилась. Щёки, отвыкшие от прилива крови, предательски покраснели, обжигая лицо. Осмотревшись в полумраке пещеры, она увидела, что они лежали непростительно близко друг к другу — так близко, что она чувствовала мерное дыхание Мико на своей коже. ​Эи замерла, боясь пошевелиться, и посмотрела на спящую Мико. Её рука, словно обладая собственной волей, медленно потянулась к лицу подруги. Дрожащими пальцами Эи нежно провела по мягкой щеке Мико, боясь нарушить её сон, и надолго задержала взгляд на её красивых, безмятежно закрытых глазах. Длинные ресницы кицуне отбрасывали легкие тени. Затем Эи так же невесомо, кончиками пальцев, погладила лисицу по голове. Губы Архонта дрогнули в милой, искренней улыбке, когда она увидела, как розовые, пушистые ушки Мико забавно дёрнулись во сне в ответ на ласку. ​Казалось, Эи совершенно не хотела отстраняться. Она была просто зачарована ею, впитывая каждую черту лица, которое не видела так долго. Но когда Эи осознала, что слишком долго и слишком откровенно, невольно любуется подругой, её окатило волной странной паники. Она резко покачала головой, отгоняя наваждение. ​«Что-то со мной не то», — мысленно сказала она себе, стараясь вернуть привычную холодность мыслей. ​Она осторожно, стараясь не разбудить кицуне, встала, аккуратно высвободив руки, и бережно положила голову Мико на скомканную мягкую ткань плаща. ​Было ещё совсем раннее утро, воздух в пещере был сырым и прохладным, но Эи уже думала о предстоящих делах и той угрозе, что нависла над Инадзумой. Она бесшумно подошла к выходу из пещеры и замерла, неподвижно глядя на раннее восходящее солнце, лучи которого с трудом пробивались сквозь густые тучи пепла. Она пыталась упорядочить мысли, когда услышала за спиной тихий шорох. ​Проснувшаяся Яэ Мико сладко потянулась, выгибая спину и прогоняя лёгкую сонливость из затекшего тела. Она медленно открыла глаза и огляделась, сразу же заметив Эи. Та стояла неподвижно у выхода, словно статуя, высеченная из тёмного камня, погружённая в наблюдение за тревожным небом. Мико позволила себе секунду тишины, чтобы просто насладиться этим моментом, этим силуэтом на фоне рассвета. Затем, с лёгкой, фирменной ухмылкой, она обратилась к подруге: ​— Доброе утро! И давно ты не спишь? — её голос, слегка хриплый после сна, был наполнен привычной игривостью и уютной теплотой. — Надеюсь, выспалась, уютно устроившись на моих коленях, пока я тебя гладила? ​Эи не ответила, всё так же продолжая стоять неподвижно, не оборачиваясь. Но её напряжённая линия плеч и скованная поза с головой выдавали лёгкую неловкость, словно великий Архонт была застигнута врасплох столь пристальным вниманием и напоминанием о своей ночной слабости. Яэ Мико это прекрасно заметила, её глаза хитро блеснули, но она решила не настаивать, лишь мягко улыбнувшись про себя. ​— Кстати… — Мико сделала паузу, наслаждаясь моментом, — а почему в один момент ночью мне стало гораздо теплее от чего-то рядом? Ну, наверное, тебе это понравилось ещё со вчерашнего дня. ​Она добавила это, хитро прищурившись, но всё же тщательно сдерживая язвительный тон, чтобы случайно не задеть гордость подруги. ​Эи, казалось, полностью проигнорировала её провокационные слова, продолжая сверлить взглядом горизонт. Хотя Мико, обладая острым зрением кицуне, уверилась, что видела едва заметное движение уголков её губ, профиль которых очерчивал утренний свет, — будто скрытый намёк на улыбку. ​Не дождавшись ответа, Мико грациозно встала, потянулась ещё раз и направилась к журчащему ручью. Взглянув на своё отражение в кристальной воде, она заметила, как её розовые волосы были немного взъерошены на макушке, словно кто-то совсем недавно провёл по ним рукой. Она чуть качнула головой, анализируя эту деталь, тихонько, понимающе хихикнула и, освежив лицо ледяной водой, обернулась к неподвижной подруге. ​— Эи, ты не голодна? — спросила она. — В глубине пещеры я видела старый котелок. Если добудешь мяса, я могу что-то приготовить. Пока тебя не было, я многому научилась, — её голос звучал одновременно по-домашнему заботливо и немного насмешливо. ​Эи всё ещё стояла неподвижно, будто окаменев, смотря на восходящее солнце. Она не отзывалась на слова Мико, но под тяжестью её взгляда слегка обвисла плечами, теряя божественную выправку. Случайный звук хрустнувшей ветки снаружи заставил её резко, почти испуганно обернуться. ​— Я… мне показалось, что кто-то пришёл, — быстро ответила она, пытаясь неуклюже оправдать своё долгое молчание и задумчивость. ​Поняв, что тревога ложная, Эи с облегчением усмехнулась и, наконец, подошла ближе к Мико, оставляя тревоги внешнего мира за порогом пещеры. ​— Конечно, я принесу тебе мясо, — её голос стал мягче. — Давно я не пробовала твоей вкусной еды, так что я буду рада снова довольствоваться ею! ​С этими словами Эи, словно обрадовавшись возможности занять себя делом, отправилась на охоту в ближайший лес. Для Божества Грома добыть мясо никогда не было проблемой. Во времена ранних Архонтов случались периоды, когда небольшие запасы еды требовали от правителей учиться выживать и охотиться наравне со смертными, и эти навыки никуда не исчезли. ​Мико же осталась в пещере и с энтузиазмом начала готовиться к созданию кулинарного шедевра. Она собрала сухие ветки, разожгла небольшой, уютный костёр, очистила найденный котелок и приготовила всё необходимое для вкусной жарки. ​Когда Эи вернулась, неся на плече тушу молодого кабана, она выглядела уставшей, её волосы слегка растрепались, но на лице читалось глубокое, простое удовлетворение. Она уставилась на Мико, которая сидела у костра, грациозно разметая дрова прутиком. ​— Мико! Вот мясо! — просто и без пафоса сказала Эи, сгрузив охотничий трофей перед кицуне. ​Затем она с облегчением опустилась на прохладную землю рядом с подругой. Уставившись в пляшущее пламя костра, она немного помялась, а затем достала из складок своей одежды небольшую, изящную деревянную коробку. Это была коробка с лакомствами, которые она чудом прихватила с собой из резиденции перед самым началом катастрофы. Эи сама до конца не осознавала, что именно её так сильно привлекло к Мико сегодня утром, почему её сердце бьётся так неровно, но в этот момент у костра она поняла одно: она отчаянно хочет поделиться с ней этими сладостями. ​— Вот, попробуй, — сказала она тихо, аккуратно откидывая крышку с коробки. ​Внутри ровными рядами лежали несколько палочек свежего трёхцветного данго. Эи, не отрывая взгляда от пламени, взяла одну палочку и, подчиняясь странному порыву, протянула её прямо ко рту Мико, решая покормить её из своих рук. При этом Эи нежно, почти робко улыбнулась. ​Яэ Мико на мгновение замерла с приоткрытым ртом, искренне удивлённая столь неожиданным, интимным жестом со стороны вечно сдержанной Эи. Однако её замешательство быстро сменилось лукавой, довольной улыбкой. Она подалась вперёд и медленно откусила первый розовый шарик данго прямо с палочки, которую держала Эи, затем ещё один, демонстративно наслаждаясь вкусом и моментом, пока в какой-то момент не решила добавить искры и "случайно" не прикусила бледный палец Эи своими острыми зубками. ​— Ой, прости-прости, я так увлеклась, что... — Яэ тут же отстранилась и театрально прикрыла рот ладонью, изображая крайне виноватое выражение лица. Но её фиолетовые глаза при этом предательски блестели от едва сдерживаемого смеха. ​Эи, рефлекторно отдёрнув руку, чуть нахмурилась от легкой боли, но промолчала. Она с удивлением и легким возмущением посмотрела на лисицу, убрала руку на колени и попыталась вновь обрести своё фирменное невозмутимое выражение лица, хотя румянец снова тронул её щёки. ​Когда Эи, стараясь скрыть смущение, потянулась к коробке за следующим данго для себя, их руки случайно соприкоснулись. От этого лёгкого контакта обе вздрогнули. Эи подняла взгляд, встретившись с сияющими глазами Мико. Та с невероятно мягкой улыбкой посмотрела на неё, взяла палочку из коробки первой и неожиданно поднесла данго прямо к губам Эи. ​— Ну, попробуй. Скажешь, что вкуснее — этот или мой любимый, — с мягким, бархатным и немного насмешливым голосом предложила Мико, возвращая жест. ​Эи чуть заколебалась. Её поза вновь стала напряжённой, выдавая лёгкую неловкость от происходящего, но подчиняться этому напору она отказалась бы в любой другой ситуации. Однако сейчас, после мгновения тяжелого молчания, Эи очень любила это лакомство и просто не смогла удержаться. Она сдержанно, стараясь не касаться пальцев Мико, приняла данго из её рук, старательно избегая её проницательного взгляда. ​Она откусывала маленькие, аккуратные кусочки и, забывшись, с восхищением приговаривала: — Ммммм... Как же давно я не ощущала такого приятного вкуса! Прямо как в старые добрые времена... ​Было видно, как напряжение покидает её плечи, она действительно наслаждалась сладким данго. Мико довольно улыбнулась, отпуская ситуацию. Её настроение явно улучшилось до небес, ведь неприступная подруга всё же позволила себе этот небольшой, но значимый жест доверия. Мико отвернулась к костру, чтобы заняться дичью. ​— Так, у нас же кабан, — внезапно спохватилась Эи, прервав свою дегустацию. — Нужно сначала съесть его, а потом довольствоваться десертом. ​С этими словами божественного прагматизма она решительно отложила недоеденное лакомство и посмотрела на ужин, который уже успела приготовить Мико. Аромат жареного мяса со специями, которые кицуне умудрилась найти даже здесь, был таким невероятно вкусным, что Эи почувствовала, как от одного запаха она уже невольно наедается. ​Пока Мико, сохраняя аристократичные манеры, аккуратно разрезала мясо на мелкие кусочки и эстетично смаковала каждый вкус, Эи, отбросив церемонии, взяла огромный кусок и с аппетитом жевала, утоляя накопившийся за время медитации голод. ​— Вкусно... — промычала Эи с набитым ртом. — Ты отменный повар, Мико, должна признать. ​После сытной трапезы Эи первой встала, удовлетворённо отряхнув ладони от крошек и жира, и, повинуясь новому порыву нежности, подошла к сидящей Яэ Мико. ​— Спасибо, моя дорогая, — произнесла она необычно тихо, с лёгким смущением в голосе, и мягко, с чувством погладила Мико по розовой макушке. ​Лисьи ушки Яэ Мико тут же мило, рефлекторно дёрнулись, напоминая движения хвоста очень довольного животного. Она чуть склонила голову в сторону ласкающей руки Эи, откровенно наслаждаясь этим редким жестом, но всё же попыталась скрыть высшую степень удовольствия, сделав отстраненный вид, что это ничего особенного и всё идет по плану. ​Видя такую предсказуемую, но милую реакцию, Эи открыто улыбнулась, впервые за долгое, очень долгое время позволив себе искренне выразить эмоции. Она присела на корточки рядом и продолжила ласково, размеренно гладить Мико, на этот раз уже совершенно не смущаясь своих действий. Наслаждение от этого простого человеческого тепла, от осознания того, что они наконец-то, несмотря на рушащийся мир, снова вместе, целиком наполнило её уставшую душу. ​Мико прикрыла глаза, полностью доверяясь рукам подруги, и, чуть склонившись вбок, доверчиво опёрлась лбом на плечо Эи. Её лицо выражало абсолютное, безмятежное удовольствие, а лёгкая, счастливая улыбка застыла на губах. ​Через несколько долгих, спокойных мгновений Яэ Мико мягко поднялась, всё ещё загадочно улыбаясь, и посмотрела на Эи деловым взглядом: ​— Эи, я думаю, уже поздно куда-то идти сегодня. Ночью снаружи слишком опасно, патрули Сёгуна не дремлют, а мы весь день провели здесь, осваиваясь и восстанавливая силы, — сказала она совершенно спокойно, но с явной ноткой глубокой заботы в голосе. ​Она быстро, по-хозяйски оценила пространство вокруг, прикидывая план на вечер, и продолжила: ​— Давай ты соберёшь травы для чая, чтобы мы могли расслабиться, а я подготовлю спальное место. На голой траве, конечно, мило и по-походному удобно, но я всё же предпочитаю хоть какой-то комфорт. ​С этими словами Мико достала из своих необъятных рукавов и протянула Эи древние, потрепанные записи с детальными рисунками и названиями нужных для успокаивающего отвара растений. Её непоколебимая уверенность и организованность в этот момент создали невероятное ощущение уюта. Казалось, как будто всё вокруг, даже этот охваченный войной мир, стало безопасным — просто благодаря тому, что они снова действуют вместе, как команда. ​Эи тепло улыбнулась в ответ на распоряжения Мико. Она приняла записи, достала из своей небольшой походной сумки холщовый мешочек и направилась к выходу. ​— Знаешь, — произнесла Эи, останавливаясь у порога пещеры, — когда я была маленькая, мы с Макото часто ходили собирать ягоды и травы в лесу неподалеку от дворца. Мне так нравилось, как она увлеченно рассказывала, какие травы полезны, какие могут исцелить, а какие — вредны и несут смерть. Она всегда говорила, что природа — это наш лучший друг, но нужно глубоко уважать её и никогда не причинять вреда без нужды. ​Эи делилась этим, полностью погрузившись в светлые, но ранящие сердце воспоминания о сестре, чей голос она всё ещё слышала в шелесте листьев. ​Она вышла наружу и долго бродила по сумеречному лесу, внимательно сверяясь с записями и собирая нужные травы и особенные грибы. Лес успокаивал её мятежный дух. Когда она вернулась в пещеру с полным мешочком, то заметила, что Мико уже мастерски подготовила спальное место: она натаскала мягкого мха, расстелила плащи и создала подобие уютного гнезда у дальней стены. Эи положила собранные травы на плоский камень у костра и помогла подруге завершить обустройство их скромного лагеря. ​Когда всё было готово и вода для чая закипела, Эи тяжело, со свистом вздохнула и села рядом с Мико на мягкий мох. ​— Я так долго ждала этого момента, — неожиданно откровенно призналась она, глядя на танцующие языки пламени. — Только теперь я почувствую себя более спокойно. Вне Эвтюмии всё казалось таким пугающим... ​Эи медленно подняла взгляд на Мико и увидела, как фиолетовые глаза кицуне влажно блестят, отражая скудный лунный свет, пробивающийся в пещеру. В этот хрупкий момент Эи с ужасающей ясностью вспомнила, каково ей было невыносимо одиноко там, в Эвтюмии. Сотню лет сидеть абсолютно одной, запертой в своём же добровольном заточении, слушая лишь эхо собственных мыслей. И именно сейчас, глядя в эти преданные глаза, она кристально ясно поняла, что Мико — не просто фамильяр. Она — её единственный, лучший друг, её якорь в этом мире, и она больше никогда, ни за что не покинет её. ​— Мико, — голос Эи задрожал от силы нахлынувших чувств. Она протянула руки и крепко взяла ладони Мико в свои. — Я обещаю, что больше ни при каких обстоятельствах не покину тебя. Никогда. ​После этих искренних, тяжелых слов Яэ Мико вся вспыхнула, густо покраснела до кончиков ушей и, рефлекторно прижав их к голове, смущённо, срывающимся голосом сказала: ​— Да, Эи... я тоже хочу быть с тобой всегда. Везде. Мне так нравится сражаться с тобой бок о бок, я... я ценю каждую секунду рядом с тобой. Я радуюсь каждому твоему шагу, каждому вздоху... ​Её голос начал предательски дрожать, слова путались, и в уголках глаз появились блестящие слёзы радости и облегчения. Мико подалась вперёд и невероятно крепко обняла подругу, вцепившись пальцами в её одежду, будто отчаянно хотела, чтобы этот момент единения никогда не заканчивался, чтобы время застыло прямо сейчас. ​— Я... я... — Мико судорожно пыталась вымолвить хоть слово, чтобы выразить всё то, что копилось в ней веками, но от переполнявших её бурных чувств никак не могла завершить фразу, лишь всхлипывая в плечо Архонта. ​Эи, тронутая до глубины души, мягко, успокаивающе коснулась её вздрагивающего плеча, словно подталкивая выпустить эмоции и успокоиться, и уверенно, с божественной непоколебимостью сказала: ​— Да, я знаю, Мико. Я знаю. И я тоже... ​Пытаясь взять себя в руки и не потерять лицо окончательно, Яэ поспешно, тыльной стороной ладони вытерла слёзы, шмыгнула носом и, чуть нервно хихикнув, проговорила, пытаясь свести всё в шутку: ​— Хей, ты что, не засыпаешь? Уже пора спать... Да-да, ты права, пошли спать... ​Она произнесла это с явной дрожью в голосе, суетливо отстраняясь и отворачиваясь, будто пытаясь скрыть своё жуткое смущение и красное от слёз лицо. ​— Завтра нужно отправляться в путь, уж много времени мы потеряли... — тихо, почти неразличимо пробормотала Эи сама себе, соглашаясь с ней, и начала устраиваться на ночлег. ​Вскоре пещера погрузилась в тишину, прерываемую лишь треском остывающих углей. Когда Яэ Мико, измотанная эмоциональными качелями этого дня, наконец крепко уснула, Эи ещё очень долго сидела, обхватив колени руками, и смотрела в ночное небо через тёмный проём пещеры. Её взгляд был предельно сосредоточен, словно она пыталась найти там, среди холодных звезд, ответы на свои путающиеся мысли, новые надежды или собрать осколки утерянных мечтаний. Спустя некоторое время, так и не найдя ответов, она тяжело, протяжно вздохнула и, не спеша, стараясь не шуметь, прилегла на мягкий мох рядом с Мико. ​Спящая Мико, обладая невероятной чувствительностью даже во сне, казалось, сразу почувствовала это движение: она рефлекторно, словно ища источник тепла, придвинулась вплотную к Эи, по-хозяйски, мягко обняв её одной рукой поперёк талии и заботливо укрыв её ноги своим огромным, пушистым хвостом. Её голова удобно, как влитая, устроилась на плече Эи, и из приоткрытых уст сорвался тихий, почти неразличимый, но такой счастливый вздох полного спокойствия. ​Эи замерла, боясь разрушить эту хрупкую идиллию. Она сидела, почти не дыша, наслаждаясь тишиной, и любовалась своим любимым фамильяром, который лежал рядом с ней, так доверчиво обнимая её своим милым пушистым хвостом. Её взгляд снова, как и утром, упал на Лисицу, и в тусклом свете тлеющего костра она вновь отметила её потрясающе красивое, расслабленное и нежное лицо. Глаза девушки были плотно закрыты, её длинные, густые ресницы слегка подрагивали, следя за невидимыми снами, а губы были прекрасного, манящего розового оттенка. ​Эи невольно, словно завороженная, задержала взгляд на этих приоткрытых губах. Сердце в груди Архонта забилось с пугающей скоростью. Она немного задумалась, анализируя этот странный трепет, и, совершенно не контролируя себя, повинуясь какому-то древнему зову, медленно потянулась лицом ближе к лицу кицуне. Но, в последний момент осознав абсурдность и смелость того, что делает, тут же в панике отстранилась. На секунду она опешила, расширив глаза в темноте, искренне удивившись своим собственным, неконтролируемым мыслям и пугающим желаниям. ​Но притяжение было слишком сильным. Слегка покраснев от собственной дерзости, Эи всё же подалась вперёд и быстро, непослушно, словно воришка, звонко чмокнула спящую лисицу в тёплую щёку. ​После этого короткого касания лицо Эи тут же обильно покраснело, загоревшись огнём стыда. Она резко, почти с испугом, отвернула своё лицо в сторону холодной каменной стены, но прежде бросила быстрый, панический взгляд на Мико, отчаянно надеясь, что та крепко спит и ничего не почувствовала. ​«Райдэн, ты с катушек слетела?!» — яростно ругала она себя мысленно, сжимая кулаки до побеления костяшек. ​Но тишину пещеры разорвал сонный голос. ​— ..Ммм... Эи? Что тут было...? А ты почему не спишь? — внезапно спросила проснувшаяся Яэ Мико. Она сонно потирала глаза кулачками и сладко, протяжно зевала, словно ни в чём не бывало. ​Перед ней сидела Эи, застывшая как струна. Лунный свет, пробившийся сквозь облака, мягко освещал её лицо, безжалостно подчёркивая тщетные попытки сохранить невозмутимость и вместе с тем явную, комичную растерянность. Богиня Грома вся была красной, как спелый закатник, от чудовищного смущения, что хитрая Яэ Мико, разумеется, не могла не заметить. Этот невероятный образ — едва сдержанное божественное спокойствие, тесно переплетённое с яркими, искренними, почти подростковыми эмоциями — всегда безмерно восхищал Мико. ​— Давай ложись отдыхать, — мягко сказала Мико. Её голос всё ещё был хрипловат и тягуч от сна. ​В следующую секунду, не дав Эи опомниться, она неожиданно властно притянула её к себе за плечи, крепко обняв, плотно прижимая её напряженное тело к своему. ​Эи запаниковала и попыталась было вырваться из этой ловушки, но ощутила такую всепоглощающую мягкость и родное тепло, исходящее от Яэ Мико, что вся её воля мгновенно испарилась, и она вскоре покорно сдалась, обмякнув в её руках. Мико аккуратно, как самое ценное сокровище, укрыла её своим пушистым хвостом, а её тёплое, размеренное дыхание и ровный, спокойный ритм её сердца, бьющегося совсем рядом, начали медленно убаюкивать встревоженную Эи. ​— Я знаю, что это была ты, — едва слышно, с улыбкой шепнула Мико прямо в ухо Архонту, прежде чем легко, почти невесомо, но невероятно нежно коснуться своими губами губ Эи в ответном, мимолетном поцелуе. ​Эи замерла, перестав дышать. Весь мир вокруг перестал существовать. Возможно, это был лишь её собственный, слишком реалистичный сон, рожденный усталостью, а может, и нет — точного ответа на этот вопрос не знал никто из них двоих. Даже Яэ Мико потом, на утро, никогда не упоминала этот обжигающий момент, ведя себя так, будто абсолютно ничего не произошло, оставляя Эи терзаться сомнениями. ​Однако остаток ночи для Эи оказался крайне неспокойным, несмотря на уютные объятия. Едва она забылась сном, её видения заполнились леденящими образами Сёгуна. Кукла с пустыми, светящимися глазами стояла посреди пепелища Инадзумы и настойчиво, металлическим голосом звала её вернуться к истинной вечности, к старому, кровавому идеалу стазиса. ​Но Эи, мечась во сне, уже знала ответ. Она сделала свой окончательный выбор. Истинная вечность для неё находилась не в пустоте Эвтюмии, а прямо здесь, рядом — в теплом, дышащем существе, которое всегда было с ней, в той, кто поддерживала её в каждом, даже самом неверном шаге. Её вечностью была Яэ Мико. И ради неё Эи была готова уничтожить любого врага, даже если этим врагом было её собственное творение.