Чужой свет, своя тьма.

Утро было серым. Туман стелился по земле, когда Неджи бесшумно скользнул с футона. Хината спала, подложив ладонь под щеку, ее дыхание было ровным и спокойным. Он замер на мгновение, позволяя себе эту роскошь — просто смотреть на нее. Здесь, в этой комнате, еще жило тепло прошлой ночи, когда она согревала его своим светом. Но приказы не ждут. Он оделся быстро, проверил снаряжение. Маска Анбу легла в сумку — сегодня он был невидимкой, тенью на подхвате. Миссия особого ранга: сопровождение и засада. Хокаге приказала ему занять позицию на холме к востоку от Долины Завершения. Наблюдать. Вмешаться только в крайнем случае, если отряд Какаши попадет в ловушку или если появится Орочимару. Поймать Саске Учиху. Неджи помнил этого мальчишку. Гордого, талантливого, вечно хмурого. Они сражались когда-то на экзаменах Чунина — Саске тогда был тенью своего брата, слепленной из боли и жажды крови. Уже тогда в его глазах тлела та самая тьма. Я знаю этот взгляд, — подумал Неджи, выходя из усадьбы. — Я сам так смотрел на мир. ———— Долина Завершения встретила его ревом воды. Два гигантских каменных изваяния — Мадара и Хаширама — застыли в вечной схватке, а между ними кипел водопад, разбиваясь в миллионы брызг. Неджи занял позицию высоко на скалах, среди сосен, откуда открывался идеальный обзор. Бьякуган активирован. Он видел всё. Вот Какаши, обессиленный, прислонившийся к камню. Вот Сакура — ее чакра пульсировала болью и отчаянием. И вот Наруто. Неджи видел, как Узумаки спустился к воде. Как он кричал. Как его голос срывался, когда он пытался достучаться до того, кто уже не слышал. — Саске! Вернись, неужели для тебя наши... наши отношения ничего не значат? Неджи стиснул зубы. Он знал этот крик. Это был крик человека, который отказывался верить, что тьма может победить. Который цеплялся за свет в другом, даже когда тот уже сгорел дотла. — Как ты мне надоел, — ответил Саске, и даже сквозь грохот воды Неджи услышал эту ледяную пустоту. Слова упали, как нож гильотины. Наруто вздрогнул. Физически, всем телом. Неджи видел это через Бьякуган — чакра Наруто на миг дернулась, сжалась, будто ее ударили. Но не погасла. Узумаки выдохнул и закричал снова: — Саске! Ты во тьме! Прошу тебя, вернись ко мне! Неджи смотрел на Саске. На то, как тот стоял на другой стороне реки, собранный, холодный, с чакрой, закрученной в тугую спираль ненависти. И внутри Неджи что-то отозвалось. Горьким эхом. Я знаю эту тьму, — подумал он. — Я носил её в себе годами. После смерти отца. После печати. После всего, что клан сделал со мной. Он вспомнил себя в двенадцать лет. Того Неджи, который смотрел на Хинату с презрением, потому что так было легче. Который ненавидел главный дом, судьбу, весь мир. Который был уверен, что его путь предрешен и единственный выход — стать сильнее, чтобы доказать, что проклятая ветвь не сломает его. Но пришел Наруто. Этот дурак в оранжевом, который не умел сдаваться. Который бился с ним на том же экзамене и отказался признавать, что судьба решает всё. Который сказал тогда: «Тот, кто нарушает правила — дрянь, но тот, кто бросил друга — хуже дряни!» Неджи сжал руку на рукояти меча так, что костяшки побелели. Спасут ли они его? Он смотрел, как Саске активирует проклятую печать, как его чакра темнеет, искажается, превращается в нечто чудовищное. Как Наруто, не колеблясь, тянется к силе Девятихвостого. Их крики смешивались с ревом воды. Друзья, готовые убить друг друга, чтобы спасти. Неджи перевел взгляд на Саске. Тьма, что охватила сердце Учихи, была ему мучительно знакома. Месть. Боль. Уверенность, что только через кровь можно обрести покой. Саске смотрел на мир через призму потери — так же, как когда-то Неджи смотрел на клетку, в которую заперла его судьба. У него нет выхода, кроме мести, — понял Неджи. — Он так думает. Я тоже так думал. Но у него был Наруто. А у Саске? Неджи видел, как Наруто бьется с отчаянием обреченного. Как он вкладывает в каждый удар не злость, а надежду. Как его чакра — яркая, бешеная, живая — сталкивается с холодной тьмой Саске. Хватит ли этого? Вопрос повис в воздухе. Неджи не знал ответа. Он знал только одно: если бы не Наруто, он сам до сих пор был бы там. В той тьме. Сжигающий себя ненавистью, не способный принять тепло. Он вспомнил Хинату. Ее руки, согревающие его прошлой ночью. Ее голос: «Позволь мне быть тем светом». Она стала его светом. Но кто-то должен был сначала показать ей путь к нему. И этим кем-то был Наруто. Неджи смотрел на битву и понимал: Наруто не просто дерется. Он пытается сделать для Саске то же, что когда-то сделал для самой Хинаты, для него, для стольких людей. Он пытается зажечь свет там, где остался только пепел. Спасут ли? Где-то в лесу мелькнула тень — Орочимару приближался. Неджи напрягся, готовый вмешаться. Но пока он ждал. Наблюдал. Сжимал рукоять меча и молился всем богам шиноби, чтобы оранжевый дурак снова сотворил невозможное. Ты должен, Узумаки, — подумал он. — Потому что если ты не спасешь его, тьма победит. А если тьма победит здесь... я не знаю, смогу ли я дальше верить, что из нее есть выход. Вода ревела. Друзья бились насмерть. А Неджи сидел в засаде и видел в глазах Саске свое собственное отражение. Свое прошлое. Свою тьму. Свою надежду.