Три поросëнка

— Сегодня я явно не останусь голодным, — ухмыльнулся волк, глядя на три обтянутые черными кожаными штанишками жопки, мелькающие на полянке за деревьями. Он был весьма голоден, и от зрелища, как на зеленой травке весело пляшет сочный шашлык и ароматный бекон, во рту уже скопилась слюна. Об этом месте он узнал по наводке братца. Тот передал ему, что на лесной опушке он найдет много вкусного, и не обманул. Свинки были так заняты своими игрищами, что поначалу не заметили зверя, медленно крадущегося к ним с подветренной стороны. Но тут волк допустил оплошность, видимо, совсем ум от голода свело, и по неосторожности наступил на сухую ветку. Раздался громкий хруст, и с воплями: “Спасайся кто может!” — обед кинулся наутек. Волк как прыгнул в центр поляны, как зубами щелкнул, но куда там — три фигуры словно ветром сдуло, только жопки, забегающие в каменный дом, и сверкнули. У зверя аж нос зачесался от обиды. Он подошел к дому и начал обходить его по периметру, ища слабые места: боднул головой стену, поскребся в окно, дошел до двери, встал на задние лапы, а передними уперся в дерево и с силой надавил. Конструкция даже не скрипнула. Тут до чуткого волчьего слуха донеслось шуршание и хихиканье со стороны ближайшего окна, и зверь направился в ту сторону. В комнате за плотной шторой нагло веселился его обед. Волк прильнул к окну, стараясь что-то рассмотреть внутри, а сам, тем временем попытался заговорить нахальной еде зубы. — Так, а че вы сразу все в каменный дом побежали? Я думал, вы сначала в соломенном и деревянном будете прятаться. — Ты дебил? Это у нас сарай и летняя кухня, зачем бы мы туда побежали? Тем более, они же на ладан дышат, мы их задней левой ногой строили! Ты их в два счета разнесешь! Нашел дураков! — Ну так по канону положено вообще-то, — насупился волк. Из дома донеслось громкое ржание, похожее на смех ведьмы, которое однако быстро потонуло в булькающих звуках, как будто весельчаку закрыли рот. Спустя пару секунд шторы раскрылись и явили волку тех, кто по его великому замыслу должен был уже полностью или частично покоиться в волчьем животе. — Не понял… А кто вы такие и где бекон… эээ… то есть свиньи? — волк ошарашено смотрел на три вполне себе человеческие мордашки, корчащие ему рожи по ту сторону окна. — А это мы и есть! — весело отрапортовали ему. — Вы свиньи-оборотни? — озадаченно почесал репу волк. Три рожи за стеклом изобразили максимальную степень веселья, сгибаясь пополам, хватаясь за бока и друг за друга. Отсмеявшись, самый высокий из них соизволил, наконец, ответить. — А это образное название. Просто мы иногда мммм…. ведем себя не очень хорошо, вот нас так и прозвали. — Хулиганы что ли? — Ну, типа того. И показав волку языки, три “поросенка” снова задернули шторы перед его носом. От такой наглости зверь озверел. Он снова кинулся к двери, начал неистово наскакивать на нее, скрестись лапами и дуть изо всех сил — вдруг сработает… Попрыгав и умаявшись, но не добившись никакого результата, животное решило немного перевести дух и пораскинуть мозгами, как же можно выкурить добычу из укрытия. И опять чуткий волчий слух уловил какое-то копошение внутри. Волк прильнул к двери и чуть ли не врос ухом в замочную скважину, силясь расслышать, что там происходит. — О нет, а что, если он вздумает залезть через трубу, — раздался тонкий писклявый голосок одного из братьев. — Тогда нам всем конец! — Тихо ты, дурак, он же тебя услышит! — тут же зашикали два других голоса. А волк уже довольно потирал лапы: бедные глупые не-хрюшки — земля вам пухом, а ему приятного аппетита! Хоть он и выяснил, что это были не настоящие свиньи, но дело это не сильно поменяло: бабушек же едят и всяких Красных Шапочек — от мысли о последней, у зверя мороз пошел по коже и он аж плечами передернул, — так почему бы ему не схарчить трех не в меру нахальных парней. В животе все едино. И зверь начал карабкаться на крышу. Добравшись до самого верха, он подобрался к печной трубе и осторожно заглянул в дымоход. Дымом совсем не пахло, жар из трубы не шел, значит печь никто не топит. Отлично — это его шанс. И проявляя чудеса эквилибристики и стараясь не шуметь, зверь начал спускаться по трубе. Полз он в целях безопасности жопой вниз, поэтому рассмотреть, что происходит в конце пути, у него не было возможности. Волк рассчитывал на эффект неожиданности, что он выскочит такой из печи с диким ревом, клацая зубами, а маленькие поросятки — для упрощения он решил все же так их называть — от страха упадут в обморок. Чего волк не ожидал, так это того, что когда он спрыгнет, наконец, вниз, то тут же получит по башке какой-то колотушкой. Дальше — провал в темноту и забвение. Сознание возвращалось к зверю постепенно. Звуки поначалу доносились как сквозь вату, а зрение никак не хотело фокусироваться. Волк даже испугался, что ослеп. Но когда все-таки проморгался, то понял, что это просто в комнате стоял полумрак, шторы были плотно задернуты, светила пара красных ламп и кое-где горели свечи. А он сам был распят в максимально неудобной позе на какой-то дыбе. Куда он, черт побери, попал??? Трое свинтусов столпились прямо перед его волчьим носом и с неожиданным беспокойством глядели на него. — Ты слишком сильно его ударил, — прошептал один, самый красивый из них. — Да он же оборотень, на нем все, как на собаке заживает! — оправдывался второй. — Вот смотри — он уже приходит в себя. Третий, самый высокий свин подошел к нему поближе: — Ну привет. Как самочувствие? Волк не спешил отвечать, а решил сначала рассмотреть окружение и хозяев этого “гостеприимного” дома. Привыкнув уже к полумраку и тусклому красному свету, он с удивлением обнаружил, что вокруг разложены и развешаны самые настоящие орудия пыток: веревки, хлысты, плети всевозможных мастей, наручники и кандалы, кляпы, какие-то цепи и крюки и много еще того, названия чего волк даже не знал. От страха зверь поджал хвост. Яйца поджались сами собой. Его будут пытать, а возможно, даже убьют! Вот так просто — прямо посреди бела дня! Куда смотрят правоохранительные органы?! Наверное, у этих преступников все схвачено и проплачено, вот власти и попустительствуют. Тот факт, что он сам залез в этот дом вовсе не с благородной целью, волка в данные момент не смущал. Оценив окружающую обстановку, зверь переключил внимание на своих потенциальных душегубов. И как назло они оказались теми еще красавчиками. Все черноволосые, атлетически сложенные — ну а как иначе, тощим хилякам было бы сложно совершать свои зверства, — один так вообще выглядел как сказочный принц. Одеты все трое были в черные плотно облегающие штаны, которые подчеркивали каждый мускул бедер, уверенные линии ног и аппетитные ягодицы. Поверх обнаженного торса у каждого была надета портупея из грубой черной кожи. Ремни крест-накрест перечеркивали грудь, визуально расширяя плечи и создавая жесткие, почти архитектурные каркасы. И сейчас мучители смотрели на него как на плохого — на очень плохого — песика. Зверь еще больше поджал хвост и яйца, хотя сейчас уже по другой причине. Высокий, не дождавшись ответа на свой вопрос, решил продолжить. — Ладно, давай познакомимся. Я Хо-Хо, а это мои младшие братья: это Ён-Ён, а вон тот розовощекий скромняга — Сан-Сан. Собственно, ради него мы тебя сюда и заманили. Волку это “заманили” очень не понравилось. Ну прям категорически не понравилось. — Ребят, а может, все-таки не надо?... — тихо пролепетал тот, кого представили как Сан-Сана. — Про что бы вы сейчас ни говорили, но я горячо поддерживаю предыдущего оратора, — поспешил вклиниться в разговор волк, потому что жопой чуял, что для него добром все это не кончится. — Надо, Ёсан, надо! — отчеканил тот, кого назвали Ён-Ёном. — Но Уён… — жалобно пролепетал Ён-Ён, он же Ёсан. — Есечка, дорогой, мы же уже все обсудили, — мягко заговорил высокий Хо-Хо. — Ты уже достаточно взрослый, время пришло. Посмотри на Уёна: хоть он и младше тебя и сначала тоже не горел желанием, но потом вон как втянулся. И тебе понравится. Я в тебя верю. К тому же, тебе это поможет стать более уверенным и раскрепощенным. Я точно знаю, что в глубине души ты сам этого очень хочешь, но боишься признаться и выпустить наружу своих демонов. Понравится??? Втянулся??? Выпустить демонов??? Он что к серийным маньякам в руки попал??? Названный Уёном активно кивал головой в такт словам старшего, а Есечка стоял, закусив губу и глядя на волка каким-то волнующим взглядом с томной поволокой. Если бы зверя не собирались убивать, то ему, может быть, это все даже капельку понравилось бы. Но вслух он, конечно, никогда в таком не признается. — Господа хорошие, может, вы все-таки меня отпустите? Я никому ничего про вас не расскажу. Честно-честно! — предпринял волк попытку выпросить свободу. — Ага, щас! — расхорохорился Уён. — Ты был плохим песиком: ел старых бабушек и беззащитных хрюшек, да ты и нас планировал слопать! И ты заслужил наказание! А наш брат заслужил свою первую БДСМ-сессию. — БДСМ? Так вы не планируете меня убивать? — у волка прям отлегло от сердца и от яиц. — Нет конечно! — воскликнули все трое хором. — За кого ты нас принимаешь? — насупился Хо-Хо. — За тех, кто обманом заманивает в свои сети законопослушных животных и потом издевается над ними почем зря? — Законопослушных??? — Уён уже порядком раскраснелся, это было видно даже в таком тусклом свете, и даже слюной от возбуждения начал брызгать. — Ты жрешь людей! — А вот и нет! Ни одной бабки за всю свою жизнь не употребил, — с вызовом бросил волк парням. — У меня даже справка есть! — Но ты же не будешь отрицать, что ешь животных? — поспешил поддержать брата старший. — Строго в рамках отведенной квоты и ни копытцем больше, — по выражению лиц его несостоявшихся убийц волку показалось, что переломный в его пользу момент уже близко и его все-таки отпустят. — Видите, — продолжил он свои увещевания, — я хороший волк, отпустите меня, пожааааалуйста. И зверь изобразил максимально жалостливый взгляд, на какой был способен. — Нет, — сказал как отрезал Хо-Хо. — Ну и свиньи же вы… — пробормотал волк. — А мы тебе говорили! — развел руками Уён. — Но ты не внял, и вот твоя расплата за глупость. Ладно, Юнхо, пойдем, оставим их наедине. Мы Ёсану все рассказали, он знает, что нужно делать. С этими словами Уён потянул старшего за руку, и они пошли на выход. На пороге Юнхо обернулся, поднял сжатый кулак и сказал: — Удачи, Ёсан, файтин! И дверь за ними захлопнулась. Волк остался наедине с Ёсаном. На какое-то время повисла напряженная тишина. Зверь ждал, что предпримет парень, но тот колебался. Наконец, он тряхнул головой и подошел к распятому животному поближе. Очень близко. Волк почувствовал исходящий от него приятный аромат леса, костра с еле уловимыми нотками чего-то сладкого. Захотелось заскулить и уткнуться Ёсану в шею. — Давай все-таки познакомимся, — тихо заговорил Ёсан. — Как тебя зовут? — Ч-Чонхо… — волк непроизвольно начинал тонуть в этих глазах напротив. — Хорошо, Чонхо, не мог бы ты перекинуться. Я знаю, что ты оборотень. И нам обоим было бы намного удобнее, если бы ты был в человеческом обличье. Сказать по правде, тон и тембр голоса Ёсана, то, с каким спокойствием, мягкостью, но в то же время и настойчивостью он говорил, буквально гипнотизировали Чонхо и вводили в состояние странного транса. Ему начинало казаться, что не так уж и страшно будет подчиниться. По крайней мере, если он перекинется, плохо точно никому не станет. И он обернулся. Правда, немного смущало, что он при этом был совершенно голый и раскрытый перед Ёсаном. Смущало и одновременно заводило. — Очень хорошо, Чонхо, — тихо прошептал Ёсан, придвигаясь максимально близко, и проводя ладонью снизу вверх, начиная от щеки волка, по груди, животу до полувставшего уже члена и яиц, которые парень несильно, но крепко сжал. Чонхо был готов заскулить. — Мне нравится, каким послушным мальчиком ты становишься, — властно усмехнулся Ёсан. И куда только делся тот робкий, закусывающий губы и бросающий томные взгляды из-под ресниц парень? — Прежде, чем мы начнем, нам надо проговорить некоторые моменты, Чонхо. Очень важные моменты, — продолжил вкрадчиво Ёсан. Чонхо все еще ощущал фантомное прикосновение к своим яйцам, а обстановка и сам Ёсан уже не пугали, а начинали возбуждать. Поэтому он неистово закивал, показывая, что согласен и слушает. — Первое. Знаю, в нашей ситуации это прозвучит весьма странно, но мне надо знать, что все, что сейчас произойдет, произойдет добровольно. Это очень важно. Ну да, сказать, что прозвучало странно — ничего не сказать. И тем не менее, прислушавшись к внутреннему “я”, Чонхо понял, что да — добровольно. Ибо черт побери, его все это ой как начинало сводить с ума. — Добровольно, — эхом повторил он вслух. — Второе. Ты должен будешь мне полностью довериться. Без доверия у нас ничего не получится. Я обещаю быть максимально внимательным и не сделать ничего, чего бы ты не захотел. Ты доверяешь мне, Чонхо? И Ёсан прислонился лбом к покрытому испариной лбу волка, а руку положил ему на затылок и несильно сжал волосы. — Доверяю, — прохрипел оборотень. От всего происходящего у него пересохло во рту и першило в горле. — Третье. Нам нужно стоп-слово. Это слово, которое ты можешь назвать в любой момент, если тебе станет больно или некомфортно, и все тут же прекратится. Какое это будет слово, Чонхо? — Колбаса! — выпалил первое, что пришло на ум, волк. Ёсан отодвинулся и усмехнулся. — Вижу, ты голодный во всех смыслах. Если будешь хорошим и послушным мальчиком, то после сессии получишь свою вкусняшку, — Ёсан говорил, а во взгляде его плясали черти. — Договорились, стоп словом будет “колбаса”. — Ну и четвертое. Так как для нас обоих это впервые, то мы остановимся для начала на чем-то более лайтовом. А там уже как фишка ляжет. Ну что, начнем? Чонхо мог только молча кивнуть. Он чувствовал, как бешено колотится сердце где-то в горле. Ёсан отошел от него всего на мгновение, чтобы снять с крюка на стене моток мягкой, но прочной пеньковой веревки. Вернувшись, он не спеша, почти церемониально, размотал её, пропуская между пальцами. — Ты знал, на что идешь, когда залезал в эту трубу, Чонхо, — тихо проговорил Ёсан, касаясь кончиками пальцев плеча оборотня. Кожа горела под этими прикосновениями. — Хотел съесть нас, а в итоге сам попался. Теперь ты — мой пленник. Чонхо дернулся, проверяя путы на дыбе, но те держали крепко. — Сначала я тебя освобожу. Но только для того, чтобы связать по-новой. Ты согласен? — Да, — выдохнул Чонхо. Ёсан ловко отстегнул кандалы, удерживающие запястья и лодыжки волка. Чонхо пошатнулся, привыкшие к напряжению мышцы ныли. Ёсан подхватил его под локоть, удерживая от падения, и подвел к массивному деревянному столбу в центре комнаты. — Руки назад, — приказал он, и в голосе его больше не осталось и следа недавней робости. Это был спокойный, уверенный тон хозяина положения. Чонхо послушно завел руки за спину, чувствуя, как Ёсан начинает обвивать веревкой его запястья. Пенька приятно шершавила кожу, витки ложились плотно, но не больно, оставляя ровно столько свободы, чтобы можно было пошевелить пальцами. Ёсан работал сосредоточенно и молча, пропуская веревку между рук Чонхо, фиксируя локти, заставляя его прогнуть спину и выставить грудь вперед. Каждое прикосновение, каждое натяжение веревки отзывалось в теле Чонхо электрическим разрядом. Член его, и так полувозбужденный, теперь окончательно встал, и стыдиться этого или прятать было уже бессмысленно — он стоял перед Ёсаном абсолютно голый, связанный и полностью открытый. Закончив с руками, Ёсан опустился на колени. Чонхо перестал дышать, глядя на его макушку. Сильные пальцы обхватили его лодыжку, фиксируя ногу у основания столба. Потом вторую. Чонхо оказался привязан к столбу в положении стоя, ноги на ширине плеч, руки за спиной. Полностью беспомощный. Ёсан поднялся и обошел его вокруг, критически оглядывая дело своих рук. — Идеально, — прошептал он, останавливаясь перед Чонхо. — Ты очень красивый, Чонхо. Знаешь это? — он провел пальцем по напряженному прессу оборотня, очертил контур грудных мышц, задел затвердевший сосок. Чонхо шумно выдохнул сквозь зубы, дернув бедрами вперед, навстречу ласке, но не получил ничего. Ёсан убрал руку. — Не-ет, плохой мальчик, — улыбнулся он, качая головой. — Ты хотел нас съесть. Ты ворвался в чужой дом. Ты был очень, очень плохим песиком. А плохих песиков нужно наказывать. От этих слов, произнесенных спокойным, слегка насмешливым тоном, по спине Чонхо пробежал холодок, а яйца приятно сжались. Ёсан отошел к стене и снял с крюка нечто, напоминающее изящную плетку. Это было нечто среднее между флоггером и стеком — мягкие кожаные полоски на длинной рукояти. Вернувшись, он встал чуть сбоку и провел кисточкой по лопаткам Чонхо. — Если будет слишком больно или что-то пойдет не так, ты помнишь слово, — напомнил Ёсан. — Я буду спрашивать. Отвечать кивком или мычанием, говорить пока нельзя. Только стоп-слово. Чонхо кивнул, сглатывая. Первый удар был пробным — легкое касание, щекотка, разбежавшаяся мурашками по коже. Чонхо даже расслабился. Но следом пришел настоящий удар. Флоггер со свистом рассек воздух и опустился на ягодицы. Звук получился звонким, но боль была странно приятной — обжигающей, но не острой. Чонхо дернулся, простонав, и почувствовал, как член дернулся в ответ. — Молодец, — похвалил Ёсан, поглаживая ладонью место удара. Жар разливался по коже. — Терпишь. Продолжим. Удары посыпались один за другим. Ёсан работал методично, покрывая шлепками сначала одну ягодицу, потом другую, иногда проходясь по задней поверхности бедер. Кожа горела огнем, но где-то в глубине этого огня зарождалось тягучее, горячее удовольствие. Чонхо сжимал зубы, глухо мычал, когда было особенно чувствительно, и невольно подавался назад, навстречу ударам. Веревка впивалась в запястья, но это только добавляло остроты ощущениям. — Тебе нравится, — констатировал Ёсан, останавливаясь и проводя ладонью по пылающей, чувствительной коже. От этого прикосновения Чонхо дернулся так, будто его ударило током, и из горла вырвался сдавленный стон. — Мне тоже нравится, Чонхо. Твой цвет — самое прекрасное, что я видел сегодня. Ёсан отложил флоггер и снова подошел к стене. На этот раз он вернулся с небольшим шариком из черной резины, прикрепленным к ремням. Чонхо расширившимися глазами следил за ним. — Ты слишком громко стонешь, — ласково сказал Ёсан, подходя вплотную. — А мне нужно, чтобы ты слушал меня. И свои ощущения. Рот будет занят. Он аккуратно, но настойчиво коснулся губ Чонхо шариком. — Открой. Чонхо разомкнул губы, и шарик мягко вошел в рот, заполняя его. Ёсан ловко застегнул ремешки на затылке, фиксируя кляп. Теперь Чонхо мог издавать только приглушенные, влажные звуки. — Отлично, — прошептал Ёсан, глядя в затуманенные желанием глаза волка. — А теперь постой так. Подумай о своем поведении. А я пока решу, заслужил ли ты на сегодня что-то еще, или мы закончим на этом. Он отошел к стоящему в углу дивану, сел и откинулся на спинку, не сводя с Чонхо внимательного взгляда. Чонхо стоял, привязанный к столбу, с кляпом во рту, с пылающей от шлепков задницей, абсолютно голый и полностью во власти этого парня. И чувствовал он себя при этом самым счастливым волком на свете. В тишине комнаты было слышно только его прерывистое дыхание, приглушенное кляпом, и стук собственного сердца, готового выпрыгнуть из груди. Ёсан молчал и смотрел. В этом взгляде не было жалости или насмешки, только интерес и едва заметное одобрение. Чонхо простоял так несколько минут, показавшихся вечностью, пока, наконец, Ёсан не поднялся и не подошел к нему вплотную. — Ты был очень хорошим мальчиком, Чонхо, — шепнул он, расстегивая ремешки кляпа. Тот выпал изо рта, и Чонхо судорожно вздохнул. Ёсан провел пальцем по его припухшим, влажным губам. — Очень послушным. Ты заслужил награду. Но это потом. Он легко, почти невесомо, поцеловал Чонхо в уголок губ и начал медленно распутывать веревки. Освобожденные руки оборотня безвольно повисли, он чувствовал себя выжатым и абсолютно счастливым. Ёсан подхватил его, не давая упасть, прижал к себе, поглаживая по спине. — Тише, тише, — шептал он, гладя волка по голове. — Всё хорошо. Ты справился. Ты просто замечательный. Чонхо уткнулся носом в его шею, вдыхая тот самый пьянящий аромат леса и костра, и чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Ёсан продолжал его гладить, шептать что-то успокаивающее, и это было почти так же хорошо, как всё, что было до этого. А в другой комнате, прислушиваясь к доносившимся из-за двери звукам, веселились Юнхо и Уён. — Все-таки Красная Шапка оказался прав — они идеально подходят друг другу, — сказал, улыбаясь, Уён. — Смотри, прям как в сказке получилось: и волки сыты, и свиньи целы. — Да, что ни говори, а у Сонхва глаз наметан, — кивнул, соглашаясь Юнхо. — А уж с тех пор, как он снюхался с Саном, то стал практически профессором по части волчьей психологии. — Интересно, — хихикнул Уён, — как волк отреагирует на новость, что все это был план его драгоценной невестки? — А вот с этим пусть уже Ёсан разбирается, — хмыкнул Юнхо. — Ладно, пойдем, покормим болезного… колбасой. И посмотрев друг на друга, братья гомерически заржали.