Чужой свет, своя тьма.

Тьма имела имя. В заброшенном храме глубоко в горах Страны Звука горел единственный светильник. Его пламя отбрасывало пляшущие тени на стены, покрытые древними символами — теми самыми, что находили разведчики в уничтоженных деревнях. Человек в черном стоял у алтаря. Его лица не было видно — глубокий капюшон скрывал черты, оставляя только тень там, где должны быть глаза. Но даже сквозь ткань чувствовалось — он смотрит. Смотрит на карту, разложенную перед ним, на которой Коноха была отмечена кроваво-красным крестом. — Ещё семь, — прошелестел он, и голос его звучал как шелест сухих листьев. — Семь деревень. Сто двадцать три души. Позади него, в тени, зашевелились фигуры. Те, кого он собрал. Те, кто добровольно отдал себя тьме. — Учитель, — раздался голос из темноты. — Коноха уже знает. Они усиливают патрули. — Пусть, — усмехнулся человек. — Пусть знают. Пусть боятся. Страх — это тоже пища. Он повернулся, и на мгновение свет упал на его лицо. Молодое. Почти юное. Но глаза... глаза были старыми. Чёрными, как бездна, как сама тьма, без зрачков, без белков — только чернота, впитывающая свет. — Саске Учиха вернулся в деревню, — продолжил голос из тени. — Вместе с Наруто Узумаки. Они помешают. — Они? — человек усмехнулся. — Два влюблённых щенка? Они не знают, с чем столкнутся. Никто не знает. Он подошёл к алтарю и положил руку на большой чёрный шар, пульсирующий тёмной чакрой. Внутри шара, как в мутной воде, мелькали лица. Лица тех, кого он забрал. Сто двадцать три души, запертые в кристалле тьмы. — Ещё немного, — прошептал он. — Ещё несколько сотен, и ритуал завершится. И тогда... Шар засиял ярче. Из глубины донеслись крики — приглушённые, страшные, полные боли. — Тогда я воскрешу ЕГО. Имя упало в тишину, и даже тени замерли. Тот, кого боялись даже боги. Тот, чьё имя не произносили вслух тысячу лет. Кагуя. — Но для этого, — продолжил человек, — мне нужны особые души. Души сильнейших. И я знаю, где их взять. Он провёл пальцем по карте, останавливаясь на усадьбе Хьюга. — Белые глаза. Дар видеть истину. Он станет моим. Палец переместился на госпиталь. — Девятихвостый. Джинчурики. И его Учиха с вечными глазами. Он улыбнулся. В этой улыбке не было ничего человеческого. — Они думают, что победили тьму. Они думают, что свет спасёт их. — Он рассмеялся. Тихим, страшным смехом. — Они не знают, что тьма — это не конец. Тьма — это только начало. В храме погас свет. Осталась только тьма. И крики запертых душ. ———— На следующее утро Цунаде получила новое донесение. Ещё три деревни. Ещё пятьдесят человек. И на стене главного дома — те же символы. Но теперь под ними была надпись. На старом языке, который Цунаде знала слишком хорошо. — Что там? — спросил Шикамару, видя, как она побледнела. Цунаде сжала бумагу так, что та смялась. — "Я иду за вашими глазами", — прочитала она вслух. — "Белыми и чёрными. Готовьтесь". В кабинете повисла мёртвая тишина. — Он знает о нас, — тихо сказал Какаши. — О Неджи. О Саске. — Он охотится на них, — кивнула Цунаде. — И на Наруто тоже. Джинчурики — самая ценная душа. Саске, стоявший у двери, сжал кулаки. Рядом с ним Наруто побледнел, но не от страха — от ярости. — Пусть только попробует, — рыкнул он. — Я ему покажу, где раки зимуют! — Наруто, — осадила его Цунаде. — Это не шутки. Этот человек забрал почти двести душ за две недели. Мы даже не знаем, как он выглядит. — Но мы знаем, что ему нужно, — подал голос Шикамару. — Наруто, Саске и Неджи. Значит, нам нужно их защитить. — И узнать, кто он, — добавил Какаши. — Откуда взялся. Чего хочет на самом деле. Цунаде посмотрела на Саске. — Ты слышал что-нибудь о таких техниках? Во время своих... путешествий с Орочимару? Саске задумался. В его глазах мелькнуло что-то — тень воспоминания. — Орочимару однажды говорил о древнем ритуале, — медленно произнёс он. — О том, как воскресить бога. Но он считал это легендой. Сказкой для наивных. — А если не легенда? Саске встретился с ней взглядом. — Тогда нам всем конец. ———— В усадьбе Хьюга Неджи собирал вещи. Хината смотрела на него с тревогой. — Ты уходишь? — Нет. — Он покачал головой. — Мы уходим. Ты со мной. — Куда? — В безопасное место. Цунаде приказала спрятать всех, на кого охотится этот... этот человек. Хината подошла ближе, взяла его за руку. — Неджи, я не боюсь. — А я боюсь. — Он повернулся к ней. В его глазах не было тьмы. Только страх. Настоящий, живой страх. — Я боюсь потерять тебя. Я только что вернулся. Я не могу... я не переживу, если с тобой что-то случится. Она прижалась к нему. — Ничего не случится. Мы вместе. — Обещаешь? — Обещаю. Он поцеловал её в макушку. — Тогда идём. Они вышли из усадьбы, не зная, что за ними следят. Из тени, из-за угла, два чёрных глаза без зрачков провожали их взглядом. — Скоро, — прошептал голос, растворённый в ветре. — Очень скоро. Тьма наступала.